Готовый перевод The Protagonist's Luck Stolen Reborn / Украденная судьба: Месть поверженного героя: Глава 12

Старший Фу Сун растерялся.

Он сперва не мог понять, в чем дело, поэтому хмуро спросил: — Что здесь произошло?

— Ты говоришь... — негромко произнес Мо Сюнь. Голос юноши был чистым и холодным, словно струящаяся по извилистому руслу вода, бегущая с вершины заснеженной горы, по которой плывут осколки льда. — Это ученик вашей секты?

Старший Фу Сун уловил подвох: эти двое, похоже, были незнакомы.

Его взгляд приковался к Мо Сюню. Оценив уровень культивации юноши — в двадцать лет он находился на Стадии Закладки Основания, что можно было считать гениальным, — старейшина смягчил тон:

— Именно так. С какой стати юный друг причиняет вред ученику нашей секты?

— С какой стати? — спокойно ответил Мо Сюнь. — Этот человек без всякой причины появился у моего порога, принял точно такое же лицо, как у меня, да еще и попытался навредить моим близким. Я тоже хотел бы узнать...

Приставив клинок к горлу Мо Шилю, он с легкой насмешкой произнес: — С какой же это стати?

— Наша Обитель Бессмертных Хуами во все времена была образцом для всех сект Бессмертных в Северных Землях! С каких пор среди нас завелись такие ученики, как ты?! Попираешь слабых силой, проявляешь неблагодарность, жаждешь богатства и почестей — ты просто опозорил имя секты!

Те прошлые упреки всё еще стояли перед глазами: каждое слово, каждая фраза казались исполненными глубокой скорби и предельного разочарования в том, что из него не выйдет толку.

— Будьте любезны, дайте мне объяснение от лица вашей секты. — Он повернул голову, в его глазах мелькнул багрянец, тут же сменившийся ледяным холодом, но голос оставался ровным. — Неужели вы хотите использовать силу, чтобы подавить слабого, и прибегнуть к давлению своего авторитета?

Старший Фу Сун помрачнел и посмотрел на него. Разумеется, он не собирался верить словам этого юнца на слово, но техники и нефритовая подвеска внутри Мо Шилю были неопровержимыми доказательствами.

Появление здесь человека с такой внешностью и впрямь выглядело странно.

Он перевел взгляд на стоявших рядом простых людей.

Будучи могущественным практиком на Стадии Великого Слияния, он с первого же взгляда распознал остатки ци меча в ране на плече того паренька, что лежал на земле.

А еще — испуганные, съежившиеся от страха лица этой пары...

Люди из Обители Бессмертных Хуами и вправду напали на этих простых смертных.

Однако, что бы ни произошло, старейшине, которого секта обеспечивала всеми ресурсами, в первую очередь следовало защищать авторитет и интересы родной обители.

Хотя он был человеком старорежимным, но прекрасно понимал: нельзя допрашивать собственного ученика на глазах у посторонних — это роняло честь Обители Бессмертных Хуами.

— Боюсь, здесь какое-то недоразумение. Не лучше ли юному другу сначала успокоиться, пока я не заберу этого человека в секту для строгого допроса? Если в этом деле и впрямь найдется что-то несправедливое по отношению к уважаемому даосу, мы ни за что не оставим это безнаказанным.

Для старейшины первой секты Бессмертных, да еще и столь могущественного мастера на Стадии Великого Слияния, подобное отношение к какому-то юниору со Стадии Закладки Основания — когда его называют доброжелательным, мягким и ценящим таланты — подходило едва ли.

Случись подобное с кем-то из другой секты, тот бы уже давно, не разбирая дороги, ушел прочь.

Не говоря уже о том, чтобы убить Мо Сюня и этих трех простолюдинов прямо здесь ради сохранения достоинства секты, у них бы попросту не нашлось лишнего терпения, не говоря уже о стремлении к справедливости или поисках правды.

В Мире Бессмертных испокон веков почитали тех, кто сильнее.

В глазах практикующих простые люди, не способные к культивации и живущие всего лишь жалкую сотню лет, всегда были не более чем ничтожными букашками.

И хотя они не были столь кровожадны, как заклинатели демонов, великим милосердием те тоже не отличались.

Впрочем, помимо особенностей характера самого Фу Суна, была еще одна причина для такого отношения — и имя ей было лицо Мо Сюня.

Не то чтобы Мо Чжиянь так уж сильно мечтал уничтожить его лицо — внешность Мо Сюня служила лучшим доказательством его кровного родства с той самой Госпожой Циньхуа.

В прошлой жизни на Пире Персикового Моря, когда собрался весь Мир Бессмертных, это должно было стать моментом триумфа для одаренных сынов небес, тщательно взлелеянных своими кланами и сектами.

Кто же знал, что появится Мо Сюнь: едва появившись, он сразу же приковал к себе все взгляды.

Пусть даже в простых одеждах, пропыленный дорогой, с самым примитивным деревянным мечом в руке... стоило ему лишь ступить туда, как в глазах окружающих больше никто не существовал.

Наверняка многие в ту минуту помрачения думали, что воочию видят ту самую ослепительную и несравненную Цинхуа Сяньцзы.

Это лицо навлекло на Мо Чжияня слишком много кривотолков.

И даже личные разъяснения Бессмертного Владыки Хуа Юй, изо всех сил пытавшегося защитить его репутацию, не смогли закрыть людям рты.

Старший Фу Сун некогда пользовался благодеяниями этой госпожи, а потому к Мо Сюню, носившему столь похожее на нее лицо, всегда испытывал некоторую склонность и теплоту.

В том сценарии, который довелось увидеть Мо Чжияню — то есть в той жизни, что изначально принадлежала Мо Сюню, — он точно так же проходил через город Юньчжэнь и случайно заметил Мо Сюня. Тот потряс его своей неземной красотой, и старейшина забрал его вместе с Сердцем Лотоса обратно в Обитель Бессмертных Хуами.

И тем самым разоблачил истинную сущность Мо Чжияня.

По идее, раз Мо Сюню уже был известен его дальнейший путь, ему следовало бы двигаться строго по сценарию.

Находившаяся в его пеленальном свертке нефритовая подвеска с вырезанным на ней знаком Мо всё еще была при нем, и клан Ли еще не успел использовать ее в качестве основного выкупа, чтобы вызволить его из темницы.

Стоило только достать ее — и происхождение оказалось бы доказанным.

На сей раз, когда не было ни мнимого спасения жизни, ни кровной мести за убитых родителей, у Мо Чжияня больше не оставалось причин возвышаться за его счет, да и его собственный биологический отец вряд ли стал бы безоговорочно потакать Мо Чжияню.

Согласно изначальному ходу вещей, тем самым человеком, которого родные родители отыскали бы всеми силами, прижали к груди сквозь слезы радости и, взрастив в лоне секты, вывели на самую вершину Мира Бессмертных, должен был стать он сам.

Однако Мо Сюнь вовсе не собирался поступать подобным образом.

Он не хотел возвращаться в Обитель Бессмертных Хуами.

Даже если Обитель Бессмертных Хуами была первой среди сект, даже если там обитали его настоящие отец и мать.

Он не желал этого.

Он больше не хотел погружаться в атмосферу интриг и взаимного обмана, чтобы бороться с Мо Чжиянем за так называемую отцовскую любовь.

Пустая трата времени, пустая трата сил, глупость несусветная.

Как же просторен этот мир! Получив такой шанс, прожив жизнь заново и заранее подглядев замысел Небесного Пути, неужели он потратит всё это на возню и распри с Мо Чжиянем?

Тот старший по имени Гу говорил, что Сын Небесного Пути приносит пользу самому Небесному Пути.

Что значит приносить пользу Небесному Пути?

Утверждать справедливость, искоренять несправедливость, спасать простых людей...

Но уж точно не запирать себя вместе с Мо Чжиянем внутри одной секты или одной школы ради борьбы за чью-то призрачную любовь.

А еще — Бессмертный Владыка Хуа Юй.

Сколь бы призрачным ни было то пророчество, в пережитой им на самом деле жизни пристрастность его родного отца была реальностью, отвращение было реальностью, и причиненная им боль — тоже сущая реальность.

http://bllate.org/book/39993/5071417

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь