Готовый перевод The Great Detective's Beautiful Assistant / Детектив Гу и его прекрасный помощник: Глава 4

Чжэн Модао смягчил тон, посмотрел на Чжэн Цюйган, и в его взгляде читались смесь беспомощности и непреклонности: Цюйган, у отца есть только ты, единственная дочь, и он никогда причинит тебе вреда. Ты обязана выйти замуж в семью Гу — если не за второго молодого господина Гу, неужто тебя отдавать в наложницы первому?

Цзеге Шулянь попыталась было возразить: Город Удун так велик, а внешний мир еще шире, разве во всей семье Гу не найдется лучшего выбора?

Не спрашивай. — Чжэн Модао оборвал ее тоном, не терпящим возражений.

Заметив в глазах дочери обиду, он снова смягчил голос, протянул руку и погладил ее по голове: Цюйган, поверь отцу, со временем ты все поймешь, отец сделает тебя самой...

Он не договорил, внезапно замолкнув. В его глазах мелькнула тень, и он не стал продолжать.

Чжэн Цюйган подняла покрасневшие глаза и вопросительно посмотрела на него, но отец отвел взгляд.

В этот момент из-за двери раздался голос слуги: Господин, госпожа, гости уже ждут появления старшей барышни.

Чжэн Модао собрался с духом, встал, поправил пиджак, и на его лице мгновенно засияла лучезарная улыбка — так, будто только что никакой неприятности и не было.

Цзеге Шулянь тоже поспешно помогла Чжэн Цюйган расправить подол платья и стерла влагу с уготков ее глаз: Добрая моя девочка, не забивай голову лишним, сегодня твой счастливый день.

Супруги Чжэн первыми вышли из комнаты отдыха, оставив Чжэн Цюйган в доме немного подготовиться по заведенному порядку, после чего ей предстояло выйти к гостям и поблагодарить их.

……

В просторном зале уже царила роскошь, хрустальные люстры излучали мягкий свет, заливая все пространство дневным свером. Пианист в углу играл успокаивающую западную мелодию, и ее плавные переливы струились в воздухе.

У северной стены зала была возведена временная сцена, усыпанная пионами всевозможных расцветок. Сортовые пионы, за которые снаружи готовы были отдавать тысячи золотых, здесь служили лишь простым фоном: цветы разных оттенков и видов живописно переплетались друг с другом, создавая пеструю, ослепительную картину богатства и роскоши.

Чжэн Модао поднялся на сцену с учтивой улыбкой на лице: Благодарю всех почтенных гостей за то, что в суете дел вы нашли время почтить мой скромный дом своим присутствием и разделить праздник совершеннолетия моей младшей дочери Цюйган.

Он стоял как раз под массивной хрустальной люстрой в виде весов.

Эту люстру год назад подарил один богатый торговец.

В то время Чжэн Модао вел громкое дело, потрясшее весь Город Удун: некий молодой господин из влиятельной семьи пытался силой забрать антиквариат торговца. Преодолевая колоссальное давление, Чжэн Модао вынес решение в пользу купца, и тот, желая отблагодарить его за справедливость, специально заказал и преподнес ему люстру, символизирующую весы. Чжэн Модао гордился этим подарком и повесил его на самом видном месте в главном зале, где мог любоваться им каждый день.

В зале раздался дружный одобрительный хлопок. Ци Фа стоял в дальнем конце толпы — в этом относительно тихом месте происходящее на сцене просматривалось как на ладони.

Слегка повернувшись, он негромко спросил стоявшего рядом Гу Наньсина: Брат Наньсин, будь добр, укажи, кто из них Гу Луаньхуэй?

Гу Наньсин обвел взглядом толпу и мгновенно выделил цель: молодой человек в углу, небрежно прислонившийся к колонне, и был Гу Луаньхуэем.

Не показывая на него пальцем, он лишь непринужденно тронул Ци Фа локтем, едва заметно повел взглядом в сторону и тихо произнес: Вон тот, который опирается на колонну. Не пялься на него: этот парень крайне ушлый, вышел из военных, бдительность на высоте. Не ведись на его развязный вид — на самом деле он притворяется намеренно, просто не хочет бороться со старшим братом за наследство.

Ци Фа задумчиво кивнул, не поднимая головы прямо, а лишь исподтишка разглядывая парня боковым зрение.

На Гу Луаньхуэе был черный костюм, галстук-бабочка небрежно болтался на шее, одна рука засунута в карман, а вторая поигрывала тростью. Он держался с ленивой грацией, в его взгляде сквозила безразличная отстраненность, и всем своим существом он воплощал образ столичного мажора.

В этот момент музыка в зале внезапно взмыла вверх, мелодия стала легкой и звонкой, словно предвещая нечто особенное. Шумная толпа постепенно затихла, и все взгляды разом устремились к резным деревянным дверям в дальнем конце зала.

Эти створки медленно отворились, и из-за них хлынул мягкий белый свет, обрисовав появившуюся в проеме фигуру ореолом дымчатого сияния.

Появилась Чжэн Цюйган.

Она была облачена в белоснежное западное свадебное платье, подол которого состоял из множества пышных ярусов, усыпанных мельчайшими кристаллами. При каждом шаге ткань колыхалась, а кристаллы издавали тихий шелестящий звук, напоминая волшебную фею, спустившуюся при луне.

Внезапно влажные, блестящие глаза Ци Фа слегка моргнули.

Его сердце чуть дрогнуло: сначала он перевел взгляд на Гу Луаньхуэя, но тут же, спустя секунду, отвел его, а затем, набравшись смелости, снова посмотрел на Гу Луаньхуэя.

Гу Луаньхуэй, который вместе со всеми смотрел на сцену в ожидании выхода Чжэн Цюйган, вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Он мгновенно обернулся и увидел в толпе юношу в простом длинном халате.

Тот был невероятно хорош собой: кожа белее снега, брови словно срисованы кистью, а глаза... особенно глаза, мягкие настолько, что в них отражался бы лунный свет.

В этот момент юноша улыбался ему. Эта улыбка походила на осеннюю листву в горах — яркую, насыщенную, исполненную глубоких красок, но вместе с тем чистую и лучезарную. На его щеках проступал легкий румянец смущения и робости, словно он никак не ожидал встретиться с ним взглядом.

Сразу после этого Ци Фа слегка поклонился, отвесив Гу Луаньхуэю безупречный приветственный поклон обеими руками, сложенными перед грудью. Все его движения были почтительными и донельзя аккуратными, выдавая в нем человека, строго соблюдающего книжный этикет.

А парень красив и чертовски воспитан, промелькнула в голове Гу Луаньхуэя мысль. Неужели этот юноша — его поклонник? В конце концов, его репутация восточного Шерлока Холмса гремела по всей стране, так что иметь пара молодых фанатов неудивительно.

Подумав так, он хотел уже кивнуть юноше в знак приветствия.

Но не успел он качнуть головой, как перед глазами вдруг сделалось абсолютно черно: все освещение мгновенно погасло, и лишь слабый лунный свет, пробивавшийся сквозь окна, едва позволял различить очертания предметов в комнате.

От автора:

Луань-Луань: Моя жена впервые увидев меня, смотрела именно так. Наверное, она уже давным-давно влюблена в меня, наверное, она моя преданная фанатка! Ах, ну до чего же я хорош, моя жена еще толком не подошла, а я уже свел ее с ума своей неотразимостью!

Фа-Фа: ??? Откуда этот [клоун] взялся?

Глава 4. Юбиляр

Что такое? Свет отключили?

Почему вокруг темнота, ничего не видно!

Ой, вы мне наступили на платье!

В толпе тут же поднялся гомон голосов. Плавная музыка смолкла в тот же миг, и в зале воцарился полный хаос.

Гу Луаньхуэй нахмурился: что за фокусы у семьи Чжэн, почему при столь важном стечении обстоятельств вдруг вырубило свет?

В этот самый момент вспыхнул огонь.

Это не электричество вернулось — пламя внезапно взметнулось прямо по стене позади Чжэн Модао!

Языки пламени змейками побежали вверх, мгновенно вырисовывая очертания разъяренного огненного дракона. Бушующий огонь окрасил весь зал в жутковатый багровый оттенок.

По мере того как огонь разгорался, справа от него стали проступать крупные черные иероглифы — дерзкие, вызывающие, от вида которых кровь стыла в жилах:

Угадай, какое преступление он совершил?

Он?

Кто это?

Сердце Гу Луаньхуэя резко ухнуло вниз, в ту же секунду подсказав, что дело неладно. Его зрачки сузились, и он заорал изо всех сил в сторону сцены: Осторожно!

Он попытался прорваться туда, но толпа вокруг уже превратилась в безумную массу. Крики, рыдания и удары слились воедино, люди метались из стороны в сторону, толкая друг друга, и намертво зажали его на месте, не давая сделать и шага.

Лязг!

Глухой, тяжелый грохот разорвал гам человеческих голосов.

У массивной хрустальной люстры, символизирующей справедливость под потолком, по неизвестной причине крепежная цепь издала резкий треск, похожий на хруст ломающейся кости — от этого звука мороз подирал по коже.

В следующий миг вся люстра сорвалась с креплений и со страшным весом рухнула прямо на сцену!

Она падала с невероятной скоростью, рассекая воздух пронзительным свистом. Мириады искусно ограненных хрустальных подвесок сталкивались и терлись друг о друга во время падения, рождая не мелодичный звон, а жуткий набат приближающейся смерти.

Словно вышедшая из-под контроля комета, люстра несла с собой разрушительную силу, целясь ровно в стоявшего посреди сцены Чжэн Модао.

Улыбка еще не успела сойти с лица Чжэн Модао, как его зрачки сузились от предельного ужаса. Он широко разинул рот, но не смог издать ни звука, оставаясь лишь беспомощно ждать, пока эта тяжелая громада обрушится на него.

Бум!

Оглушающий удар разорвал тишину, словно раскат грома в самом сердце зала. Закладывало уши, а пол под ногами заходился крупной дрожью.

Хрустальная люстра рухнула прямо на Чжэн Модао, со страшной силой врезавшись в деревянный настил сцены. Основание светильника искривилось, и тысячи осколков хрусталя брызнули во все стороны, разлетаясь подобно острым ножам. Многие гости не успели увернуться, и осколки рассекли им лица и руки, вызывая жгучую боль.

Воздух застыл на секунду.

Всего на одну секунду.

А следом разнеслись еще более пронзительные, жуткие крики.

Толпа окончательно потеряла рассудок и, словно слепые мухи, бросилась к парадному входу. Плач и мольбы о помощи слились в сплошной гул, и некогда роскошный, праздничный банкет в мгновение ока обратился в настоящий ад на земле.

Натиск толпы увлек Гу Луаньхуэя за собой, заставляя помимо воли двигаться в неизвестном направлении. Он несколько раз пытался удержать равновесие, но бушующий людской поток швырял его из стороны в сторону, и в конце концов он потерял всякое представление о том, где находится.

Спустя неизвестное время его наконец вытолкало из зала, и он, спотыкаясь, вывалился во двор.

Ночной воздух принес спасительную прохладку, обдувая его вспотевший лоб. Прислонившись к старому дереву, он жадно ловил ртом воздух, а в ушах все еще звенели истошные крики изнутри.

******

Патрульные полицейские прибыли к Особняку Чжэн безотлагательно.

Поскольку отключение света было вызвано намеренно перерезанными проводами, восстановить электричество в кратчайшие сроки не представлялось возможным. Вокруг царила непроглядная тьма, делавшая невозможным любое расследование на месте. Стражам порядка оставалось лишь натянуть защитные ленты, оцепить территорию, успокоить перепуганных гостей и ждать рассвета, чтобы приступить к детальному осмотру.

http://bllate.org/book/40028/5076358

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь