Если смотреть с последнего ряда, картина открывалась поистине впечатляющая: почти весь класс украдкой поглядывал на Суй Фэнсиня, а Шэнь Ган и Чэнь Тяньси так и вовсе пялились так, что глаза на лоб лезли. Сам Суй Фэнсинь, казалось, ничего не замечал и преспокойно точил свой карандаш. Этот парень с какого ракурса ни посмотри, был до безобразия, оскорбительно хорош собой. Шэнь Ган раньше даже спорил с кем-то, что Суй Фэнсинь со временем подурнеет, но, судя по нынешнему положению дел, спор он проиграет. Чэнь Тяньси и того забавнее: он даже десятой доли той харизмы скопировать не мог, которую излучал парень со старой версией моделирования лица, не говоря уж о нынешней.
Притягивать к себе ненависть — определенно особый талант.
В конце концов, клевета — это ведь вообще что там такое?
Ненавидимый всеми Суй Фэнсинь сегодня, в пятницу, сразу после утренних занятий, послушно ждал ровно посредине школьных ворот по наказу третьего папы.
Не прошло и двух минут, как Хуан Цинсюань промчался мимо на лимонно-желтом Кёнигсегге, под безумный визг клаксона ехавшего следом Оди сдал назад прямо к Суй Фэнсиню, сдвинул на кончик носа коричневые очки-авиаторы и, встретившись с мальчиком глазами, выдал:
— Погнали, сынок, папка покажет тебе мир.
Тут уж и Суй Фэнсиню стало стыдно.
В середине июня Хуан Цинсюань оделся не по сезону: в радужный полосатый свитер и широкие джинсы, усыпанные молниями неизвестно откуда содранного происхождения, а на голове красовался ежик из выкрашенных в белый цвет волос. Он вел себя вызывающе и привлекал всеобщее внимание. Суй Фэнсинь с молниеносной быстротой запрыгнул в машину, чудом избежав взглядов, устремленных на него из салона припаркованного рядом длинного Линкольна. Он торопливо пристегнулся ремнем безопасности, не желая больше позориться у школьных ворот, и поторопил:
— Поехали быстрее.
Миновав пришкольный участок, Хуан Цинсюань вылетел на шоссе и помчался на всей скорости, в конце концов доставив мальчика к белоснежной частной яхте. Суй Фэнсинь еще толком ничего не успел осмотреть, как вдруг получил сообщение от Чэнь Чэня. Отвлекшись, он взглянул на часы: Чэнь Чэнь спрашивал, какие у него планы на вечер и не хочет ли он провести выходные вместе.
Это сообщение как раз заприметил Хуан Цинсюань. Он, судя по всему, прекрасно знал номер Чэнь Чэня, издал хмыкающий звук и протянул:
— Дядя Чэнь совсем совесть потерял, развелся с моей сестрой, а все норовит тебя побеспокоить. Давай-ка, папка поможет тебе кинуть его в черный список.
Суй Фэнсинь спрятал руку с детскими смарт-часами за спину и покачал головой:
— Первый папа, второй папа и третий папа — они все папы.
К слову, часы ему купил именно первый папа.
У Хуан Цинсюаня глаза на лоб полезли от такого заявления. Он долго стоял в полном шоке, а потом ткнул пальцем в себя:
— Третий папа? Я?
Суй Фэнсинь ухватился за воротник школьной рубашки, пытаясь обмахнуться им от жары, и перевел взгляд на знойное лазурное море за бортом яхты, над которым проносились белые чайки, притворяясь жутко занятым.
Случайно проговорился.
— Сынок, это ты нас по номерам нумеруешь?
Суй Фэнсинь через силу принялся объяснять:
— Потому что у второго папы тоже фамилия Хуан, если звать его папа Хуан или дядя Хуан, будет путаница.
У Хуан Цинсюаня мир рухнул. Схватившись за голову, он завыл:
— Мне всего двадцать шесть! Он дядя Хуан, а я что, даже старшим братом не могу быть?
…Не может.
На корабле появился незваный гость — малыш в школьной форме, а на соседней палубе красавицы в бикини дружной толпой потянулись в сторону Хуан Цинсюаня. Девушки обступили Суй Фэнсиня, наперебой щипая его за пальчики, тыча в пухлые щечки и касаясь переносицы, и восторженно приговаривали:
— Да из него готовая модель для детской одежды!
— Вырастет — еще та напасть будет.
— Ну чистый же альфа-самец на тренировке.
Прямо пещера Пауков из Путешествия на Запад, не иначе. Какая-то из девушек не выдержала:
— Малыш, а тебе сколько лет? Сестричка может подождать, пока ты вырастешь.
Суй Фэнсинь растерялся, смешение разных парфюмов мешало ему нормально дышать.
Словно мягкий пластилиновый человечек, которого мнут и крутят во все стороны, он бросил молчаливый молящий о помощи взгляд на Хуан Цинсюаня. Тот замахал руками на девиц и, совсем не церемонясь с прекрасным полом, стал расталкивать длинноногих красоток в откровенных нарядах:
— А ну брысь! Хватит всякую чушь нести моему пацану. Чэнь Синьчжай вечеринку закатил, вот к нему и валие.
Красавицы с недовольством затянули про отсутствие романтики и про то, что после женихи и вовсе невыносимыми становятся, но все же разошлись.
Суй Фэнсинь наконец-то освободился, и Хуан Цинсюань отвел его к буфету, предложив оторваться по полной. Суй Фэнсинь набрал себе целую гору фруктовых желе и пудингов, не забыв, конечно, про мороженое и жевательные мармеладки. Наблюдая, как ребенок уплетает за обе щеки сладости из желатина, Хуан Цинсюань поддразнил его:
— Ты случаем не потому любишь губы кусать, что тащишься от этих резиновых сладостей? Такой симпатяга, а уплетает эту дрянь изо дня в день, не по-пацански же. Вот вырастешь, заведешь девушку — ее губы и кусай.
Суй Фэнсинь, зажав в зубах деревянную ложечку из-под мороженого, опустил голову, а лицо его вспыхнуло и покраснело аж до кончиков ушей. Стоявшая у барной стойки красавица ткнула в него пальцем и со смехом отчитала парня:
— Сам же велел нам языки за зубами держать, а сам болтаешь что попало.
— Ладно-ладно, поведу сына хвастаться перед Чэнь Синьчжаем.
Хуан Цинсюань вытащил ложечку изо рта Суй Фэнсиня и швырнул ее куда-то:
— Хватит жрать, скоро здесь же обедать будем.
— О точно, надо отчитаться перед сестрой.
Хуан Цинсюань поманил Суй Фэнсиня:
— Иди-ка сюда, поближе ко мне.
Мальчик послушался, и третий папа направил объектив телефона прямо ему в лицо, сфотографировав так, что он вышел размером с комара.
Довольный Хуан Цинсюань, искренне наслаждаясь процессом, переслал снимок Сюй Цин, щедро облепив его бесчисленными смайликами с поцелуями, сердечками и кроватями, сопроводив подписью: Скучаю по сестренке, вывел сына в свет погулять.
Приблизительно в половине шестого вечера Сюй Цин взяла в руки телефон и увидела фотографию. В ответ она отправила Хуан Цинсюаню смайлик «ок», а затем зашла в ленту друзей и обновила ее. Сразу несколько молодых наследников из богатых семей Янчэна, едва перешагнувших порог совершеннолетия, опубликовали точно такую же фотографию с яхты. Фоном служили морские пейзажи и толпа длинноногих моделей, а в центре стоял до боли знакомый парень — племянник Чэнь Чэня и неоспоримый наследник клана Чэнь, Чэнь Синьчжай.
Чэнь Синьчжай оставил такую подпись: Не хочу наследовать семейный бизнес, надеюсь, эта скука продлится вечно.
Ставить лайки ему никто не осмеливался, потому что в комментариях тут же отметился Чэнь Чэнь: Удали. Что за бред ты выкладываешь?
Сюй Цин посчитала Чэнь Синьчжая забавным малым, пропустила остальных и поставила лайк лично ему.
Уже собираясь листать ленту дальше, она вдруг отчетливо заметила, что фон на фотографии Чэнь Синьчжая до боли напоминает фон на издевательской фотографии, которую Хуан Цинсюань сделал с Суй Фэнсинем. Вернувшись к переписке с Хуан Цинсюанем и открыв ту картинку, она разглядела десертный стол. Этот самый десертный стол где-то уже мелькал. Вернувшись в ленту друзей для проверки, Сюй Цин действительно обнаружила точно такой же десертный стол на одной из девяти фотографий какого-то мажора.
Очаровательное и красивое лицо Сюй Цин мгновенно помрачнело.
Она договорилась о деловой встрече в кафе наспех, а партнер еще даже не появился. Быстро отправив ему извинения в сообщении, она схватила сумочку и помчалась на такси к приватному причалу клана Чэнь. Перед тем как сесть в машину, она открыла ленту друзей, убрала лайк у Чэнь Синьчжая, а затем позвонила Чэнь Чэню.
Спустя десять минут.
Когда раздался звонок Чэнь Чэня, Чэнь Синьчжай играл в карты в гостиной. И надо же такому случиться — старший дядя, только что устроивший ему выволочку, вдруг сам звонит.
Довольно странно.
Улыбнувшись стоявшей рядом красавице, он произвел рокировку:
— Давай ты, — и девушка тут же заняла его место за столом.
Чэнь Синьчжай вышел на палубу, кивком поприветствовал жарящих барбекю друзей, закурил сигарету и в течение пяти минут спокойно затягивался, ответив на звонок лишь тогда, когда Чэнь Чэнь набрал его в третий раз.
— Дядя?
Чэнь Чэнь поинтересовался, почему тот так долго не брал трубку, на что Чэнь Синьчжай ответил:
— На море связь плохая, только что услышал.
На том конце провода Чэнь Чэнь выдал ему целый поток весьма неожиданных новостей, суть которых сводилась к тому, что на его яхту проник несовершеннолетний, причем этот несовершеннолетний — сын бывшей жены самого Чэнь Чэня.
Чэнь Синьчжай выпустил колечко дыма и равнодушно бросил:
— Быть того не может. Я не пускаю на корабль несовершеннолетних.
Не успело стихнуть эхо его слов, как за спиной раздался возбужденный и самодовольный голос Хуан Цинсюаня:
— Чэнь Синьчжай, иди скорее глянь на моего сына!
Чэнь Синьчжай замер, обернулся и действительно увидел перед собой подростка в школьной форме.
Он потушил сигарету, поднес телефон к уху и коротко произнес:
— Понял.
Обеспечив надежный тыл, Сюй Цин набрала сообщение Хуан Цинсюаню: Я поверить не могу, что ты притащил моего сына в такое место.
Хуан Цинсюань, только что хваставшийся новоприобретенным сыночком, стоял совершенно ошарашенный, напрочь не понимая, откуда Сюй Цин вообще прознала про их морскую прогулку.
Сюй Цин продолжила строчить: Скажи мне, там хоть раз ступала нога несовершеннолетнего? Ты вообще соображаешь, что за публика вокруг тебя трется?
Хуан Цинсюань тут же позвонил сам. Сюй Цин включила громкую связь, левой рукой массируя пульсирующий висок, и, невзирая на все попытки Хуан Цинсюаня оправдаться, ледяным, безапелляционным тоном произнесла:
— Если с моим сыном что-то случится, я с тебя шкуру сдеру.
С этими словами она сбросила вызов.
Лицо Хуан Цинсюаня побелело.
Частная яхта Чэнь Синьчжая пришвартовалась спустя полчаса. Суй Фэнсинь смутно догадывался, что третий папа крепко вляпался, а Сюй Цин уже мчит на всех парах разбираться.
На столь коротком пути Хуан Цинсюань, взрослый двадцатишестилетний мужчина, целых восемь раз спросил у одиннадцатилетнего Суй Фэнсиня, что ему теперь делать, но Суй Фэнсинь ничем помочь не мог.
Времени на раздумья у них практически не оставалось. Едва веревочная лестница опустилась вниз, Сюй Цин поднялась на борт и среди пестрой толпы мажоров и моделей безошибочно вычленила Хуан Цинсюаня. На глазах у изумленной публики она, не говоря ни слова, занесла тяжелую сумку-тоут и принялась со страшной силой лупить и охаживать ею несчастного Хуан Цинсюаня.
— Это ты вздумал моего сына в такие места таскать?! Денег куры не клюют? Ежели ума нет, пойди в кредит возьми!
Она не просто била — она еще и пинала его. А туфли на шпильках у нее были острые, наверняка чертовски больно. Хуан Цинсюань даже не пытался защищаться, оглашая палубу воплями о пощаде и спасаясь бегством по всей палубе. Мольбы не возымели никакого действия: Сюй Цин швырнула сумку в сторону и перешла на рукопашный бой, нанося удары со всей дури, прямо в плоть.
Золотая молодежь и красавицы лишились дар речи. Новость о том, что Хуан Цинсюань женился и обзавелся ребенком, все принимали за шутку, но оказалось, что брак и впрямь настоящий, причем сынишка достался ему в придачу от супруги. Сама супруга выглядела незнакомо — в светских кругах ее никто не видел, да и происхождение явно не из влиятельных, так с чего бы Хуан Цинсюаню бегать от нее, как затравленная крыса?
Однако сунуться никто не смел.
Причина проста: от Сюй Цин исходила слишком мощная аура.
Только что перешагнувшие порог совершеннолетия мажоры переглянулись между собой. Один из них протянул:
— Где только Хуан Цинсюань откопал такое сокровище? Лютая женщина, кажется, одного на троих хватит.
Другому смотреть на это стало невмоготу:
— Слушайте, а эта дама ведь не понарошку колотит! Попугали бы его — и хватит, пацан-то ее цел и невредим. Пойдемте выручим товарища, ребят.
Не успел он сделать шаг на помощь, как Чэнь Синьчжай грациозно преградил ему путь и под удивленными взглядами приятелей бросил:
— Она бывшая жена моего старшего дяди. Дядя велел передать: пусть бьет сколько душе угодно, и никто сметь не должен вмешиваться.
И впрямь, связываться с мужчинами младше тебя — себе дороже.
Выпустив пар на хулигане, Сюй Цин все еще не успокоилась. Она забрала Суй Фэнсиня с корабля и, совершенно не интересуясь судьбой третьего папы, поймала такси, чтобы ехать в Хэфан. Хуан Цинсюань всю дорогу плелся следом на своей машине, неотступно преследуя их такси. Сюй Цин ни разу не обернулась, а вот Суй Фэнсинь то и дело поворачивал голову назад, наблюдая за скорбным лицом третьего папы.
По возвращении домой Сюй Цин первым делом направилась на кухню. Присев на корточки у шкафчика, она извлекла из самого дальнего угла пачку Хуанхэлоу, и Суй Фэнсинь заметил, что внутри осталось всего две сигареты.
Прислонившись у окна, Сюй Цин закурила, задумчиво глядя на паркующегося в гараже Хуан Цинсюаня, затем обернулась к стоявшему за спиной Суй Фэнсиню и сказала:
— Маме нужно позволить себе выкурить сигарету. Ступай-ка на улицу, поиграй с Ян Гэ. Я зайду за тобой позже.
http://bllate.org/book/39992/5071323
Сказали спасибо 0 читателей