Готовый перевод The Puppet and the Mountain Moon / Кукла и горная луна: Искупление любви: Глава 12

Ян Ичи не забыл этого и мгновенно всё понял:

— Тот самый старший братец.

— Ага.

Лю Инсюань отбросил маркер в сторону:

— Не спеши уходить, оставайся поужинать.

— Я...

Ян Ичи, разумеется, снова засомневался.

— Я приготовлю ужин, чего тебе хочется? — Лю Инсюань уже всё решил.

— Всё... сойдёт. — Ян Ичи тоже не мог отказаться. — Я буду всё, что угодно.

— Какой непривередливый. — Лю Инсюань улыбнулся.

В жизни Ян Ичи не было таких моментов. Он последовал за Лю Инсюанем на кухню, с совершенно непонятным чувством покраснев до кончиков ушей, и вызвался помочь ему с подготовкой. Он умел готовить, научился этому ещё в самом раннем возрасте. Для Ян Ичи это была неизбежная повинность, однако для Лю Инсюаня готовка, казалось, превратилась в невероятно увлекательное занятие.

— Если тебе так уж непременно нужно что-то поделать, помоги мне вон с тем, — Лю Инсюань даже не поднял головы.

— Хорошо. — Ян Ичи согласился не раздумывая.

Лю Инсюань двигался быстро. Раз уж Ян Ичи был всеяден, он приготовил несколько блюд на свой вкус: рёбрышки с зелёным луком, помидоры, обжаренные с яйцом, суп из редиса, свиной соломки и яйца, а также тушёные свиные субпродукты. Рис был сварен идеально, от него исходил восхитительный аромат. Накладывая рис Ян Ичи, Лю Инсюань от души приминал его ложкой сверху, пока горка не округлилась полусферой.

На улице всё ещё шёл дождь, приближались сумерки, ветер стих, и длинные нити дождя падали отвесно вниз. Лю Инсюань включил свет в главной комнате и сел ужинать вместе с Ян Ичи.

Лю Инсюань невозмутимо наблюдал за движениями юноши, замечая, как тот опускает густые чёрные ресцы, а его карие с рыжеватым отливом глаза под лучами света сияют, словно драгоценные камни. Лю Инсюань вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть, как ест Ян Ичи — к еде тот всегда относился с удивительной сосредоточенностью и благоговением.

Запуган голодом до полусмерти.

Лю Инсюань снова подумал о том, что на днях попросит семью Бай прислать ему пару кур, чтобы сварить питательный куриный бульон. Но... как заставить Ян Ичи прийти снова?

Ян Ичи ел жадно, хотя на самом деле сильно сдерживался, но каждый раз стряпня Лю Инсюаня казалась ему невероятно вкусной. Еда всегда была чем-то осязаемым и реальным, и он чувствовал себя счастливым просто оттого, что ел вкусные вещи.

Какое-то время в дождливый день оба молчали. Не успел Лю Инсюань снова сходить за тарелкой для Ян Ичи, как снаружи послышался громкий стук в дверь: тук-тук-тук. Этот звук был гораздо более тревожным, чем когда приходил Ян Ичи, и кто-то нетерпеливо закричал:

— Сяо Лю! Сяо Лю, ты дома?

Ян Ичи растерянно поднял голову, и всё его тело мгновенно напряглось. Лю Инсюань прижал его за плечо, поднялся сам и сказал:

— Ешь давай.

Лю Инсюань подошёл к двери и открыл её. На пороге стояли четыре или пять человек. Впередих всех находилась семейная пара: мужчина нёс на руках потерявшую сознание девочку и взволнованно говорил:

— Сяо Лю! Сяо Лю... умоляю, помоги взглянуть на нашу Сяо Юй...

Мужчина происходил из боковой ветви клана Бай и тоже из поколения в поколение жил в деревне Силин. Маленькая девочка была его второй дочерью по имени Бай Сяоюй. В деревне Силин члены боковых ветвей клана Бай вообще-то не имели права участвовать в делах, связанных с жертвоприношениями, однако Лю Инсюань, поселившись здесь, вовсе не испортил отношения со всеми членами семьи Бай. Он знал эту семью: несколько лет назад, когда Бай Сяоюй исполнился месяц, Лю Инсюань даже ходил к ним на праздничный обед.

Лю Инсюань протянул руку, зажал подбородок девочки, приподнял веки и мрачно спросил:

— Где ребёнок был до этого?

— На задней горе... — мать Бай Сяоюй горько плакала от страха.

— Разве на заднюю гору нельзя ходить? Разве Старец Бай вам ничего не говорил? — Лю Инсюань нахмурился.

— Виноват, я не уследил за ней, — с самобичеванием произнес стоявший рядом молодой человек.

— Поднимайтесь наверх, положите её на мою кровать, — вздохнул Лю Инсюань.

Все шумной толпой ворвались внутрь. Ян Ичи сидел за столом и с некоторым оцепенением наблюдал за ними. Выкроив секунду, Лю Инсюань бросил ему:

— Ешь!

— ...Ага, — простодушно отозвался Ян Ичи.

В мгновение ока Лю Инсюань увёл всю компанию наверх, а затем спустился вниз в одиночку. Ян Ичи ел без всякого аппетита, но его острый взгляд заметил, что левая ладонь Лю Инсюаня наспех обмотана слоем марли.

Раньше этого не было. Ян Ичи был в этом уверен.

В одно мгновение выражение его лица стало ледяным.

Глава 11. В дожде (2)

Давным-давно шаманы и лекари были связаны неразрывными узами.

По сей день немногие жители деревни Силин время от времени всё ещё приходили к Лю Инсюаню, чтобы он избавил их от каких-нибудь недугов и болей. Лю Инсюань вовсе не был врачом, и это доставляло ему немало хлопот, однако объяснить людям всё толком он не мог, поэтому в большинстве случаев просто всучивал сельчанам обезболивающую таблетку, чтобы отделаться.

И всё же в крайне редких случаях Лю Инсюаню попадалось то, с чем он был в силах справиться — например, та же Бай Сяоюй.

Уложив девочку на кровать Лю Инсюаня, он хладнокровно отправился в соседнюю комнату заваривать травяной чай — состав не имел особого значения, все ингредиенты были безопасными. После этого Лю Инсюань без колебаний полоснул ножом по ладони и скармливал несколько капель своей крови в отвар.

Этот шаг нельзя было никому показывать, и Лю Инсюань проделывал подобное не впервые. Его кровь упала в чай, всё произошло очень быстро. Цвет получился немного странным, но кровь быстро смешалась с изначальным цветом настоя, и заметить что-либо стало невозможно.

Лю Инсюань вернулся и напоил Бай Сяоюй. Не прошло и четверти часа, как потерявшая сознание девочка начала мучиться и ворочаться. Лю Инсюань заблаговременно приготовил таз; мать Бай Сяоюй крепко прижимала к себе дочь, пока Лю Инсюань тихо говорил:

— Расслабьтесь.

Девочка резко распахнула глаза, словно испытывая предельное отвращение и тошноту, которую уже не могла сдержать. Лю Инсюань среагировал быстрее всех, сообразив первым. Стоявшие рядом люди на секунду замерли, а затем суетливо бросились на помощь.

То, что извергла из себя Бай Сяоюй, выглядело пугающе: с первого же взгляда было ясно, что это тягучая чёрная жижа. Мужчина, заметив, что руки Лю Инсюаня испачканы рвотой, проговорил дрожащим голосом:

— Сяо Лю, прости ради бога.

После всех этих треволнений Бай Сяоюй наконец пришла в себя, и ей стало намного легче.

— Всё в порядке, — улыбнулся Лю Инсюань. — Забирайте её домой.

Супругисыпали тысячами благодарностей и увели дочку. Из оставшихся двоих один молодой человек по имени Бай Канлэ приходился братом Бай Сяоюй — именно он незадолго до этого корил себя за то, что не углядел за сестрой. Другого парня Лю Инсюань раньше не видел: на вид ему было около двадцати лет, глаза запали, черты лица казались пронырливыми, а взгляд непрерывно и суетливо бегал по сторонам. Сначала Лю Инсюань не обращал на него внимания, но теперь их взгляды встретились.

— Меня зовут А Мао, — ухмыльнулся мужчина, обнажая ряд жёлтых зубов.

Супруги попросили этих двоих остаться и помочь прибраться, но всю работу выполнял добросовестный Бай Канлэ, в то время как незнакомец по имени А Мао лишь создавал видимость бурной деятельности, а на самом деле всё время следовал по пятам за Лю Инсюанем.

Лю Инсюань нахмурился, а А Мао с напускной фамильярностью заговорил снова:

— Я тоже из семьи Бай. Мой отец и отец Бай Канлэ — родные братья, просто наша семья уехала отсюда давным-давно и всё это время подрабатывала на юге.

Его акцент и впрямь немного отличался.

Лю Инсюань холодно угукнул и пошёл вымыть руки. А Мао с сутулой спиной покачиваясь поплелся следом:

— Слыл, ты наш деревенский шаман? И как, прямо-таки невероятный? Ты и вправду умеешь колдовать?

— А сам как думаешь? — парировал Лю Инсюань.

А Мао перевёл глаза, двусмысленно ухмыльнулся и вдруг понизил голос:

— Что вообще таится на задней горе? Я знаю, что там есть храм, но неужели всё вокруг него окутано такой уж загадочностью? Обычным людям туда путь заказан, а ты, выходит, можешь пройти?

Лю Инсюань почувствовал себя неуютно, на душе скребли смутные сомнения. Не став отвечать А Мао напрямую, он просто решил проявить бдительность:

— Тебе лучше расспросить Старца Бай, так будет гораздо быстрее.

Пока они беседовали, Бай Канлэ закончил работу, и А Мао замолк. Бай Канлэ поблагодарил Лю Инсюаня:

— Братец Сяо Лю, спасибо тебе огромное сегодня.

— Не за что.

— Тогда мы пойдём.

Странное дело. Этот А Мао непонятно откуда взялся, а любопытства у него — хоть отбавляй. Лю Инсюань усмехнулся про себя. Как говорится, любопытство сгубило кошку, не исключено, что вскоре в деревне появится ещё один труп. Впрочем, его это не касается...

Лю Инсюань внезапно вспомнил, что Ян Ичи всё ещё сидит у него дома, и настроение его немного улучшилось. Он поспешно спустился на первый этаж в главную комнату и увидел, что рядом с Ян Ичи сидит круглолицая девушка. Она болтала с ним, уплетая куриные лапки и без умолку щебеча о чём-то своем.

Линь Фэнъи всегда была такой: говорила без умолку и не могла усидеть на месте ни секунды. Иногда Лю Инсюань слушал её болтовню словно какое-то эстрадное выступление одного актера. Что ж, какое совпадение, уголки губ Лю Инсюаня поползли вверх: Ян Ичи молчал как немой, возможно, проведя побольше времени с Линь Фэнъи, он станет чуточку разговорчивее.

— Шеф-повар Линь, — с улыбкой произнес Лю Инсюань, — а ты какими судьбами здесь?

Наступила полная темнота, дневной дождь давно прекратился, и стук дождевых капель в ушах Лю Инсюаня исчез без следа, погружая их в тишину осенней ночи.

Линь Фэнъи была одета в розовый худи. Зажав в зубах куриную лапку, она улыбнулась Лю Инсюаню, выплюнула косточку и сказала:

— Скорее сюда, я купила это в лавке со специями в городке. Вообще-то собиралась зайти подкормить тебя, да только у тебя тут такое столпотворение! Как вошла, сразу увидела, что Сяо Чи ест, и подумала — как удачно, как раз подкину ему добавочку.

— О, звучит заманчиво, — Лю Инсюань очень любил еду из той лавки готовых закусок. — Сяо Чи, поешь ещё немного.

Он не придал значения и брякнул Сяо Чи вслед за Линь Фэнъи, но Ян Ичи от этих слов резко застыл. Он быстро бросил на Лю Инсюаня взгляд и тут же отвел глаза. Внимание Лю Инсюаня было приковано к куриным лапкам, и он, разумеется, даже помыслить не мог, что Ян Ичи уплетает уже третью тарелку за этот вечер.

Линь Фэнъи собралась было положить ему ещё, но Ян Ичи с трудом проглотил еду и выдавил из себя:

— Не нужно, сестрица Фэнъи, я правда больше не могу.

— Тогда съешь пирожное, — Линь Фэнъи извлекла откуда-то маленькое пирожное. — Для десертов у нас всегда есть отдельный желудок.

Ян Ичи: «...»

Лю Инсюань рассмеялся при свете лампы:

— Не мучай парня, ешь сама.

Сын тетушки Янь был старше Ян Ичи, и по-хорошему тот должен был звать его старшим братом. Вот только тот всегда игнорировал Ян Ичи, так что они почти не разговаривали друг с другом. Ян Ичи никогда не познал родительской заботы, и уж тем паче ему не была знакома братская любовь. Но сейчас Лю Инсюань и Линь Фэнъи словно превратились для него в старшего брата и старшую сестру.

http://bllate.org/book/40040/5078061