Готовый перевод My Neighbor, Lord Phoenix / Феникс на моем балконе: Научный подход к божественному соблазну: Глава 6

— Мене звати Сяо Хэ.

— Ох, ладно, Сяо Хэ, ты очень шумный.

— Я ничего не говорил.

— Твоё сердце шумно бьётся.

— Если сердце перестанет биться, я умру.

— Твоё сердце бьётся слишком быстро!

Сяо Хэ дрожащим от страха движением спрятался под широким махровым полотенцем, сжимал в руках чашку с тёплой сладкой водой и, запрокинув голову, молча смотрел на мужчину, стоявшего у кровати.

Заметив его мертвенно-бледное лицо и не угасший на дне глаз ужас, тот вмиг растерял все слова для упрёков.

Фэн Цзинь нашёл Сяо Хэ в подвале библиотеки. Когда он туда явился, Сяо Хэ был оплетен зловещей ци, а в руке он сжимал острый камень, пытаясь распороть себе живот. Фэн Цзинь прекрасно знал это место — там покоилась Жемчужина турмалина. Целью противника действительно была эта бусина.

Рассеяв пагубную ци, Фэн Цзинь привёл Сяо Хэ в чувство, а тот, ухватившись за его руку, спросил:

— У меня кишки не выпали?

Лицо его было до ужаса спокойным — ни малейшего следа страха.

Фэн Цзинь похлопал его по спине:

— Нет, это всё галлюцинации, всё уже в порядке.

Он никогда в жизни никого не утешал и, как ни старался, мог выдавить из себя лишь пару дежурных фраз. Но он был ответственным божеством, и в конце концов, в том, что Сяо Хэ до смерти перепугался, виноват был исключительно он сам.

— Я встретил жабу. Или лягушку. Она ест людей.

Фэн Цзинь развел руками, и на его ладони обнаружилась чёрная жаба размером с моллюска:

— Вот она.

— ... — Сяо Хэ сожрал лицом белизну полотна и изобразил гримасу человека, готового упасть в обморок.

— Не бойся, эта тварь ни на что не способна, так, завести для забавы.

Сяо Хэ задрожавшим голосом произнес:

— Она пыталась распороть мне живот камнем, кишки наружу вытащила, а ты предлагаешь мне завести её для забавы?!

Фэн Цзинь торопливо сжал кулак. Его ладонь вспыхнула золотым светом, в воздух взметнулось облачко чёрного дыма, а когда он разжал пальцы, от жабы не осталось и следа:

— Больше никаких забав, прикончил её.

Заметив, что выражение лица Сяо Хэ по-прежнему выражает желание немедленно умереть, Фэн Цзинь прикрыл ладонью его живот и влил в даньтянь немного божественной силы:

— И твои кишки в полном порядке, на месте.

Какой-то жалкому душку хватило наглости позариться на его вещи, совсем потерял страх перед небесами.

Лишь после этого Сяо Хэ немного оправился. Он ухватился за рукав Фэн Цзиня, пытаясь подняться, но ноги стали мягкими, как варёная лапша, так что Фэн Цзиню пришлось подхватить его на руки и понести обратно. От этого оба чувствовали себя не в своей тарелке, особенно Сяо Хэ — пусть он и был слаб здоровьем, но всё же оставался мужчиной, и быть перенесённым на руках в стиле невесты казалось ему до ужаса неловким.

Глядя на смертельно бледного Сяо Хэ в своих объятиях, Фэн Цзинь подумал: неужели смертные и правда такие хрупкие? Кажется, ткни их пальцем — и тут же умрут.

Вернувшись домой, Сяо Хэ спрятался под одеялом и больше оттуда не вылезал. Хотя он не потерял ни одной из своих душ, но всё ещё продолжал мелко дрожать, не в силах даже удержать в руке чашку, и выглядел до крайности жалко.

Сяо Хэ сделал глоток воды из чашки, но его сердце всё так же бешено колотилось. Уставившись на воду в чашке, он тихо объяснил:

— Я впервые сталкиваюсь с подобным и испытал сильный шок.

Фэн Цзинь приподнял бровь:

— Я знаю.

Сяо Хэ покачал головой:

— Когда человек испытывает испуг, у него выделяется огромное количество адреналина, учащается сердцебиение, дыхание становится тяжёлым. Я знаю, что сейчас всё в порядке, но мой мозг не может контролировать выброс гормонов — они просто выплескиваются сами по себе, я ничего не могу с этим поделать.

— ... — С чего это смертный вдруг выдал тираду из слов, которых он отроду не слышал? Разве от испуга такое бывает?

— Я не способен... контролировать частоту собственного сердцебиения. Я знаю, что сейчас оно бьётся ненормально, но я... я не могу это остановить.

— ... —

— Я не понимаю вас, богов, но вы, возможно, тоже не понимаете нас, людей. Реакция на гормоны на самом деле является своего рода защитным механизмом человеческого тела. Когда возникает страх или тревога, это часто чревато опасностью, поэтому мозг стимулирует выработку нейромедиаторов, дофамина и других гормонов, чтобы организм перешёл в состояние постоянной готовности к отпору. Если затем мозг осознает, что опасности нет, тело возвращается в безопасное состояние, но чувство возбуждения в этот момент всё еще сохраняется.

Сяо Хэ прижал к себе чашку и дрожащим взглядом уставился на Фэн Цзиня. Увидев на том лице полное непонимание, он продолжил монотонным голосом:

— Прямо сейчас я нахожусь именно в таком состоянии возбуждения.

— Ты возбуждён...

— Да, я возбуждён, страх — это тоже форма возбуждения. Но я вовсе этого не хочу. Принцип примерно такой же, как при просмотре фильмов ужасов.

Сяо Хэ внезапно протянул руку и заставил Фэн Цзиня коснуться точки чуть ниже затылка:

— Вот здесь. Когда мы, люди, возбуждены, здесь выделяется гормон под названием дофамин.

— Дофамин — это гормон, который вызывает чувство удовольствия и даже используется в медицине как болеутоляющее, прямо как наркотик. Это вещество выделяется ровно в тех же количествах при занятии любовью или в состоянии влюбленности. С точки зрения уровня гормонов, сексуальное наслаждение и удовольствие, приносимое страхом, на самом деле совершенно одинаковы... Простите, я сам не понимаю, что несу. Вы... можете считать, что у меня сейчас оргазм, и просто не обращать на меня внимания. Как только весь этот проклятый дофамин расщепится, я приду в норму.

К концу фразы он уже скрипел зубами.

Ошеломлённый Фэн Цзинь не уловил сути про гормоны и дофамин, зато отчётливо расслышал слова занятие любовью, сексуальное наслаждение и... оргазм.

...

...

...Какая бесстыдство, неужели нынешние смертные... все такие?

К счастью, он не был каким-то невинным птахом, а потому лишь глухо кашлянул и отвёл взгляд. Он уже начал думать о всяком разном, а этот смертный прямо и открыто заявил ему можешь считать, что у меня оргазм... Уж не соблазняет ли он его?

Фэн Цзинь окинул взглядом мертвенно-бледное лицо Сяо Хэ, слегка приподняв брови, а в его глазах зажёгся свет, именуемый оценкой. Если присмотреться к этому смертному повнимательнее... он ведь на самом деле довольно симпатичный. И пусть в нём нет ослепительной красоты Клана Фениксов или Драконов, и он лишён грациозности бессмертных дев, но со временем...

Погодите-ка, если так рассуждать, разве не он сам окажется на самом последнем месте на небесах?

Нет-нет-нет, Фэн Цзинь, нельзя быть настолько поверхностным. Если вглядеться, в нём всё же... таится какая-то неуловимая аура, совершенно не похожая на ту, что излучают небожители.

От него веет уютом.

— Хотя, вполне возможно, дело всего лишь в Жемчужине турмалина.

Если бы дела сердечные и правда можно было разобрать по полочкам, как это сделал Сяо Хэ, они бы растеряли всю свою привлекательность. Но Фэн Цзинь... он — древнее божество, и ему ещё не доводилось сталкиваться с подобной прямотой.

Впрочем, он вовсе не был чужд мирским делам: в Мире Богов находились и бессмертные девы, и божественные владыки, открыто выражавшие ему свою симпатию. К своим поклонникам Фэн Цзинь относился куда мягче и в прошлом уже имел немало мимолётных романов. К тому же у него было полно непутёвых дружков, которые в повседневных разговорах хотя и выражались иносказательно, но стоило копнуть глубже — не гнушались ничем...

У богов в принципе не было понятия морали.

— Кхе...

Сяо Хэ успел сделать лишь глоток сладкой воды, как Фэн Цзинь примостился рядом с ним, неуверенно заерзав на постели.

Не зная, что тот задумался, Сяо Хэ уставился на него парой широко раскрытых чернильных глаз, полных усталости и недоумения:

— Если тебе мешает шум, можешь отодвинуться подальше.

Мысли Фэн Цзиня витали уже совсем в другом месте. Будучи божеством, он обладал невероятно острым слухом и зрением, поэтому стоило ему придвинуться ближе, как ему тут же показалось, будто в груди у соседа прячется кролик, который отчаянно колотится лапами.

...Впрочем, если прислушиваться к этому звуку достаточно долго, это даже забавно.

С некоторой досадой Фэн Цзинь поинтересовался:

— Тебе нужно... чтобы я что-нибудь сделал?

Сяо Хэ глубоко вздохнул, трепеща ресницами, и указал на коробочку со сладостями у стола:

— Можешь подать мне вон то?

— Так близко?

Фэн Цзинь легонько взмахнул рукой, и коробка с конфетами сама приплыла к ним. Лицо Сяо Хэ побледнело ещё сильнее. Он протянул тонкую белую руку, выгреб из коробки целую пригоршню конфет и запихнул их в рот:

— Я не хочу покидать этот барьер, но если я съем побольше сахара, это поможет мне быстрее вырваться из этого проклятого состояния.

— Барьер?

Сяо Хэ указал на накинутое на плечи одеяло:

— Это мой барьер.

— ... —

Молча дожевав конфеты, Сяо Хэ натянул одеяло на голову и тихонько пробормотал из глубины убежища:

— ...Я хочу немного поспать, ты не мог бы выключить свет?

— ... —

И впрямь пора спать, на улице уже совсем темно.

Фэн Цзинь впервые решил проявить нежность, а тот, к кому она предназначалась, даже не оценил милости. На лбу у Божественного Феникса вздулась не слишком изящная синяя жилка, и он, щелкнув пальцами, погасил свет.

— Ту, что у изголовья, оставь, пожалуйста.

— ... — Смертные и впрямь невероятно хлопотливые создания.

Спрятавшись под одеялом с головой, Сяо Хэ спустя какое-то время услышал рядом шорох — это Фэн Цзинь забрался внутрь. Пристроившись рядом, он некоторое время лежал неподвижно, а затем спросил:

— Зачем ты залез сюда?

Стоило Фэн Цзиню лечь, как он снова принял привычную поза на боку, обратив лицо к Сяо Хэ:

— Я всегда ночую здесь, с какой стати мне изменять привычкам этой ночью?

В его тоне так и читалось: эту кровать согрел я, значит, теперь она моя.

Полежав в тишине какое-то время, Сяо Хэ глухо спросил:

— Тебя не раздражает стук моего сердца?

— Закрой рот! Будешь шуметь — вышвырну вон.

То ли из-за того, что рядом находилось такое могущество, как Фэн Цзинь, то ли по какой другой причине, но Сяо Хэ незаметно для себя погрузился в сон. Когда его дыхание стало ровным и глубоким, Фэн Цзинь приоткрыл глаза в темноте. Уставившись на лицо Сяо Хэ и думая о чём-то своём, он вдруг легко улыбнулся, собра на кончиках пальцев капельку золотого света и легонько коснулся его межбровья, погружая парня в самый крепкий сон.

— Пора подкрепиться...

Низко произнёс он, откинул тонкое одеяло и, перевернувшись, легонько оседлал Сяо Хэ.

Хотя те, кто пытался отнять Жемчужину турмалина сегодня, были всего лишь мелкой сошкой, и он расправился с ними без труда, божественная сила Фэн Цзиня восстановилась лишь на одну-две части, и после столь непрерывных затрат он чувствовал себя измотанным.

Чуть приоткрыв алые губы и зависнув совсем близко над ртом Сяо Хэ, Фэн Цзинь сделал лёгкий вдох, и тончайшие нити духовной энергии хлынули из рта Сяо Хэ прямо в него.

Он выбрал наиболее мягкий способ поглощения силы, чтобы свести боль к минимуму.

Но даже несмотря на это, от боли Сяо Хэ покрылся холодным потом. Погруженный в глубокий сон человек по идее не должен чувствовать никаких внешних изменений, но Фэн Цзинь видел, как лежащий под ним человек судорожно хмурится, слой за слоем покрываясь испариной, а его лицо становится всё бледнее.

Человек, в чьё тело подселили Жемчужину турмалина, неминуемо страдал от её леденящего холода: слабость и болезненность были неизбежны, а смерть в раннем возрасте — обычным делом. То, что Сяо Хэ дожил до стольких лет, было настоящим чудом из чудес. Фэн Цзиню было искренне жаль портить столь редкое сокровище в своих руках, поэтому он то прекращал, то возобновлял поглощение.

Однако в конце концов даже столь осторожный подход перестал помогать. Сяо Хэ снова до крови закусил губы, и Фэн Цзинь, случайно коснувшись его губ, с уколом нежности в сердце прильнул к ним:

— Эх, неужели это так больно, с чего ты вдруг стал таким нежным, словно маленькая девочка?

Он приподнялся, припомнив несколько оброненных ранее бессвязных фраз Сяо Хэ — дофамин — это гормон, вызывающий удовольствие, который даже используется как болеутоляющее, прямо как наркотик.

— До...

Пробормотал Фэн Цзинь, отчаянно пытаясь вспомнить, как называлась эта штука. Впрочем, он отчётливо помнил, как Сяо Хэ заставлял его касаться своей головы.

Тогда он подхватил Сяо Хэ с постели и усадил, прислонив к своей груди, а затем принялся неторопливо гладить его по затылку тонкими пальцами, пока не нащупал заметный бугорок.

— И как же его стимулировать?

Он поднял руку перед глазами и слегка потёр кончики пальцев, высекая между большим и остальными пальцами крошечную искру молнии.

Фэн Цзинь обладал безупречным контролем над божественной силой — это было дано ему от рождения, подобно тому, как раса драконов от природы искусно повелевает ветром и дождем. В жилах Фэн Цзиня текла как кровь Божественного Феникса, так и кровь Божественного Дракона, благодаря чему он не только виртуозно управлял божественной энергией, но и мастерски обращался с молниями.

Сначала Фэн Цзинь вытянул тончайший электрический разряд и осторожно прижал его к затылку Сяо Хэ, позволяя разряду блуждать по коре головного мозга, словно исследуя незнакомую территорию. И наконец парень в его объятиях подал признаки жизни — выражение его лица перестало быть столь мучительным.

— Оказывается, и вправду работает... Тело смертного поистине забавная штука.

Чего же ждешь, давай, подпитывайся.

Одной рукой поддерживая затылок Сяо Хэ, а другой прижимая его к себе за талию, Фэн Цзинь приблизил губы, чтобы снова вытянуть поток духовной энергии изо рта парня, в то время как крошечная молния на кончиках его пальцев с треском проникала в самую глубь чужого мозга.

Сяо Хэ увяз в странном сновидении, где тончайшие нити наслаждения раскачивали его на качелях. Было немного больно, немного приятно, невероятно расслабляюще и сладостно — Сяо Хэ едва не тонул в этих потоках тёплой воды.

Отозвавшись на это, тело в руках Фэн Цзиня задрожало. Настолько близко прижимаясь к нему, тот отчетливо слышал, как дыхание Сяо Хэ становится частым и тяжёлым. Решив, что тому снова больно, Фэн Цзинь чуть-чуть усилил разряд на кончиках пальцев.

Сяо Хэ тут же издал сдавленный стон, который сильнее всего отразился в руке Фэн Цзиня, державшего его за талию: мышцы под его ладонью резко напряглись, будто кто-то натянул тетиву. Сяо Хэ во сне ощутил на собственном опыте всю полноту сокрушительного, всепоглощающего наслаждения...

Только теперь Фэн Цзинь сообразил, что с парнем что-то не так. Хотя на лице того больше не было боли, от самого подбородка до шеи кожа покрылась розоватым румянцем, короткие пряди волос на лбу прилипли к взмокшей от пота коже, а сам он в бессознательном состоянии судорожно вцепился в божественные одежды Фэн Цзиня, словно пытаясь вынести невыносимое.

Что происходит, в чём дело?

Одолеваемый сомнениями, Фэн Цзинь тем не менее не прервал поглощение энергии: ускоряя отбор духовной силы, он постепенно наращивал и мощность разряда в пальцах, сам не заметив, как крепко прижал затылок Сяо Хэ, словно стремясь вплавить того в собственную плоть и кости, а его губы тем временем жадно впились в чужие уста, изгибаясь и втягивая их.

На самом деле для поглощения духовной силы вовсе не требовался физический контакт — всё можно было проделать простым дыханием, но этот процесс приносил слишком много удовольствия, а обратной стороной избыточного наслаждения неизменно становилась потеря контроля. К тому же, чья бы кровь ни текла в его жилах — драконья или фениксиная, в первородной основе своей они оставались дикими зверями, а рассуждать о самообладании диких зверей... излишне.

Кончик языка беспрепятственно вторгся в прохладную полость рта, переходя от робких прикосновений к жадному всасыванию и покусыванию. Фэн Цзинь уже забыл обо всём на свете, сосредоточившись лишь на стремительном облегчении в теле и нескончаемом потоке чистой духовной силы, бурлившем на самом языке, пока заключённый в его объятиях человек изредка издавал обрывистые стоны и прерывисто вздыхал.

Фэн Цзинь пылал жаром — будучи огненным фениксом, при малейшем волнении его температура взлетала до небес, и Сяо Хэ в его объятиях казался готовым растаять. Цепляясь за одеяния Фэн Цзиня, он всхлипывал, издавая жалобные, мучительные звуки, словно плача. А тот даже не задумывался о причинах подобной реакции, грубо и властно вторгаясь крошечной молнией в кору мозга Сяо Хэ.

Разумеется, никакой даже самый глубокий сон не мог устоять перед таким обращением. Мощная волна сексуального наслаждения обрушилась на Сяо Хэ, он глухо застонал, и этот звук утонул в их слившихся ртах, пока он, трепеща ресницами, изо всех сил пытался разомкнуть веки. В этот момент Фэн Цзинь наконец пришёл в себя и осознал, какую глупость натворил: их тела прижались друг к другу настолько тесно, что любые физиологические реакции уже невозможно было утаить.

Он инстинктивно надавил на точку на затылке Сяо Хэ, но тот успел лишь полусонным взглядом встретиться с его сложным выражением лица, прежде чем снова провалиться в беспамятство.

Тяжело дыша, Фэн Цзинь уложил Сяо Хэ обратно на кровать и долго лежал поверх него, пытаясь остудить полыхнувшее... пламя. Наконец совладав с собой, он вдруг почувствовал, что в комнате появился кто-то ещё.

— Кто там?!

В оконном проёме зависла человеческая фигура. Фэн Цзинь скривил губы, глядя на незваного гостя: лицо того, поразительно прекрасное, исказилось от изумления. Черт побери, почему он вечно попадает в самые неподходящие ситуации и сталкивается с самыми неподходящими людьми?

— Какого чёрта ты явился?

— Проверить, не отдал ли ты концы.

Ин Линь парил в воздухе, бесстрастно глядя на Фэн Цзиня, вид у него был такой, будто он только что прибыл и ничегошеньки не видел.

— Впрочем, судя по всему, живётся тебе... весьма сладко.

Многозначительно протянул он, бросив взгляд на Сяо Хэ.

В его лицо тут же полетела сорванная с ноги туфля:

— Не пялься куда не просят! Выклюю тебе глаза!

http://bllate.org/book/40051/5080318

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь