Он всегда говорил то, что думал, и стоял на своем, как ни уговаривай и как ни бунтуй, ни за что не уступил бы.
В итоге Чжоу Цзиньсин переставал есть и спать. Стоило наступить вечеру, как он, прижимая к груди подушку, с налитыми кровью глазами застывал перед дверью спальни Чэнь Цзи и словно заправский монах Тан Цзан, читающий сутры, монотонно твердил одно и то же: Я не могу уснуть. Я не могу уснуть, братишка, я не могу уснуть... Братишка, я не могу уснуть, открой дверь, я хочу спать с тобой. Я не могу уснуть, я не могу уснуть... Братишка, я хочу спать. Братишка...
Сердце Чэнь Цзи разрывалось от жалости.
На пятый день Чжоу Шуоминь сдался и пошел на уступки.
Чэнь Цзи только на пятый день вышел из того оцепенения, в которое погрузился, наблюдая, как Чжоу Цзиньсин упорно выдерживал эту пытку без сна, а его глаза были сплошь испещрены красными прожилками, и он даже толком не подумал, как снова заговорить о раздельных спальнях.
— А тетя звонила? — с сомнением спросил Чжоу Цзиньсин. — С чего бы мне не знать об этом.
— Звонила, — ответил Чэнь Цзи. — Моя мама каждый день зовет меня домой, посмеешь сказать, что не знал?
Чжоу Цзиньсин нахмурился:
— Сегодня уже слишком поздно, разве нельзя вернуться завтра?
Чэнь Цзи настоял на своем:
— Вернемся сегодня.
Чжоу Цзиньсин больше ничего не сказал и не сделал — он просто продолжал смотреть на Чэнь Цзи.
Чжоу Шуоминь не стал чинить препятствий:
— Я знаю, что Фулин по тебе скучает, да и я, старик, тоже соскучился, просто не подумал обо всем как следует. — Он с улыбкой отмахнулся: — Тогда поезжай сегодня, побудешь несколько дней и вернешься. Скоро вам обоим в универ, университет — это не старшая школа, времени приезжать будет мало, так что вернешься — удели маме побольше внимания. Дядя Ли отвезет тебя. Ты, конечно, уже взрослый человек, но отпускать тебя одного я опасаюсь, для меня ты все еще ребенок.
Чэнь Цзи ответил:
— Хорошо. — И тут же, воспользовавшись моментом, шепнул Чжоу Цзиньсину: — Только три дня, и чтоб без кислых мин.
Предвкушая, что этой ночью сможет спокойно выспаться, не терзаясь душевными муками, Чэнь Цзи был невероятно рад, и когда, сытый и довольный, он вышел за ворота дома семьи Чжоу, на душе у него было легко.
Если бы только Чжоу Цзиньсин не увязался за ним следом в машину, Чэнь Цзи был бы счастлив весь вечер.
— ...Ты чего удумал? — спросил Чэнь Цзи.
Чжоу Цзиньсин затолкал Чэнь Цзи в машину и сам забрался внутрь:
— Домой с тобой поеду.
Чэнь Цзи растерянно произнес:
— Ты же не первый раз у меня дома, у меня очень маленькая комната, тебе разве не тесно?
Чжоу Цзиньсин ответил:
— Не тесно.
Чэнь Цзи:
— А мне тесно.
Видя, что этот человек остался непреклонен, Чэнь Цзи пустил в ход веские доводы:
— Сяо Син, кровать в твоей комнате целых три метра в ширину, а в моей — полтора. Мы же теперь не маленькие, сейчас мы уже взрослые парни: твой рост метр девяносто, мой — метр восемьдесят, разве нормально спать вдвоем на полутораметровой кровати?
Чжоу Цзиньсин возразил:
— Разве ненормально?
— ... — устало выдохнул Чэнь Цзи. — Не совсем нормально. Ладно, хочешь ехать со мной — поезжай, но раз уж мне действительно тесно, будешь спать в гостевой. А если не хочешь — выходи из машины и отправляйся домой.
Дядя Ли с водительского места рассмеялся:
— До чего же вы, братья, забавные.
Пулчасом позже госпожа Чэнь Фулин лежала на диване, наложив на лицо косметическую маску, и водила пальцем по экрану телефона.
Зазвонил дверной звонок. Она отложила телефон, похлопала себя по лицу, чтобы кожа лучше впитала влагу, а остатки эссенции с ладоней распределила по тыльной стороне кистей и рук.
Дверь открылась, и прямо перед ней возникла огромная громадина, полностью загородившая вид на коридор, но самого человека за ней видно не было. Госпожа Чэнь ошеломленно произнесла:
— Не в ту дверь позвонили?
Тут из-за коробки этого гиганта показалось лицо Чэнь Цзи, и он слабо произнес:
— Мам.
Госпожа Чэнь невозмутимо ответила:
— А, ошиблась, знакомые лица.
Следом за этим с обеих сторон высунулись головы еще двух незнакомых мужчин. Один из них сказал:
— Это купленная вашей семьей трехметровая кровать, а то, что у нас в руках — модель шириной полтора и длиной два метра двадцать, там еще одна на подходе, нам нужно зайти и всё собрать, сейчас удобно?
Чэнь Фулин левой рукой содрала маску, правой резким движением зачесала назад короткие волосы, обнажив красивый лоб, и недоуменно спросила:
— Чэнь Цзи, дома что, кровати для тебя не нашлось? С чего вдруг покупать кровать?
— Тетя, это я купил. — Чжоу Цзиньсин обладал преимуществом в росте, и стоило двери открыться, как его голова оказалась выше картонной коробки с большой кроватью, но Чэнь Фулин была сосредоточена на том, что происходит перед ней, и не заметила его сразу.
— Сяо Син тоже приехал, — несколько удивленно произнесла Чэнь Фулин, а затем снова перевела взгляд на Чэнь Цзи: — Зачем покупать это?
Чжоу Цзиньсин ответил:
— Мой брат сказал, что полтора метра — это слишком тесно и вдвоем не поместиться, поэтому я попросил привезти трехметровую, поставим ее в комнате брата.
Чэнь Цзи чувствовал себя смертельно уставшим и безмолвным, ответив лишь улыбкой.
После этих слов Чэнь Фулин отступила в сторону, задрав одну бровь до самого лоба.
Пока двое рабочих по сборке мебели заносили кровать внутрь, она молча проводила взглядом отставших на полшага Чэнь Цзи и Чжоу Цзиньсина.
— Обязательно спать на одной кровати? Нельзя что ли в разных? Нашей домашней кровати разве не хватило бы на двоих? На худой конец можно и на полу лечь, а вы обязательно притащили эту громадину... — Госпожа Чэнь цокнула языком от удивления, и ее глаза внезапно принялись шарить по обоим туда-сюда, словно прожекторы.
Спустя мгновение она прищурилась и протянула:
— Вы что, в латентном гомосексуализме?
В южной спальне стоял грохот и звон, звуки доносились сквозь закрытую дверь, а трое в гостиной сидели чинно и прямо.
Чэнь Фулин с суровым видом скрестила руки на груди, переводя взгляд то на Чэнь Цзи, то на Чжоу Цзиньсина. Во взгляде ее читалось полное недоверие и даже суровая решимость в духе немедленно выкладывайте всё как есть.
Чэнь Цзи снаружи только и оставалось, что прикрыть лицо рукой с видом абсолютной обреченности, но внутри у него всё бушевало от паники.
Он уже два года тайком сохнул по сводному брату и никогда не смел выдать себя ни единым намеком. Как же Чэнь Фулин умудрилась сделать столь крамольный вывод, чуть до смерти не напугавший Чэнь Цзи?
— Говорите, чего замолчали оба? — подгоняла их Чэнь Фулин. — Расскажите-ка мне каких-нибудь сплетен.
Чжоу Цзиньсин:
— Что такое латентный гомосексуализм?
Чэнь Цзи:
— ...
Чэнь Фулин:
— ...
Четыре глаза одновременно уставились на Чжоу Цзиньсина, повисло молчание. Подобно какому-то невиданному прежде экзотичному зверю, только что завезенному в зоопарк, Чжоу Цзиньсин подвергся всеобщему глазению и недовольно нахмурился.
— Э-э... ну тут такое дело... — Госпожа Чэнь уже передумала слушать сплетни.
Вроде бы простая для объяснения вещь, но при виде озадаченного лица Чжоу Цзиньсина она никак не могла подобрать слова.
— Мама спрашивает, не появилась ли у тебя девушка, которая тебе нравится, и у меня тоже спрашивает про того, кто мне нравится. Мы же с тобой братья, я старший, а ты младший, правильно? Если мы оба в кого-то влюбимся и одновременно начнем встречаться, то наши отношения станут еще более особенными, какое невероятное совпадение, правда? Ха-ха, вот такую глубокую братскую связь... — Чэнь Цзи затараторил без остановки, неся полную околесицу, и выдал окончательный вердикт: — И называют латентным гомосексуализмом!
http://bllate.org/book/39994/5072055
Сказали спасибо 0 читателей