Одна пластистырь-повязка стоила двадцать юаней, так что в ближайшие несколько дней ему, пожалуй, не придется тратиться на еду.
Бо Ань толкнул дверь, и над ней снова зазвенели ветряные колокольчики.
Его жизнь на острове можно было назвать бедной. Единственное, чем он владел в совершенстве, — это искусство изготовления целебных пластырей. На острове была нормальная больница, и кто пошел бы лечить другие болезни в такую захудалую лавочку, как его?
Поэтому за столько лет он так и не скопил денег на собственное лечение.
Однако он был одинок, у него даже кошки не водилось, так что жить в одиночестве вполне получалось.
Бо Ань сходил домой, взял семь пластырей и отнес их старику Вану. Когда он вернулся, у калитки стоял мужчина средних лет — тоже его давний клиент.
Не дожидаясь, пока тот заговорит, Бо Ань вошел в дом за своей медицинской сумкой.
Отец этого мужчины был старым рыбаком, который всю жизнь промышлял в море и нажил целый букет болячек. В возрасте, когда уже пора отдыхать, он упрямо продолжал выходить в море на рыбную ловлю.
— У него просто ослиный характер, что ни говори — ни в какую! Вчера опять увязался в море, ну и прихватило его. Мне пришлось снова тратиться, нанимать людей, чтобы оттащить лодку обратно. Выложил пять тысяч, а он за целый месяц столько на рыбе не заработает!
— Лекарь Бо, папаша любит слушать, как вы говорите. Как закончите ставить ему иголки, поболтайте с ним хорошенько, вразумите его.
Мужчина вел машину, а Бо Ань сидел на пассажирском сиденье. Холодный воздух из кондиционера растревожил иссушенный жарой запах кожи в салон, отчего его слегка затошнило.
Приоткрыв окно, он посмотрел на бескрайнюю золотистую гладь моря. Множество мелких лодочек возвращались к берегам или покидали порты, а морской ветер, напоенный солоноватым ароматом рыболовецких судов, почти полностью заглушил неприятные ощущения.
Мужчина отличался болтливым нравом: Бо Ань время от времени отвечал ему парой слов, и тот мог вести монолог всю дорогу.
Добравшись до рыболовецкого судкна, Бо Ань привычным движением поднялся на палубу, вошел в каюту и увидел лежащего на кровати старика, который зажимал поясницу и стонал.
Бо Ань наклонился, чтобы осмотреть его, и сквозь ткань его хлопчатобумажной одежды отчетливо проступили бугры позвоночника.
В будни он всегда носил свободную одежду, и казалось, что такой худобы нет и в помине.
Он выглядел словно вешалка для одежды, которая рухнет от первого же дуновения морского ветра.
Дядя Чжао, твоя поясница уже не выдержит таких нагрузок. Разве не здорово остаться на берегу и нянчиться с внуками?
С этими словами Бо Ань достал из стоявшей рядом тарелки с медицинским спиртом несколько тонких длинных серебряных игл и вколол их под наклоном в такие точки, как Шэнь-шу и Мин-мэнь.
Его длинные тонкие пальцы покрутили серебряные иглы:
— Как ощущения?
— Ломит, покалывает... Ай-яй, гораздо лучше! Сяо-ань, ну не сидится дяде Чжао на месте, без моря на душе сразу пусто становится. Хорошо хоть ты есть: прихватит спину — позову тебя иголки поставить, это куда приятнее любого массажа!
Боль в пояснице заметно утихла, и у старика появилось настроение пошутить с Бо Анем.
Бо Ань опустил взгляд, уголки его губ чуть приподнялись, обнажив едва заметную улыбку:
— Мое-то тело...
В его словах не было и тени жалости к себе, но от них у слушателя внезапно защемило сердце. Остров маленький, все здесь знают друг друга как облупленные. Бо Ань с детства рос болезненным, но послушным и разумным ребенком, отлично учился.
Когда он поступил в престижный на всю страну медицинский университет, на острове целый полмесяца висели праздничные плакаты. Но не прошло и года учебы, как из-за резкого ухудшения здоровья он бросил институт и вернулся на остров.
С тех пор прошло уже лет пять или шесть. Больше он не учился, а остался на острове продолжать дело своего деда. Знакомые твердили, что так даже лучше, но в глубине души думали: раз всё равно неизвестно, когда человек может сгинуть, лучше уж жить в свое удовольствие.
— На сегодня хватит. Оставлю еще пару пластырей, дяде Чжао нужно отлежать дня три-пять, и сможет встать на ноги.
Бо Ань собрал свою медицинскую сумку и собирался уходить, но мужчина средних лет последовал за ним:
— Лекарь Бо, я перевел деньги вам на телефон. И это... не могли бы вы сделать для моего отца еще несколько пластырей? Если трав не хватит, я могу съездить купить их для вас на материке.
Только что он подумал над теми словами: с таким здоровьем, как у Бо Аня, когда живешь одним днем, что станет с его отцом, если этот парень вдруг в один прекрасный день не встанет?
Бо Ань понял его намек, легко усмехнулся и прервал объяснения мужчины:
— Хорошо.
— Вот и отлично, лекарь Бо, давайте я вас подброшу?
— Не нужно, я как раз пройдусь пешком.
Бо Ань уверенно сошел с корабля и, не оборачиваясь, взмахнул рукой. Порыв морского ветра взметнул его просторные одежды, и он зашагал по мягкому песку, то опускаясь, то поднимаясь, пока не добрался до дамбы и не остановился, чтобы вытряхнуть песок из обуви.
Когда он вернулся домой, солнце уже почти зашло за горизонт. Бо Ань зашел в лапшичную Вана, взял порцию лапши на вынос, вернулся домой, положил еду на стол у входа, снял с плеча медицинский чемоданчик и принялся заносить высохшие травы.
Дверь медленно закрылась, отрезая сумеречный свет снаружи, и в комнате воцарилась полная темнота.
Он простоял в прихожей неизвестно сколько времени, пока слабое мерцание на диване не привлекло его внимания. Словно очнувшись от долгого сна, он глубоко вздохнул и расправил плечи.
Щелкнув выключателем, он сел на диван, развязал пакет с лапшой, потер палочки для еды — еда всё еще была горячей.
Бо Ань взял игровую приставку: шкала выносливости полностью восстановилась. Его персонаж проснулся, стоя у кровати, и слегка покачивался из стороны в сторону, словно долго о чем-то размышлял.
Удерживая джойстик в руках, он заставил персонажа выйти во двор. Снаружи тоже стемнело, и сквозь мрак смутно угадывались посаженные днем ростки женьшеня ложного, которые пробились над землей примерно на три цуня.
Фоновая музыка игры сменилась стрекотанием цикад и журчанием воды во дворе, время от времени прерываемым птичьим щебетанием.
Бо Ань позволил персонажу стоять и зевать у грядки, а сам принялся за еду, то и дело бросая взгляд на экран.
К своему удивлению, он заметил, что аватар начал двигаться сам по себе: побродив по двору, он уселся на голубые каменные ступени под карнизом и принялся потирать издававший урчание живот.
— Учитель, я так хочу есть...
Бо Ань ел лапшу и наблюдал, как персонаж снова поднялся на ноги и направился к пруду во дворе:
— Рыбу отсюда можно есть?
Он чуть не выплюнул лапшу, спешно в несколько глотков доел её, завязал пакет и выбросил в мусорное ведро, после чего, держа приставку в руках, подошел к аптечному шкафу.
У него была привычка немного постоять после еды, и, к счастью, игровая консоль оказалась легкой и не требовала больших усилий. Бо Ань заставил персонажа выйти из двора, толкнул обветшалую деревянную дверь, и в тот же миг ему показалось, что он перенесся в другое пространство.
http://bllate.org/book/40048/5079568
Сказали спасибо 0 читателей