Готовый перевод Unfamiliar / Мы не знакомы: Глава 15

Фан Хуайнин сел, ничего не говоря, Ли Тин тоже хранил молчание. Примерно с минуту по всей палате разливалась тишина, и в воздухе вновь незримо заиграла знакомая фоновая мелодия неловкости.

Наконец тишину нарушил Фан Хуайнин:

— Прости, я тут случайно ответил на твой звонок. Похоже, звонил твой брат — узнал о твоем положении и сказал, что скоро придет.

С этими словами он положил телефон на тумбочку, а пальцем коснулся пересекающего весь экран узора из трещин, словно собираясь о чем-то спросить.

Ли Тин заметил его колебания и сам заговорил:

— Этот телефон раскололся еще пару дней назад, вот и барахлит.

И правда, аппарат разбился вовсе не из-за падения с мотоцикла. Фан Хуайнин вспомнил, как позавчера, во время перевода текстов, та группа Ван Фуляна никак не могла достучаться до партнера — судя по всему, проблемы с телефоном начались как раз тогда. И происхождение этих травм, пожалуй, тоже было как-то связано с тем, почему Ли Тин тогда без всякой причины сорвал встречу.

Фан Хуайнину ужасно хотелось расспросить обо всем. Когда он только что держал парня на руках, ощущение его чересчур легкого тела и острых, точеных лопаток, впивавшихся в предплечья, до сих пор смутно отзывалось в памяти, заставляя Фан Хуайнина вновь и вновь возвращаться к этому моменту. Но в то же время он чувствовал, что проявляет излишнее любопытство: инцидент уже в прошлом, к тому же дело касается чужой личной жизни, так что расспрашивать дальше ему не следовало. Поэтому Фан Хуайнин просто кивнул.

Ли Тин произнес:

— Как поправлюсь, я верну тебе деньги. Или дай мне номер счета, я починю телефон и переведу тебе сумму.

Фан Хуайнин слегка нахмурил брови:

— Не спеши.

Будто прочитав его мысли, Ли Тин вдруг бросил:

— Ты думаешь, я бедный?

Фан Хуайнин опешил и чуть было не выпалил в ответ: «Разве нет?»

Однако выражение лица Ли Тина вовсе не казалось шутливым: ни бравады, ни хвастовства — лишь полнейшее спокойствие, словно он говорил о самой обыкновенной вещи.

Выходит… этот пострадавший на самом деле не бедствует?

Но если у него есть деньги, зачем тогда так надрываться на подработках? Или, может, именно благодаря упорной работе он и разбогател?

Фан Хуайнина снесло любопытство к этой причинно-следственной связи.

Он решил выразить свои мысли под другим углом:

— Тебе следовало обратиться к врачу пораньше. — Если с финансами и правда нет проблем.

— Захочу — обращусь, — возразил Ли Тин. Подразумевалось, что если бы не утреннее падение, он бы вполне потерпел, а нарушать собственные планы у него не было никакого желания.

Вспомнив слова врача и то, как он застал парня — бледного до синевы, рухнувшего без чувств, — Фан Хуайнин почувствовал в груди беспричинную тяжесть и похолодевшим тоном бросил:

— Тело твоё.

Кто бы мог подумать, что Ли Тин не отступит ни на дюйм:

— Поэтому я прекрасно знаю, что делаю.

При всей своей внешней хрупкости и мягком голосе, он обладал на редкость упрямым и жестким характером, порой даже граничившим с неблагодарностью. Фан Хуайнин словно только сейчас осознал: этот котенок умеет выпускать когти. На любые приближения и ласку незнакомца, пусть даже и с самыми добрыми намерениями, он неизменно ответит настороженным оскалом.

Какая немилая особа.

Холодный и гордый Фан Хуайнин никогда не навязывался тем, кто встречал его холодностью. Он тут же поднялся, бросил взгляд на почти опустевшую капельницу, собираясь уйти и заодно позвать медсестру, чтобы та вытащила иглу.

Однако он не успел сделать и двух шагов, как его остановил звук позади.

Те слова не только задели слух Фан Хуайнина, но и потревожили уязвимое горло Ли Тина — едва договорив, тот зашелся в приступе кашля.

На беду, он и не думал просить о помощи: попытавшись самостоятельно дотянуться до стоявшего на тумбочке бумажного стаканчика, он неловко повелся всем корпусом, дернул за руку, в которую была вставлена капельница, и в итоге не только расплескал половину воды, но и чуть не выпал из кровати.

К счастью, Фан Хуайнин вовремя заметил неладное и бросился вперед. Подхватив заваливающегося парня, он поймал его в охапку, не дав усугубить травмы.

— Ты как? — спросил Фан Хуайнин, придерживая его.

От резкого движения кашель Ли Тина стал только сильнее. Фан Хуайнин торопливо усадил его, прислонив спиной к спинке кровати, и пошел заново набрать воды.

Ли Тин попытался взять стакан сам, но Фан Хуайнин не позволил и поднес край стакана прямо к его губам. Ли Тину было слишком плохо, спорить он больше не стал и начал пить маленькими глотками.

Бледные, сухие губы увлажнились водой, опущенные ресницы и кадык на шее вздрагивали с каждым глотком, совершая плавные движения вверх-вниз. Фан Хуайнин смотрел на него в упор, и давившая на сердце тяжесть постепенно растворялась, словно размываемая водой из стакана.

Он тихо вздохнул.

С каких это пор он стал пререкаться с пациентом?

Он ведь никогда не отличался такой мелочностью.

— Пей медленнее, — в голосе Фан Хуайнина уже не осталось холодных ноток, в нем прозвучала даже большая мягкость, чем он сам того ожидал.

Напившись, Ли Тин откинулся назад и закрыл глаза; все его тело, еще мгновение назад топорщившееся иголками, вновь расслабилось, излучая абсолютную беззащитность.

Фан Хуайнин знал, что тот кашляет из-за ушибленных ребер, но понятия не имел, как облегчить его страдания. Передумав обо всем на свете, он опомнился лишь тогда, когда его рука сама собой легла на грудь парня — то ли собираясь похлопать, то ли погладить.

Фан Хуайнин испуганно отдернул руку.

Ли Тин, судя по всему, тоже почувствовал неладное, снова открыл глаза, и их взгляды вновь встретились.

В глазах Ли Тина блестели выступившие от кашля слезы, и на фоне слегка покрасневших век они казались особенно влажными и сияющими.

В палате вновь повисла неловкость, но на этот раз к ней примешалась странная, неописуемая атмосфера, от которой впору было растеряться.

И тут тишину нарушил тихий зов, вернувший обоих в реальность:

— Ли Цзы…

Фан Хуайнин и Ли Тин одновременно повернули головы и увидели, что у двери кто-то стоит.

Широко распахнув глаза, этот кто-то переводил взгляд с Фан Хуайнина на Ли Тина, а затем уставился на руку Фан Хуайнина, замершую в весьма двусмысленном положении, с крайне сложным выражением на лице.

Фан Хуайнин замер и торопливо убрал руку окончательно.

Заметив, что расстояние между мужчинами у кровати увеличилось, гость неуверенно шагнул внутрь.

— Ли Цзы, как ты себя чувствуешь?

Пришедший — с распущенными длинными волосами, миловидным лицом и большими глазами — оказался очень симпатичной девушкой. Фан Хуайнин видел, как она, едва переступив порог, в панике бросилась к больничной койке и принялась ощупывать Ли Тина со всех сторон, норовя чуть ли не коленями забраться на матрас в своих коротких спортивных шортах.

Ли Тин ничего не сказал, лишь отмахнулся от ее рук.

Девушка совсем не обиделась, но и с кровати не слезла, все так же тревожно пытаясь выяснить, где именно пострадал Ли Тин. Обыскивая его, она затараторила:

— Я прождала тебя всю ночь, а ты так и не вернулся. Я сразу почувствовала неладное, а сегодня утром специально пошла к тебе на подработку и увидела твой разбитый несчастный мотоцикл. Я расспрашивала всех подряд, обежала все больницы поблизости и наконец-то нашла тебя! Ты почему… почему мне ничего не сказал… почему!

Уставившись на руку Ли Тина в фиксирующей шине, девушка едва не расплакалась.

Ли Тин лишь поморщился от излишнего шума.

Только тут сообразив, что переборщила с эмоциями, девушка с неохотой слезла с кровати и вновь перевела взгляд на Фан Хуайнина, робко спросив:

— Здравствуйте, простите, а вы…

Фан Хуайнин все это время молча наблюдал за ними. Сбросив скомканную салфетку, он сделал шаг назад, вернув себе привычное холодное и надменное выражение лица, и бросил Ли Тину:

— Раз твои друзья пришли, я пошел.

Не успел Ли Тин и слова сказать, как Фан Хуайнин с подчеркнуто независимым и крутым видом, засунув руки в карманы, покинул палату.

Ли Тин провожал взглядом его удаляющуюся спину, когда над ухом снова раздался тот же тихий вопрос:

— Это кто вообще?

Ли Тин покосился на стоявшую рядом особу и произнес:

— Тянь Дакай, сходи-ка мне за новым телефоном.

Тянь Да… то есть Тянь Дянь опешил. Заметив лежащий на подушке Ли Тина искорёженный кусок пластика и металла, она почувствовала, как к глазам снова подступают с таким трудом сдержанные слезы.

— Ли Цзы… прости. Я просто боялась, что ты снова заведешься, поэтому и не решалась рассказать, что столкнулась с ним в тот день.

Ли Тин без особого выражения смотрел, как она хлюпает носом:

— Ты сама-то к нему лезла?

— Чего? — остолбенела Тянь Дянь и тут же запротестовала: — Да ты что, с ума сошел? Я бы при виде Цай Яна за километр обходила, с какой стати мне снова перед ним распинаться и нарываться?

В тот день тот мерзавец силой заставил Тянь Дянь выпить с ним. Тянь Дянь работала официанткой в баре и, придерживаясь принципа не связываться с неприятностями, кое-как осушила бокал, но подонок начал приставать пуще прежнего, дело дошло до рук, из-за чего всё и завершилось столь плачевно.

— Тогда за что ты извиняешься? — Ли Тин с дискомфортом перевернулся на другой бок. — Я хотел отмутузить одного типа, и это никак не связано с остальными.

Тянь Дяню все равно было не по себе. Она понимала, что имеет в виду Ли Тин, но, поразмыслив пару секунд, вдруг хихикнула:

— Я только что звонила в бар, Сяо Ми сказала, что Цай Яну и его компании крепко досталось, двое из них даже в больницу загремели.

Вообще-то, с боевыми навыками Ли Тина в девяти случаях из десяти победа оставалась за ним. Когда те люди в баре бросились на него, Ли Тин ни капли не испугался — при такой хрупкой фигуре двигался он невероятно проворно, а силы в нем было столько, что уберечься от него не удавалось никому. Но поскольку он применил тактику поочередного выведения противников из строя — укладывая их одного за другим, — те трое здоровых мужиков все же успели разок-другой задеть его в процессе.

И тем не менее, даже завалив последнего амбала, Ли Тин остался стоять на ногах. А пострадал он так сильно по двум причинам: во-первых, сильный удар в грудь спровоцировал рецидив старой травмы, а во-вторых, его скрутили подоспевшие охранники бара. Помня о том, что Тянь Дянь все еще работает в этом заведении, Ли Тин не стал устраивать драку с охраной. Кто же знал, что он уже прекратил сопротивление, а этот Цай Ян никак не успокоится — пьяный вдрызг, он ухватил деревянную табуретку и швырнул ею в Ли Тина. Ли Тин вскинул руку для защиты, что и привело к нынешним результатам.

Разумеется, в долгу Ли Тин не остался: даже с травмированной рукой он от души отметелил ублюдка, выбив тому по меньшей мере четыре или пять зубов и разнеся лицо так, что тот теперь месяц не сможет показаться на людях. Злость он свою отвел.

Заметив, что Тянь Дянь снова начинает эмоционально распаляться, Ли Тин решил пресечь эту тему на корню. Дрожащей рукой он вытянул салфетку и прикрыл ею уголок простыни.

Тянь Дянь тут же бросилась помогать. Увидев влажное пятно на простыне, она вспомнила картину, застатую ею при входе в палату, и, не удержавшись, пододвинулась ближе, с двусмысленным выражением на лице спросив:

— Слушай, а кто был тот потрясающий красавчик, который только что отсюда вышел?

http://bllate.org/book/40016/5075130