Готовый перевод Ghost Painting / Призрачные картины: Искусство экзорцизма: Глава 15

Колокольчик Призыва Душ, Песня Призыва Душ 06

Динь… динь… динь-динь-динь…

Лю Муянь шел по улице, конца которой не было видно, с остекленевшим взглядом.

Впереди него шел мужчина с медным колокольчиком в руке. Он был облачен в длинный синий халат, а на талии у него была повязана тонкая красная нить. Мужчина позвякивал колокольчиком, оглядывался на Лю Муяня и улыбался краешком губ.

Раздавался звон — Лю Муянь делал шаг. Снова звон — еще один шаг. Скорость движения была невероятно медленной. Если бы Лю Муянь начал прыгать, это было бы похоже на управление ходячими мертвецами!

Мужчине, по-видимому, такая медлительность тоже надоела, и он недовольно протянул руку, чтобы подтолкнуть Лю Муяня. Однако, не успел он коснуться его, как кончики пальцев пронзила острая боль. Кроваво-красный камень на шее Лю Муяня ярко вспыхнул, излучая в ночной тьме недоброе, призрачное сияние. Присмотревшись, мужчина увидел, что с кончиков его пальцев течет кровь, и его лицо мгновенно исказилось от досады.

Он-то думал, что с этим колокольчиком легко приберет душу к рукам, но кто бы мог подумать, что Гу Личэнь наложил на этого человека Линию Судьбы. Мужчина помрачнел, тихо проклял что-то себе под нос и снова затряс колокольчиком.

Лю Муянь оставался неподвижен. Мужчина нахмурился и потряс сильнее. Наконец Лю Муянь пошевелился: он поднял руку, закрыл левый глаз и издал болезненный стон. Вскоре мужчина заметил, что в правом глазу Лю Муяня проступил узор печати, напоминающий вьющиеся лианы; он быстро охватил весь зрачок, то вспыхивая, то затухая, а сквозь пальцы, прижимавшие левый глаз, сочилась кровь.

Мужчина с изумлением наблюдал за происходящим, не переставая звонить в колокольчик. Что же такого Гу Личэнь оставил внутри этого человека? Стоны Лю Муяня становились всё громче, и в конце концов он уже обхватил себя руками, непрерывно дрожа, словно испытывал нестерпимую боль.

Колокольчик с треском лопнул.

Звон прекратился, Лю Муянь перестал сопротивляться. Опустив руку, испачканную кровью, он тихо рассмеялся. Смех отражался от стен длинной пустынной улицы; он был таким слабым, что было слышно даже каждое его прерывистое дыхание. Лю Муянь поднял голову. В его окровавленных глазах отражалась мерцающая печать, и из-за этого его тонкие, изящные черты лица казались пугающими. Склонив голову набок, он посмотрел на мужчину и медленно выпрямился.

Мужчина, покрывшийся холодным потом, настороженно отступил на несколько шагов назад. Взгляд Лю Муяня перед ним был слишком жутким — казалось, эти глаза могли затянуть человека в пучину, из которой нет возврата.

— Хочешь меня? — Лю Муянь улыбнулся, и эта улыбка была прекрасна. Он протянул вперед руку, залитую кровью: — Иди сюда.

Словно под действием чар, мужчина, глядя в эти глаза, сделал шаг вперед, но, увидев узор печати, очнулся и попятился. Он яростно затряс головой, думая про себя: Нет! Я попадусь, если подойду!

— Не хочешь? — Лю Муянь посмотрел на него с неким разочарованием, сделал шаг вперед и продолжил искушать: — Иди же сюда!

Мужчине пришлось порезать палец, чтобы собственной кровью вернуть себе ясность рассудка. Он смотрел на Лю Муяня, как на самого опасного врага, думая: «Ну и промах...»

В тот момент, когда они замерли в противостоянии, с неба донесся голос:

— Яньянь.

Увидев появившегося Гу Личэня, мужчина в синем халате благоразумно оборвал красную нить на поясе и исчез.

Лю Муянь, увидев стоящего неподалеку Гу Личэня, потянулся к его лицу и улыбнулся:

— Хочешь меня?

Гу Личэнь распахнул объятия и сказал:

— Яньянь, иди ко мне.

Лю Муянь растерянно моргнул, печать в его глазах немного потускнела. Он сделал несколько шагов, и его заключили в знакомые объятия. Запрокинув голову, он спросил Гу Личэня:

— Ты кто?

Гу Личэнь поцеловал его в глаза и, не отвечая, спросил в свою очередь:

— Яньянь, кто я?

Печать в глазах Лю Муяня пошла рябью, словно отражение на воде, и постепенно исчезла без следа. Он пробормотал:

— Старший брат.

— Яньянь, это я.

Очнувшись, Лю Муянь первым делом увидел четкий, красивый профиль Гу Личэня. Почувствовав, как его тело слегка покачивается, он понял, что Гу Личэнь несет его на спине. Вокруг кипела оживленная торговля, непохожая на современный рынок.

Улицы были заставлены всевозможными лотками, и одежда прохожих, как и самих торговцев, была очень похожа на костюмы из исторических драм. Только они двое выделялись на этом фоне. Гу Личэнь, неся Лю Муяня на спине, шел прямо, глядя перед собой, а Лю Муянь с любопытством оглядывался по сторонам.

Дойдя до конца улицы, они остановились перед низеньким домиком с синей черепицей и белыми стенами. Гу Личэнь постучал. Вскоре дверь со скрипом приоткрылась, человек внутри взглянул наружу, удивленно вскрикнул «А!» и поспешно пригласил Гу Личэня войти.

Дверь открыла сгорбленная старуха с седыми волосами, но на удивление румяным лицом. Она опиралась на трость, к которой был подвешен маленький бумажный фонарик. Пропуская Гу Личэня в дом, она произнесла хриплым, тяжелым голосом:

— Господин Гу, почему вы пожаловали?

Гу Личэнь опустил Лю Муяня на деревянный стул, внимательно осмотрел его глаза и, убедившись, что всё в порядке, спросил:

— Больше не болит?

Лю Муянь послушно кивнул, уцепившись за рукав Гу Личэня. Его большие глаза смотрели на него с немым вопросом: где мы? Гу Личэнь погладил Лю Муяня по лицу, ничего не ответив, и повернул голову к ночному небу, где вдалеке собирались бледно-зеленые искорки, среди которых вспыхнул ярко-красный огонек...

Старуха, видя их близость, не обратила внимания на то, что Гу Личэнь проигнорировал ее, и настойчиво повторила:

— Господин Гу, вы еще не ответили старой калге.

Гу Личэнь наконец обернулся к ней и озорно усмехнулся:

— Я еще не успел спросить, а ты уже ко мне с расспросами. Почему не торгуешь у того валуна, а прибежала сюда суетиться?

Старуха словно только и ждала этого вопроса. Ее лицо мгновенно помрачнело, она тяжело ударила тростью о пол и произнесла, обдавая могильным холодом:

— Хм! Я почувствовала ваш запах, господин Гу, и специально поджидала здесь.

— О... — Гу Личэнь прищурил свои глаза, похожие на лепестки персика. — Это любопытно.

— Ничего любопытного. Вы забрали мою чашу, это грозит большой бедой!

Гу Личэнь почесал подбородок и насмешливо произнес:

— Старая Мэн По, должно быть, я выпил твоего супа и стал забывчив, но мне почему-то помнится, что ты сама мне ее подарила? М?

Старуха сухо усмехнулась:

— Но эта чаша очень нужна мне, верните ее, а?

Гу Личэнь оскалился, в его поведении промелькнули замашки разбойника:

— То, что попало ко мне в руки, назад не возвращается. К тому же, ты сама мне ее отдала, не будь же такой бесстыдной!

Лю Муянь хотел было остановить старшего брата, чтобы тот вел себя менее дерзко, но не успел — в дом ворвался кроваво-красный силуэт, и он проглотил слова.

— Гу Личэнь, не заходи слишком далеко! — Вместе с гневным женским голосом пришла волна всепоглощающего красного цвета. Ладонь, окутанная красной шелковой лентой, устремилась к Гу Личэню. Старуха пришла в ужас.

— Ха... Я никого не обижаю, — Гу Личэнь даже не шелохнулся. Из его тела вырвался поток белого света, принявший на себя удар, а взмах руки создал порыв ветра, который отшвырнул девушку к стене. Она тяжело рухнула на пол, не в силах пошевелиться.

Девушка подняла голову и гневно посмотрела на Гу Личэня. На половине ее лица был искусно выведен узор из цветов, а вторая половина была белоснежной и безупречно красивой.

Старуха поспешила поднять девушку, которая снова пыталась подняться, чтобы продолжить бой:

— Маньчжу, не проявляй неуважения.

Маньчжу широко раскрыла глаза и указала изящным пальцем на Гу Личэня:

— Но он же... — такой наглец.

Старуха погладила Маньчжу по руке и покачала головой, затем повернулась к Гу Личэню, и в ее глазах читалось легкое недоверие:

— Вы... сколько вы вспомнили?

Гу Личэнь ответил вопросом на вопрос:

— А ты догадайся.

— Ваш характер ничуть не изменился, вас по-прежнему не разгадать, — старуха тяжело вздохнула, опираясь на трость, и потянула Маньчжу к выходу. — Ради меня, не сводите счетов с этой девочкой, она еще мала.

— Хорошо, пусть извинится, — легко согласился Гу Личэнь.

— Не буду, — тут же отрезала Маньчжу.

Гу Личэнь прищурился и поднял руку:

— Тогда прикончу ее.

Видя, что намерения Гу Личэня похожи на правду, старуха все же заслонила Маньчжу собой и мастерски перевела тему:

— Старая калга просит прощения за Маньчжу, не стоит вам равняться на это дитя. Врата скоро откроются, вам пора возвращаться, долгое пребывание здесь не пойдет на пользу юному господину.

— Тц... — Гу Личэнь с досадой посмотрел на старуху. — Мне очень не хочется отпускать это просто так.

— Про чашу я сама забыла, благодарю, что не побрезговали. От долгого варения супа память подводит, я найду себе другую подходящую чашу. Прощайте. — Старуха потянула упрямящуюся Маньчжу на улицу, и под ритмичное покачивание бумажного фонарика они скрылись из виду.

— А бегают быстро.

Лю Муянь подошел ближе и взял Гу Личэня за руку, его глаза сияли:

— Старший брат, где мы? Разве мы не были в клане Цюй?

Гу Личэнь, обняв Лю Муяня, подошел к открытой двери и указал на рынок неподалеку:

— Раньше я боролся с тем отродьем из клана Цюй и, попав в ловушку, случайно забрел на рынок духов. Нам нужно дождаться, пока откроются врата, чтобы вернуться.

Лю Муянь открыл рот от изумления:

— Хочешь сказать, что все они... призраки?

— Да.

— А те двое?

— Ха... Мэн По и цветочное чудовище? Или цветочный призрак? Я еще не разобрался, что это за вид.

Лю Муянь ткнул Гу Личэня в грудь:

— Ты задира! Обижаешь старушку и девушку, а ведь та старушка обращалась к тебе с таким почтением! — Поведение старшего брата было ужасным! Но подумать только, та седовласая старушка была самой Мэн По!

Гу Личэнь рассмеялся:

— Я никого не обижал. Кроме нас двоих, здесь разве есть люди?

Лю Муянь осекся. Верно, вокруг одни духи.

— Как ты вообще узнал всех этих... существ?

— В этой среде волей-неволей со всеми познакомишься. Так удобнее.

Лю Муянь про себя хмыкнул: и кто-то еще говорил, что он не Небесный мастер, раз уж вращается в таких кругах.

Динь... динь...

Раздался звон колокольчика. Лю Муянь испуганно прижался к Гу Личэню. Он чувствовал тревогу: именно этот звук заманил его в ловушку, и старший брат не сразу заметил его исчезновение... Хотя подробностей он не помнил, но судя по выражению лица Гу Личэня, всё было очень плохо.

В стене внутри дома внезапно появилась дверь. Гу Личэнь поднял с пола упавшую Манжушахву, взял Лю Муяня за руку и направился в открывшийся проход, следуя за звоном колокольчика...

Лю Муянь впервые оказался на рынке духов, впервые видел Мэн По, и впервые случился момент, когда старший брат не услышал его голос, будучи занятым другим человеком. Все это произошло после их визита в клан Цюй.

Лю Муянь проехал с Гу Личэнем два часа на машине по ухабистой дороге до клана Цюй. В тот момент в клане Цюй царил полнейший хаос. Вернувшись домой, Цюй Фэй немедленно отправилась искать своего старшего брата, но обнаружила, что комната, в которой он жил годами, пуста.

В этом поколении клана Цюй был невероятно одаренный наследник по имени Цюй Жусун. Старший брат Цюй Фэй, который был старше нее на десять с лишним лет, он был ее единственным оставшимся в живых родственником. Хотя он и был проклят, у него имелись свои методы борьбы.

Цюй Жусун схватывал все на лету и владел секретными техниками своего клана в совершенстве. Поскольку четыре семьи поддерживали добрые отношения, он освоил все таланты остальных трех семей. Больше всего его интересовал клан Гу, но, к сожалению, никто не знал, где они находятся, а людей, с которыми можно было связаться, было очень мало, и все они обладали выдающимися способностями — например, тот старик, который служил вестником, Гу Бай или, скажем, Гу Личэнь... а также покойная Гу Цинъи.

Более десяти лет назад Цюй Жусун и младшая тетя Гу Личэня, Гу Цинъи, полюбили друг друга. Цюй Жусун был безупречным джентльменом, а Гу Цинъи — воплощением кротости и ума. Их союз мог бы стать легендой, если бы не одно поручение, стоившее Гу Цинъи жизни.

Задание состояло в том, чтобы помочь переродиться мстительному призраку. Никто не ожидал, что дух окажется столь коварным: притворившись, что избавился от гнева, он нанес Гу Цинъи смертельный удар. Яд духа проник в ее тело, но она, боясь, что сбежавший призрак причинит вред людям, бросилась в погоню в одиночку и, спасая ребенка, позволила призраку вырвать свое сердце. Прибывший следом Цюй Жусун, увидев Гу Цинъи в луже крови, обезумел от горя, использовал все свои силы, чтобы запечатать призрака, а затем исчез, унося с собой тело любимой.

Однако вскоре в библиотеке клана Цюй была найдена пропажа запретных книг. Запретное искусство «Возвращение к жизни из мертвых», как следует из названия, позволяло воскресить умершего. Условием было собрать десятки тысяч душ, чтобы открыть печать и вернуть душу того, кого нужно воскресить.

Воскресшая Гу Цинъи стала совсем другой: она постоянно сидела в своей комнате и никого не хотела видеть. С тех пор в клане Цюй воцарилась тревога, а по ночам слышался леденящий душу плач. Цюй Жусун тоже осознавал, что что-то не так, но, глядя на лицо Гу Цинъи, считал, что все жертвы были оправданы.

Так продолжалось до тех пор, пока не прибыли люди из клана Гу. Клан Гу всегда держался в тени, и хотя прежде была Гу Цинъи, она всегда оставалась женщиной, мягкой и уступчивой. И только с приходом Гу Личэня все поняли, насколько суров клан Гу.

Гу Личэнь не проявил ни капли сочувствия: он посадил Цюй Жусуна под домашний арест, а увидев изменившуюся Гу Цинъи, без колебаний рассеял ее душу и разбил ее сущность. Зная, что проигрывает в мастерстве, Цюй Жусун стоял на коленях, умоляя о пощаде, пока его лоб не покрылся ссадинами, но в ответ получил лишь недоуменный взгляд и холодную фразу из двух слов:

— Зачем?

В то время Гу Личэню было всего чуть больше десяти лет, но от него уже исходила аура неземного величия.

Цюй Жусун с горящими красными глазами, в безумном порыве желая убить Гу Личэня, разразился хохотом, который разнесся над всем миром. Его голос звучал как плач:

— Гу Личэнь, у тебя нет чувств, нет сердца.

Гу Личэнь посмотрел на него и спросил:

— Ты уверен, что это была она?

Цюй Жусун, глядя туда, где исчезла Гу Цинъи, пробормотал:

— Я знаю, я знаю... — даже если это была не она.

Гу Личэнь заточил Цюй Жусуна в одной из комнат клана Цюй и лично начертал печать. Уходя, он сказал лишь одну фразу:

— Глубокая привязанность сокращает жизнь, мудрость до добра не доводит... дурак.

Цюй Фэй не знала, что именно тогда произошло, она помнила лишь выражение лица своего брата. С того дня прошло около десяти лет. Он так и не сдался, не сдался... Брат, боюсь, в этот раз Гу Личэнь не будет проявлять милосердия...

http://bllate.org/book/39999/5072750

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 16»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Ghost Painting / Призрачные картины: Искусство экзорцизма / Глава 16

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.