Чёрный рынок штата Хагода славился издавна и заслужил репутацию места, где есть абсолютно всё. Особенно это касалось такого дефицитного товара, как русалки: каждое их появление на свет вызывало безумную борьбу между всеми крупными штатами, а тайные тропы штата Хагода, по которым контрабандой перевозили русалок, пользовались дурной славой среди всех жаждущих заполучить заветное существо любой ценой.
Стоило лишь заполучить русалку в свои руки, как всегда находился способ узаконить её происхождение. Проблема заключалась лишь в том, что русалки были невероятно редки, а период их инкубации достигал целых шестнадцати лет. Редкие единичные яйца русалок аккуратно заносились в реестры и надежно хранились в Первом питомнике Центрального города. Обычным людям о том, чтобы увидеть их вживую, не приходилось и мечтать — пожалуй, даже фотографий никто толком не видел. Все эти причины в совокупности приводили к тому, что всегда находились те, кто, рискуя навлечь на себя тяжкое обвинение, решался ввязаться в это мутное дело.
Ровно в пять сорок пять вечера, за десять минут до начала аукциона, вход для посетителей полностью закрывался. Толпы охранников с бесстрастными лицами несли вахту у входа в Интерконтиненталь, и тяжёлые массивные двери уже готовы были сойтись.
— Уже закрываете?
Ладонь в ослепительно-белой перчатке внезапно оказалась посреди смывающихся створок, и в ушах швейцара раздался голос, в котором сквозило на треть беззаботное отношение ко всему на свете. Швейцар слегка замер и поднял взгляд.
В зазоре дверей показалось молодое, резкое лицо с волевыми скулами и улыбкой на губах. Короткие чёрные пряди волос топорщились вверх, точно конский волос, и всем своим видом человек излучал те самые крупные слова: со мной лучше не связываться.
Только вот...
При нём не было ни телохранителей, ни агента, к тому же он был одет в самую обычную повседневную одежду, которая на вид стоила сущие гроши. Быть может, это был какой-нибудь нищий оборванец, выведавший невесть где о мероприятии и решивший поглазеть на зрелище, либо же лазутчик из другого штата, явившийся без пригласительного билета.
Швейцар неторопливо натянул на лицо улыбку, бросил взгляд на стоявших по бокам охранников и миролюбиво произнёс:
— Этот гость, должно быть, только что прибыл в штат Хагода? В нашем отеле в последние выходные каждого месяца ровно в пять сорок пять закрываются двери для проведения внутреннего закрытого мероприятия. Если вы хотите принять участие, в следующий раз, пожалуйста, будьте пунктуальны, но сегодня время уже вышло.
Произнеся это, он приподнял руку и качнул запястьем: секундная стрелка на циферблате, украшенном бриллиантами, как раз перешагнула отметку двенадцать. Швейцар прищурился и с силой налёг на створку, собираясь захлопнуть дверь.
— Эй, братец, постой-ка.
— На моих часах время ещё не вышло.
Мужчина приподнял бровь, а рука его, по-прежнему застрявшая в дверном проёме, не сдвинулась с места ни на дюйм. Он тоже высоко поднял руку, сдёрнув рукав и обнажив крепкое предплечье, на котором красовались механические часы — по сравнению с элитными марками они выглядели просто шуткой, а их стрелка неторопливо двигалась как раз к круглой отметке.
Швейцар улыбнулся про себя, но промолчал. Его взгляд постепенно переместился на лицо незнакомца, а выражение лица стало мрачнеть.
— Уважаемый гость, попрошу вас соблюдать правила. Иначе не взыщите...
Едва договорив, он внезапно резко толкнул дверь изо всех сил — вложив в толчок столько мощи, что на предпочте вздулись вены. Крепкие и рослые охранники, застывшие по обе стороны главного входа, заметив его жест, одновременно бросились на мужчину.
— Бам...
Раздался резкий звук глухого удара.
Улыбавшееся до этого лицо швейцара мгновенно исказилось, а зрачки заходились в мелкой дрожи.
— Э-этого не может быть?!
Дрожа всем телом, он перевёл взгляд с рухнувших дверей и валяющихся на земле стонущих охранников прямо на улыбающиеся губы мужчины. Тот с аристократичным спокойствием поправлял перчатку на левой руке, слегка опустив ресницы, и с полуулыбкой произнёс:
— Ох, какое совпадение.
— Как раз хотел взглянуть, что это за правила такие.
Белая перчатка безвольно повисла вдоль бедра. Швейцар от страха из последних сил выдавил из себя голос и заорал во всю моль:
— Живо, сюда!
— Эй, так не пойдёт. В такой радостный праздник и так надрываться — к чему это?
Мужчина широким шагом ступил внутрь рухнувших дверей, обведя взглядом роскошный вестибюль. Облачённые в строгие чёрные костюмы телохранители бросались на него со всех сторон, но он по-прежнему выглядел совершенно невозмутимым. Его взгляд упал на перепуганного с самого начала швейцара — тот теперь торжествовал, победно скалясь из-за спин подбегавших охранников:
— Сколько лет прошло, а смельчаков, дерзающих вламываться в Интерконтиненталь, я не видел. Ты первый на моей памяти. Перед смертью у тебя ещё есть...
— Веди.
Улыбка на лице швейцара застыла:
— Чего?
— Я говорю: веди, на минус первый этаж.
Мужчина чуть дёрнул уголком рта, и в тот миг, когда он поднял глаза, в них промелькнул взгляд вырвавшегося на свободу свирепого зверя, но в следующее же мгновение на его лице снова заиграла улыбка.
Швейцар до боли прищурился, а затем решительно взмахнул рукой:
— Живым не оставлять! — скомандовал он.
Почти сотня телохранителей уставилась на мужчину взглядами, предназначавшимися мертвецу, и с усмешкой ринулись вперед.
Зал ожидания на минус первом этаже.
Цзян Чэнь чувствовал, что от духоты ему нечем дышать, а в горле пересохло так, будто оно затянулось дымом. Он попытался пошевелиться, но ладонь его коснулась какого-то холодного и жёсткого материала. Он понятия не имел, что это за штука, но прочная текстура уже подсказала ему, что сбежать отсюда точно не удастся.
Кто угодно, только бы кто-нибудь спас его.
Он задыхался.
Цзян Чэнь мучительно прищурился, обнажая хрупкий изгиб шеи, и с трудом придвинулся к единственной отдушине в этом тёмном и тесном пространстве. То было круглое отверстие размером примерно с губы, сквозь которое доносились фальшивые любезности снаружи вперемешку с шумом и бранью, отчего у него раскалывалась голова.
Цзян Чэнь прижался к круглому отверстию и изо всех сил выдохнул, но не успел он хоть немного унять сухость в горле, как раздался мощный грохот. Веселье и гвалт в помещении мгновенно оборвались, и среди жалких стонов боли и звуков падающих тел особенно отчётливо прозвучал стук каблуков по мраморному полу.
Сердце Цзян Чэня от этого громкого звука бешено заколотилось. Он осторожно опустил лицо ниже, прильнув глазом к отверстию, чтобы разглядеть то, что творится снаружи. Первым, что попалось ему на глаза, была спина в безупречно сшитом чёрном костюме. Обе руки незнакомца были вытянуты назад, тело непрерывно дрожало, словно перед лицом чего-то до ужаса кошмарного, а полы пиджака взлетали вверх причудливыми волнами. Позади него сотрудники и владельцы «товара», только что отброшенные мощнейшей ударной волной, с ошеломлёнными лицами, морщась и кривясь, пытались поднять друг друга и подняться с пола.
Цзян Чэнь увидел бородача, которого тоже опрокинуло наотмашь. Тот, придя в себя после потрясения, принялся оглаживать голову и разразился трехэтажным матом:
— Кто, какая сволочь тут беспредельничает, мать твою! Где охрана?!
Цзян Чэнь смертельно боялся этого человека, и при звуке знакомой яростной брани инстинктивно втянул голову в плечи, тут же переводя взгляд обратно на фигуру в чёрном. Он увидел, будто в того вселился бес, издавшего два грозных рыка, после чего в тесном пространстве зала один за другим прогремели ещё три выстрела — бах, бах, бах — слившихся почти в сплошной грохот.
http://bllate.org/book/40056/5081317
Сказали спасибо 0 читателей