Цзинь Юань недовольно хмыкнул, приподнял ручонку и поманил своих приятелей:
— Те Тоу, угощайтесь.
Те Тоу и остальные мальчишки давно уже не могли дождаться. Они сбежались, принялись наперебой хватать угощение и тут же запихивать в рот — кто-то даже подобрал с земли валявшуюся там половинку печенья.
Ван'эр поднял голову и сердито зыркнул на эту шпану из бедных семей: все они сейчас лакомились лишь благодаря милости его маленького господина.
— Сдается мне, после вы поиграете с нашим маленьким господином в лошадки.
К полудню солнышко уже не так припекало, но если бы юный господин и дальше запускал змея, то вспотел бы с непривычки, а прохладный ветерок мог бы его простудить.
Услышав про лошадки, мальчишки скривились — им вовсе не улыбалась такая перспектива. Однако они уже наелись чужих сладостей, а вид Ван'эр не оставлял сомнений: стоило заупрямиться, как в ход пошли бы затрещины. Ребятам пришлось кивнуть.
А стоило Цзинь Юаню услышать про лошадки, как он радостно захлопал в ладоши:
— Ура, ура! Будем кататься на лошадке!
Дома Цзинь Юань частенько катался на лошадке — ему даже позволяли сидеть верхом на собственном отце.
Ван'эр указал на Те Тоу, самого старшего из них:
— Ты. Опускайся на четвереньки, давай сюда, наш молодой господин будет кататься.
Те Тоу хоть и злился, но возражать не смел: с одной стороны, он ненавидел Цзинь Юаня, с другой — ему жалко было расставаться со сладостями. Одежда на мальчишке была хоть и рваной, но совсем недавно стиранной. Если ползать по земле на коленях, мало того что весь измажешься в грязи, так еще и штаны протрешь.
Заметив, что тот мнется, Ван'эр пинул Те Тоу в бок:
— Живей давай!
Тому пришлось опуститься на колени. Остальные мальчишки тоже притихли: слава богу, хоть их не заставили изображать лошадей. Этот маленький господин был словно из чистого золота — расплачется, и тебя побьют, огорчится — и снова побьют.
Их семьи арендовали землю у господина Цзинь, но тот вовсе не отличался добротой: сборы за аренду забирали целиком, до четырех десятых урожая, а после уплаты всех налогов им едва хватало на еду.
Те Тоу опустился на четвереньки, уперевшись руками и коленями в землю, а Цзинь Юань радостно захлопал в ладоши:
— На лошадке! Покатаемся на лошадке!
Ван'эр подхватил своего маленького господина на руки, собираясь усадить тому на спину. Отличная всё-таки игра: и юный господин не устает, и веселье какое.
Но стоило Ван'эру поднять мальчика, как Цзинь Юань засучил ножками и заартачился:
— А-а, не хочу, не буду!
— Что такое, маленький господин? Гляньте, Те Тоу уже приготовился.
Цзинь Юань ткнул пальцем: он хотел потребовать другого.
— Хочу на нем! У него силищи больше!
Ван'эр глянул в ту сторону и увидел какого-то парнишку, тащившего огромную вязанку хвороста — такая высокая стопка, сразу видно, сильный малый. Только вот взгляд у него был волчий, и Ван'эр опасался за безопасность юного господина.
— Нечего нам с ним возиться. Глянь, шмотки оборванные, небось весь в вшах. Залезут на тебя такие паразиты — искусают еще.
Цзинь Юань не соглашался, продолжая дрыгать ножками и капризничать:
— Не хочу, не хочу! Хочу именно его, на нем поеду!
Ян Гоушэн'эр бросил взгляд на капризничающего барчука, развернулся и зашагал прочь. Кто в окрестных деревнях не знал маленького господина из семьи Цзинь? Главное сокровище их рода. Рядом с деревенскими худыми и чермалыми пареньками этот мальчишка выглядел белее любой пшеничной булочки.
До чего же белый — беднякам из глуши сроду не вырастить такого ребенка.
Цзинь Юань упрямо требовал заменить «лошадь». Тот парень казался ему сильнее и выше Те Тоу, так что ехать на Те Тоу ему больше расхотелось — подавай ему того малого.
Мальчишка разошелся не на шутку. Ван'эр держал его, словно скользкую рыбешку, и чуть было не выронил на землю. Пришлось срочно пустить в ход уговоры:
— Ладно-ладно, покатаемся на нем.
Ван'эр круто повернулся и рявкнул:
— Эй ты, иди сюда!
Подумаешь, покатать в лошадки! Да хоть на ком угодно пусть катается его маленький господин, раз уж ему так хочется!
Ян Гоушэн'эр сделал вид, будто ничего не слышал, и продолжил шагать дальше. У него не было времени нянчиться с капризным баловником.
Во всей деревне Синхуа знали, что в последнее время юный господин из семьи Цзинь то и дело прибегал сюда поиграть, в основном с шести- и семилетними ребятами. Ян Гоушэн'эр же исполнилось уже восемь, и в деревне дети его лет работали наравне со взрослыми.
Видя, что этот сопляк продолжает идти, Ван'эр опустил Цзинь Юаня на землю, быстро подскочил и ухватил вязанку хвороста за край. На плечах у Ян Гоушэн'эра висело не меньше пятидесяти-шестидесяти цзиней дров, и от резкого рывка он рухнул на землю вместе со своей ношей.
Те Тоу торопливо поднялся с колен: раз уж маленький господин передумал кататься на нем, можно было вздохнуть свободнее.
Кого бы ни выбрал, надо же было умудриться зацепить именно этого громилу! Во всей деревне Синхуа разве кто-нибудь не знал, что, если Ян Гоушэн'эр свирепеет, он способен даже на собственного отца броситься с тесаком.
От неожиданного рывка тяжелая вязанка больно врезалась Ян Гоушэн'эру в плечо, пронзив тело острой болью. Парень яростно зыркнул на обидчика.
Ван'эр сперва испугался, но затем вспомнил о своем положении слуги богатого дома. Привыкнув чинить произвол в деревне, он тут же замахнулся и влепил пощечину:
— Щенок паршивый! Ишь удумал, на господина Ван'эра вздумал пялиться!
Удар вышел увесистым — у Ян Гоушэн'эра в глазах потемнело. Мало того что он уже два дня толком не ел, так мачеха еще с утра пораньше отправила его в горы за хворостом. От тяжелой работы ноги у него едва держали, а после свирепой пощечины Ван'эра он рухнул на землю и не смог подняться.
Цзинь Юань испуганно замер на месте, даже капризничать перестал. Он впервые в жизни видел, чтобы Ван'эр распускал руки, и это зрелище его потрясло. Избалованный донельзя барчук сроду не сталкивался ни с чем подобным.
Что уж говорить о Цзинь Юане — даже Те Тоу с товарищами перепугались. Ван'эр и раньше лупил их так, что в голове гудело от затрещин, но делал это тайком от маленького господина. Теперь же он даже не стал скрываться.
Привыкший к безнаказанности Ван'эр грубо приволок Ян Гоушэн'эра за шкирку:
— А ну встань на колени, мразь!
Усадив того перед собой, Ван'эр перевел взгляд на Цзинь Юаня и расплылся в улыбке:
— Маленький господин, идите сюда. Сегодня покатаемся на этом!
Цзинь Юань оробел и не решался подойти. Ван'эр подбодрил его снова:
— Идите же, юный господин, лошадка отменная, крепкая!
Мальчику очень хотелось покататься, но смелости недоставало — тот парень выглядел куда крупнее Те Тоу. Собравшись с духом, Цзинь Юань семенил своими короткими ножками вперед, но стоило ему приблизиться, как стоявший на коленях подросток резко подался вперед и боднул его лбом.
Цзинь Юаня отбросило назад, он покатился по земле и зарелулугом зашелся в плаче.
Ван'эр обомлел: этот щенок посмел ударить его юного господина! Забыв про всё остальное, он бросился поднимать мальчика:
— Маленький господин, вы как? Живы?
Цзинь Юань заливался горькими слезами. Глянув на него, Ван'эр похолодел: на лбу у ребенка красовался ситный синяк!
У слуги от страха задрожали колени: да если хозяин узнает, живьем шкуру спустит! Ведь это было главное сокровище семьи Цзинь!
Те Тоу с товарищами тоже перепугались и застыли на месте. Маленькому господину расшибли голову — не прилетит ли теперь и им?
Тем временем Ян Гоушэн'эр уже поднялся на ноги. Извалявшись в пыли, он бросил на парочку свирепый взгляд и потащил свою вязанку дальше.
Те Тоу с приятелями тоже хотели смыться, но Ван'эр рявкнул им вслед:
— Чей это паршивец?!
Те Тоу заикаясь выдавил:
— Это… это из семьи Ян Лайфу. Гоушэн'эр! Это он ударил маленького господина, мы тут ни при чем!
С этими словами он бросился наутек, боясь навлечь на себя гнев слуги, а следом за ним врассыпную кинулись и остальные.
Ван'эр кипел от ярости, а мальчик на руках продолжал надрываться от плача. Страх перед предстоящим наказанием гнал его вперед, и, как ни пытался он успокоить плаксу, ничего не выходило — оставалось лишь стиснуть зубы и тащиться обратно в усадьбу.
Когда они добрались до поместья, юный господин всё еще всхлипывал: удар явно оказался сильным. Цзинь Юань от природы обладал нежной кожей, и свежий синяк на лбу выглядел устрашающе. У ворот усадьбы у Ван'эра подкашивались ноги.
Привратники сразу заметили, что ребенок заливается слезами, а лоб у него распух и посинел. Один из них тут же побежал докладывать господину Цзиню, а дрожащий Ван'эр на ватных ногах внес Цзинь Юаня в парадный зал и с повинной рухнул на колени, сознавая всю тяжесть своей вины.
Цзинь Юань шмыгал носом, лицо его раскраснелось от слез. Слуга и маленький господин сидели рядышком, втянув головы в плечи, точно перепуганные перепела.
Услышав, что его сокровищу повредили голову, господин Цзинь вихрем примчался в зал. Первое, что он увидел — жалкого, ссутулившегося Ван'эра и безутешно рыдающего сына, который вытягивал шею и заходился в икоте.
Сердце отца сжалось от боли, он подхватил с пола заплаканного малыша:
— Дай папе взглянуть, покажи, где ушиблось.
Увидев отца, Цзинь Юань заплакал еще горше:
— Больно-о…
Господин Цзинь разглядел на детском лбу крупный синяк и пришел в ярость. Размахнувшись, он со всего маху пнул слугу:
— Ах ты, сукин сын, Ван'эр!
Ван'эр взвыл от боли, но тут же подобрался и снова опустился на колени:
— Хозяин, это ничтожный не углядел за маленьким господином! Это сорванец из семьи Ян Лайфу толкнул нашего господина!
Господин Цзинь поздно познал радость отцовства — ему уже перевалило за сорок. Первая жена не оставила ему детей, а после ее смерти он взял в жены дочь семейства Бай из Гуачжоу. Лишь спустя несколько лет брака у него появился этот долгожданный наследник — его опора и смысл жизни!
Домашние баловали мальчика сверх всякой меры. Только-только оправившись от простуды, ребенок вышел погулять — и тут на тебе, расшиб голову! Разве это не разрыв сердца для отца?
Пока господин Цзинь укачивал и успокаивал свое драгоценное чадо, лицо его помрачнело:
— Из какой он семьи?
— Из семьи Ян Лайфу, наших арендаторов. Они арендуют у нас семь му земли, да в прошлом году еще и затянули с выплатой аренды. А того паренька зовут Гоушэн'эр, он старший в их доме.
Выслушав доклад, господин Цзинь даже не вспомнил такого человека. У него было больше сотни семей арендаторов — разве упомнишь всяких Ян Лайфу или Ван Лайфу? Его волновало лишь то, что его дорогой Баоэр вышел со двора и вернулся сшибленной головой!
Его драгоценный Баоэр был таким смышленым, а вдруг из-за этого удара он поглупеет? От одной этой мысли у господина Цзиня покраснели глаза.
— А ну поди сюда! Купи этого мальчишку! Дрянной щенок посмел ударить сына Цзинь Цзунлиня! Раз уж юный господин хотел покататься на лошадке, приведите этого ублюдка, пусть послужит лошадью для нашего господина! Ступай!
— Слушаюсь, сию минуту!
Ван'эр опрометью кинулся к выходу, боясь получить еще один удар в грудь. Хоть господин Цзинь и был уже в возрасте, в молодости он исходил вдоль и поперек все окрестные земли и владел отличным ударом ног. От прежней затрещины у Ван'эра до сих пор болел живот, заставляя сгибаться в три погибели.
http://bllate.org/book/39976/5068622
Сказали спасибо 0 читателей