Готовый перевод Escaping the Male Lead's Harem / Сбежать из гарема главного героя: Миссия любви: Глава 14

Сюй Цзюньхуань спала крепко, но она никак не ожидала, что по ту сторону окна стоял высокий силуэт. Его нескромный взгляд был прикован прямо к комнате, а на дне глаз бурлили раскаленные эмоции.

Кровать Сюй Цзюньхуань находилась совсем близко к окну, и стоило кому-то встать у проема, как вся картина на ложе представала как на ладони. Раньше здесь всегда стояла Сыту Цинъянь, взглядом снова и снова вырисовывая ее миловидное личико, но теперь ее место занял кто-то другой.

Е Юань безумно, до одержимости уставился на простодушный сонный взгляд девушки, и сердце его охватило сладкое трепетание. Он повидал немало самых разных женщин, но такие чистые и наивные попадались редко. Когда она бодрствовала, ее брови изгибались полумесяцем, зубки белели ровным рядом, а сама она казалась незапятнанной, словно кристально чистый снег.

Прежде он всегда устремлял свой взор лишь на Сыту Цинъянь и вечно упускал из виду эту малышку. Кто бы мог подумать, что если приглядеться как следует, она окажется похожа на сокровище, от которого невозможно оторвать рук — так сильно она привязывала к себе.

Е Юань жадно разглядывал ее личико, выглядывающее из-под одеяла, и представлял, что будет, если эти нежно-розовые губки произнесут: Брат Е Юань. О, до чего же это было бы упоительно! От одной этой мысли грудь Е Юаня наполнялась бушующим волнением, а дыхание сбивалось, заставляя ее вздыматься и опускаться все чаще.

Жаль только, что эту крошку всю испортила Сыту Цинъянь. Эта женщина целыми днями ходит с каменным лицом и, как бы он ни унижался перед ней, никогда не одаривает его добрым взглядом.

Если подумать, каково его положение в мире бессмертных? Ныне во всем мире культивации кто посмеет не выказать уважения Секте Парящих Облаков, кто посмеет бросить вызов Е Юаню?

При этой мысли на дне глаз Е Юаня промелькнул мрачный, нечитаемый отблеск.

Но именно эта Сыту Цинъянь совершенно не велась на подобные уловки, была глуха ко всем уговорам и вдобавок научила юную Сюй Цзюньхуань тоже смотреть на него волком.

От этих воспоминаний лицо Е Юаня стало свинцово-серым. Больше нельзя так потворствовать им: необходимо заставить их обеих уразуметь, кто здесь главный. Без него, Е Юаня, они даже шагу за пределы этой усадьбы ступить не смогут.

Когда Сыту Цинъянь возвращалась назад, она почувствовала во дворе ауру незнакомца и мгновенно насторожилась. Скрыв свое присутствие, она замерла в отдалении, окидывая взглядом все происходящее во дворе, и когда увидела Е Юаня, стоящего у окна и с фанатичным обожанием пялившегося в комнату, ее сердце тотчас наполнилось яростью.

И правда, горбатого могила исправит. Стоило представить, как этот грязный мужчина бесстыдно разглядывает сонное, наивное личико ее возлюбленной ученицы, как у нее от злобы заныло в груди.

Сдерживая себя, Сыту Цинъянь медленной поступью вошла во двор и громко кашлянула:

— Не ожидала, что у Громового Владыки есть склонность подглядывать за чужим сном.

Только тогда Е Юань испуганно вздрогнул. Он понятия не имел, когда именно вошла Сыту Цинъянь — ее шаги были донельзя легкими. Пойманный с поличным на столь бесцеремонном занятии, он неловко и виновато скривил лицо.

Он натянуто рассмеялся:

— Цинъянь, я как раз шел к тебе и просто случайно заглянул в окно. Разве мы не договаривались, что ты будешь звать меня просто Е Юанем? Зачем снова величать меня по титулу главы секты?

Глядя на эту женщину, чья красота по-прежнему потрясала до глубины души, он почувствовал, как недавнее раздражение мгновенно растаяло без следа. Прекрасная женщина всегда имеет право капризничать и ломать комедию. При этой мысли сердце Е Юаня вновь ожило: будь она хоть ледяным лотосом на вершине горы, хоть дикой хризантемой в овраге — все они в конце концов станут его.

— Я на мгновение забыла, не сердись, Е Юань.

Услышав такое объяснение, лицо Сыту Цинъянь заметно смягчилось, вернув прежнее бесстрастное выражение. Хотя в нем по-прежнему не было тепла, от прежней ледяной стужи не осталось и следа.

Ломает тут из себя непорочную и гордую девственницу! Ничего, когда я разорву твои одежды в клочья, посмотрим, как долго ты еще сможешь задирать нос, — думал про себя Е Юань, но снаружи оставался мягким, улыбаясь красивым лицом и изображая из себя утонченного благородного мужа.

— Цинъянь, разве я не говорил, что тебе лучше сидеть в своем дворе и не бродить без нужды по усадьбе? Если тебя кто-нибудь увидит и донесет праведным практикам, тогда не сносить голов не только вам двоим с ученицей, но и мне оправдаться не удастся, — с искренней заботой уговаривал Е Юань.

— Теперь Е Юань винит нас с ученицей в том, что мы доставляем тебе хлопоты? — отозвалась Сыту Цинъянь.

— Конечно нет. Главное — я беспокоюсь о вашей безопасности. Сам понимаешь, здесь столько народу, языки без костей, и когда слухи просочится наружу, мы и сами не узнаем. Лучше уж проявлять осторожность.

— Сидеть в этом крошечном дворике уже несколько месяцев подряд — просто невыносимо, это ощущается как душная тюрьма. Е Юань должен хоть немного нас понимать, — с полуулыбкой произнесла Сыту Цинъянь. — Или же в этой усадьбе, кроме меня, такой преступницы в розыске, есть кто-то еще, кого нельзя показывать людям?

Взгляд Сыту Цинъянь казался насмешливым, но при этом был острым, словно лезвие ножа, готовое распороть чужие прикрытия и выставить всю скрытую тьму под лучи палящего солнца.

Секреты этой усадьбы изначально были грязными донельзя. Е Юань не знал, сколько именно успела выяснить Сыту Цинъянь за время его отсутствия, но раз уж он осмелился поселить ее здесь, то, конечно же, не боялся, что она способна поднять большую волну.

Он усмехнулся:

— Цинъянь шутит. Какие еще тайны, здесь живут лишь некоторые бездомные бедняги.

— Бездомные ли они, или те, кому просто нельзя вернуться домой! — легкие слова Сыту Цинъянь для человека сведущего несли совершенно иной скрытый смысл.

Лицо Е Юаня слегка помрачнело. Насупившись, он произнес:

— Сегодня Цинъянь почему-то настроена ко мне крайне враждебно. Не знаю, что я снова сделал не так, чтобы расстроить тебя, но что бы я ни делал — все ради твоего же блага. Тебе стоит помнить, что ныне твой уровень культивации уступает даже уровню твоей ученицы, к тому же ты тяжело ранена, а преследование властей не прекращалось ни на секунду. Не говоря уже о том, что вам обеим не покинуть Ледяную Пустошь Простирающуюся на Сто Тысяч Ли, даже если вы выйдете отсюда, вам будет не сделать и шагу. Поэтому я все же советую Цинъянь следить за языком и беречь этот маленький дворик, иначе вы даже такого убежища себе не сыщете.

Выслушав эту тираду, Сыту Цинъянь не выразила никаких эмоций и лишь холодно бросила:

— В таком случае буду в точности следовать наставлениям Громового Владыки.

Видя, что эта неприступная женщина снова напустила на себя ледяной вид, отгораживаясь от него за тысячу ли, Е Юань почувствовал, будто его грудную клетку сейчас разорвет от гнева. Тихо фыркнув, он взмахнул рукавом и широкими шагами удалился.

Сыту Цинъянь холодным взглядом проводила удаляющийся силуэт, ее брови презрительно изогнулись. Обернувшись, она толкнула дверь, вошла в комнату и опустилась на краешек кровати Сюй Цзюньхуань.

Теплое дыхание комнаты немного сгладило ее суровую воинственную ауру. Она сидела неподвижно, погруженная в какие-то мысли.

В этот момент ее талию обвила пара нефритовых рук, и юное теплое тело прижалось к ней со спины.

Тело Сыту Цинъянь разом обмякло. Повернув голову к склоненному плечу, она посмотрела на раскрасневшееся во сне личико и спросила:

— Проснулась?

— Наставник, тот человек собирается сорвать маски.

— Мм, не бойся его, я тебя защищу.

Мягкое лицо женщины нежно потерлось о нежную кожу девушки.

— Хорошо.

Сюй Цзюньхуань прижалась спиной к Сыту Цинъянь, прислушиваясь к стуку ее сердца, отдававшемуся в спине, и чувствовала себя необычайно спокойно. Утреннее легкое напряжение между ними без следа растаяло в этом теплом уюте, оставив после себя лишь легкое благодушие.

— Куда Наставник отлучался только что?

— Куда ты уходила утром, туда и я.

Сюй Цзюньхуань, услышав ответ Сыту Цинъянь, слегка смутилась. В конце концов, утром она ходила расспрашивать А Цзю о том, не было ли что не так с вчерашним вином. Наставник ведь тоже туда ходила — неужели тоже из-за этого? При воспоминании о том, как они под хмельком так глубоко сблизились прошлой ночью, в крови снова забурлил жар.

От этих мыслей руки, обвивающие талию женщины, показались ей слишком горячими, и она попыталась разжать их и отступить назад, но Сыту Цинъянь опередила ее, крепко перехватив за запястье.

— Не смей сбегать!

У самого уха прозвучал мягкий, но не допускающий возражений голос Сыту Цинъянь.

Сюй Цзюньхуань слегка закусила нижнюю губу. Медленно подняв опущенную голову, она бросила робкий взгляд исподлобья.

Сыту Цинъянь, что только что сидела к ней спиной, теперь развернулась лицом. Во взгляде, устремленном на нее, бурлила страсть, и Сюй Цзюньхуань обжглась об эту теплую волну, чувствуя, как ее собственный жар охватывает все тело.

— Не сбегай, ладно? — голос Сыту Цинъянь прозвучал вновь, и в нем, помимо прежней непреклонности, послышалась едва уловимая мольба.

Сюй Цзюньхуань тряхнула головой и зарылась покрасневшим личиком в грудь Сыту Цинъянь, глухо пробормотав:

— Не сбегу. Я всегда буду следовать за Наставником.

Сыту Цинъянь обняла ее за плечи, позволяя девушке прятаться в ее объятиях, словно пугливый страус. Уголки ее губ чуть приподнялись, а в голосе прорезалось едва сдерживаемое веселье:

— Так ты всё-таки смущаешься?

Услышав столь прямолинейные слова, Сюй Цзюньхуань смутилась еще сильнее. Ей было неловко поднимать голову, и она лишь крутилась из стороны в сторону в объятиях женщины.

И совершенно неожиданно носом уткнулась прямо в два мягких выступа.

Сюй Цзюньхуань почувствовала, как тело прижимающего ее человека на мгновение напряглось. Сама она тоже занервничала и с явным сожалением отодвинулась.

Слегка кашлянув, чтобы скрыть смущение на лице, Сюй Цзюньхуань отступила к самому краю постели и небрежным тоном бросила:

— А Наставник раньше знала сестрицу А Цзю?

Сыту Цинъянь с полуулыбкой посмотрела на делающую вид, будто ничего не произошло, девушку и ответила:

— Знакома. Она дочь прежнего правителя Клана Демонов.

Услышав это, Сюй Цзюньхуань широко распахнула глаза. Почему подробности из романа, выданные Системой, не включали в себя столь важные сведения?

Видя ее изумленное выражение лица, Сыту Цинъянь неторопливо поведала все, что знала из прошлой жизни.

Оказывается, тысячу лет назад раса фениксов разделилась на две ветви — Черных и Белых Фениксов. Фэн Цзю принадлежала к роду Черных Фениксов, ее полное имя звучало как Черная Фэн Цзю, а Белые Фениксы после разделения постепенно увядали, и теперь в живых оставались лишь Бай Фэн и ее младшая сестра Бай Хуан.

Позже Клан Черных Фениксов процветал все сильнее, и возглавлял его отец Фэн Цзю — Фэн Тяньлин. Но затем один из сородичей по имени Фэн Сю, будущий Небесный Владыка Демонов, затаил дурные мысли и вознамерился сместить Фэн Тяньлин. Прикрываясь именем клана Черных Фениксов, он вместе с сообщниками повсюду творил злодеяния и безжалостно истреблял праведных практиков. Куда бы они ни направлялись, всюду лились реки крови, и в конце концов на род Черных Фениксов несправедливо повесили клеймо Клана Демонов.

Вскоре приверженцы праведного пути предъявили клану Черных Фениксов обвинения из-за этих преступлений, что и привело к великой битве между праведниками и демонами двести лет назад. Опираясь на шпиона в рядах праведников, Фэн Сю был в курсе перемещений обеих армий. Он заманил праведников и людей Фэн Тяньлин в ловушку и, дождавшись, пока обе стороны истощат друг друга в смертельной схватке, поживился плодами чужих трудов, перебив всех выживших. Фэн Цзю же Небесный Владыка Демонов преподнес предателю в качестве награды.

После такого рассказа личность предателя стала очевидна без всяких слов.

http://bllate.org/book/39986/5070337

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь