Готовый перевод My Most Beautiful Her / Моя единственная: Перерождение в свете софитов: Глава 1

— Я не буду слушать! Не буду слушать! Как вы могли так со мной поступить?!

— Бац!

Оглушительная пощёчина, сопровождаемая свистом ветра, снова тяжело обрушилась на лицо Чжуан Мосинь, заставив её отшатнуться и склонить голову, а левая щека онемела от серии жгучих ударов.

Стоявшая напротив вторая молодая актриса выглядела самодовольной и даже не пыталась этого скрывать, в то время как Чжуан Мосинь испытывала лишь беспомощность.

Она смирилась с тем, что от пощёчин по сценарию не увернуться, но больше всего её угнетало то, что партнёрша самовольно меняла реплики. Этот дубль был заведомо обречен на провал, а ей предстояло получить по лицу уже в четвёртый раз, впустую растрачивая драгоценное время и плёнку.

— Стоп, стоп, стоп!

Не дожидаясь, пока Чжуан Мосинь сыграет дальше, режиссёр вскочил на ноги, потеряв всякое терпение, и закричал:

— Лю Юань, что с тобой не так?! Сколько раз тебе повторять?! Когда ты обнаруживаешь, что твой жених спутался с твоей лучшей подругой, ты должна испытывать шок и боль, а не ярость! Посмотри на себя! Ты орёшь так, будто рушится мир, и готова убить соперницу вместе с собой! По-твоему, это значит, что горе сильнее гнева?! И откуда ты вообще взяла эту реплику?! Ты что, думаешь, что снимаешься в драме по роману Цюн Яо?!

— Режиссёр~ ну не надо так сердиться, я просто пытаюсь лучше прочувствовать образ! Мне кажется, эта фраза куда лучше передает эмоции персонажа! Давайте оставим мой вариант! Режиссёр~

Лю Юань изогнулась в форме буквы S, принявшись кокетливо ластиться к молодому режиссёру, однако в самом её тоне не допускалось никаких возражений.

Чжуан Мосинь передернуло от омерзения, и она невольно ёжилась.

Режиссёр испуганно отшатнулся, его лицо мгновенно побагровело от гнева, но он не смел переходить дорогу женщине главного инвестора. В конце концов, махнув рукой на всё, он бросил:

— Делайте что хотите! Все службы, внимание, дубль номер два!

Аппаратуру установили заново, и стоило только объявить начало съёмки, как несколько софитов одновременно погасли.

Режиссёр, балансировавший на грани нервного срыва, швырнул сценарий на землю и взревел:

— Что опять?! Чем занят осветитель?!

Главный осветитель, мужчина лет пятидесяти, понятия не имел, что случилось, и, обливаясь холодным потом, побежал проверять оборудование.

Почувствовав, что атмосфера накалилась до предела, режиссёр просто бросил всё и объявил временный перерыв, пока софиты не будут починены.

Чжуан Мосинь с облегчением выдохнула, покинула съёмочную площадку и направилась в зону отдыха. Если бы её продолжили бить в том же духе, она бы и сама уже не выдержала.

К ней тут же подбежала молодая помощница Цзяо Цзяо, осторожно прикладывая к её лицу смоченный холодной водой платок, и сочувственно запричитала:

— Сестра Чжуан! Перетерпите пока так, это я недоглядела, я сейчас же пойду куплю мазь и охлаждающие патчи!

Чтобы передать дух эпохи, сегодняшние сцены снимали в заброшенном учебном заведении на окраине. Вокруг простиралась глушь, до ближайшего города было далеко, и достать что-либо оказалось крайне сложно.

Чжуан Мосинь торопливо остановила терзаемую угрызениями совести помощницу, сделав одной рукой умоляющий жест:

— Маленькая Пельмешка, никуда не ходи. Ты у меня единственная ассистентка, если уйдешь, некому будет даже отстоять для меня коробочку с обедом.

— Но… но… — из-за волнения помощница слегка заикалась.

Чжуан Мосинь поднялась на ноги и вернула её на место:

— Ничего страшного, какая же съёмка обходится без травм? Глушь кругом, девушке одной идти небезопасно. Наверное, у реквизиторов найдется что-нибудь из запасных средств, потом попросим у них. Маленькая Пельмешка, принеси мне зеркальце.

Отвлекшись на разговор, Чжуан Мосинь чуть сильнее надавила платком на левую щеку и невольно тихонько охнула от боли.

Ассистентка по прозвищу Пельмешка устроилась на эту работу всего два месяца назад и совершенно не имела опыта, а потому впала в полную растерянность и теперь беспрекословно выполняла любые указания начальницы, неуверенно извлекая из большой сумки симпатичное карманное зеркальце.

Чжуан Мосинь взяла его, посмотрелась в отражение и горько усмехнулась:

— Какая силища, я уж и сама начинаю сомневаться, не увела ли я у неё парня на самом деле.

Левая половина её лица заметно опухла, а на нежной коже отпечаталось несколько багрово-синих следов от пальцев.

— Сестра Чжуан! Да эта Лю Юань просто цепляется без всякой причины! Почему вы не злитесь?! Нет, я должна пойти и поговорить с режиссёром! Нельзя больше позволять ей распускать руки!

Пельмешка злилась и одновременно переживала, коря свою излишне миролюбивую начальницу, и уже собиралась идти добиваться справедливости.

Эх… Если бы режиссёр мог её укротить, разве стала бы та вести себя настолько нагло?

Чжуан Мосинь знала, что её прямолинейная помощница там лишь набьёт шишки, и поспешно снова удержала её:

— Послушай себя: чуть что — сразу в бой. Сначала найди лекарство, это куда важнее, скоро ведь грим поправлять.

Пельмешка тут же забеспокоилась и помчалась искать реквизиторов.

— Госпожа Чжуан, ледяная минеральная вода, пожалуйста.

Сзади протянули пластиковую бутылку. В этот момент влажный платок Чжуан Мосинь уже нагрелся и больше не помогал охлаждать кожу, а щека снова начала ныть, так что бутылка с ледяной водой оказалась поистине спасительным средством.

Она с благодарностью улыбнулась сотруднице съёмочной группы:

— Спасибо.

На сотруднице была самая обычная футболка и бейсболка, но стройная и гармонично сложенная фигура выдавала в ней молодую женщину.

Услышав благодарность, она на мгновение замерла, еще ниже надвинула козырек кепки, кивнула и быстрыми шагами удалилась.

Чжоу Инчжэ бежала так, словно спасалась бегством, пока не скрылась в слепой зоне, откуда Чжуан Мосинь уже не могла ее разглядеть. Там она не удержалась и снова выглянула, чтобы посмотреть на Чжуан Мосинь, а во взгляде её сквозили глубокая зрелость, усталость и легкая растерянность.

В молодом теле скрывалась старая душа.

Она умерла в свой сороковой день рождения посреди мучительной ярости и нежелания сдаваться, а следом переродилась в той самой убогой съёмной квартире, где жила в восемнадцать лет.

В тот момент, когда она очнулась, в ее памяти всплыли не жгучая обида и не жажда мести, а лишь одно желание — немедленно увидеть Чжоу Инчжэ, близкую подругу, перед которой она была столь сильно виновата в прошлой жизни.

В минувшей жизни они сблизились благодаря съёмкам, их характеры и увлечения совпали, и они стали искренними, доверяющими друг другу лучшими подругами. Чжуан Мосинь отличалась мягким и чутким нравом и искренне хорошо относилась к Чжоу Инчжэ.

Однако в те времена у Чжоу Инчжэ была таинственная возлюбленная из актерских кругов, которая, с одной стороны, наотрез отказывалась афишировать их романтические отношения перед публикой, а с другой — ревностно запрещала Чжоу Инчжэ сближаться с другими женщинами.

Ради любимого человека Чжоу Инчжэ всегда выкладывалась без остатка. Почти всё её время, деньги, силы и забота уходили на эту девушку, и она бессчётное число раз отсутствовала рядом именно тогда, когда Чжуан Мосинь нуждалась в помощи.Она думала, что у неё еще есть много времени на искупление, однако небеса завидуют красавицам — Чжуан Мосинь внезапно погибла в результате несчастного случая на пике своей карьеры, когда ей было всего тридцать пять лет.

Чжоу Инчжэ лишь в самую последнюю минуту перед смертью узнала, что уход Чжуан Мосинь был не только вовсе не случайностью, но и имел самую прямую и тесную связь с ней самой! Это она погубила её!

В глазах заалели кровавые слёзы, Чжоу Инчжэ терзали смешанные чувства раскаяния и ненависти, и она умерла с открытыми от обиды глазами!

В момент перерождения они с Чжуан Мосинь уже десять лет как находились по разные стороны бытия! Но в это время Мо Синь была еще жива! Чжоу Инчжэ была бесконечно благодарна небесам.

Немедленно увидеть её! Это желание было слишком сильным! Его невозможно было сдержать! Чжоу Инчжэ тут же бросила все дела и, преданно следуя зову собственного сердца, оказалась рядом с ней.

Стоило ей только прийти, как она увидела, что Чжуан Мосинь обижают. Чжоу Инчжэ до боли стиснула зубы от гнева, ей так и хотелось броситься вперед и с помощью фирменной техники сокрушительных парных ударов ногами отправить задирающую нос Лю Юань в полет, да так, чтобы та ревела, побежав домой к мамочке!

Возможно, в юности Чжоу Инчжэ поступила бы именно так — в те времена у нее был прямой и вспыльчивый характер, и она частенько оставляла отпечатки своих подошв на лицах ублюдков, которые ей не нравились.

Однако теперь она уже успела познать ослепительную славу и падала на самое дно кромешного ада, ее ум давно окреп — разве стала бы она снова действовать опрометчиво и доставлять Чжуан Мосинь лишние хлопоты?

Видя, что этот бездарный режиссер собирается продолжать, Чжоу Инчжэ испытывала жгучую жалость к Чжуан Мосинь. Охваченная гневом, она тихонько перекусила проводок и погасила несколько вспомогательных ламп — теперь о продолжении съемок нечего было и думать какое-то время, что как раз было ей на руку для кое-каких дел.

Она уже встречала раньше младшую помощницу Чжуан Мосинь: это была добрая и преданная хорошая девочка, к сожалению, не слишком подходившая на роль ассистентки, и только мягкий характер Мо Синь позволял ей во всем проявлять снисходительность.

В этой жизни ее вполне можно было бы хорошенько выучитьмуму-разуму, но на это потребовалось бы время. А до тех пор, пусть искуплением послужит то, что она возьмет на себя ту работу, с которой маленькая помощница временно не справлялась! Твердо решив это, Чжоу Инчжэ повернулась и отправилась на поиски завхоза — руководителя Ван Цзу.

Поскольку съемочная группа снимала молодежную мелодраму без боевых сцен, в основном они запаслись средствами для защиты от жары и охлаждения, а вот лекарств от ушибов и растяжений было действительно немного.

Руководитель Ван был кое-что понаслышку осведомлен о съемках этого утра, но он никак не ожидал, что даже новоиспеченная обладательница премии за лучшую женскую роль Чжуан Мосинь подвергнется травле.

Только что помощники Лю Юань унесли все ограниченные запасы охлаждающих пластырей и обезболивающих мазей. Он знал, что Лю Юань — блатная девица, которую силой протолкнули спонсоры, — разве он не видел, что даже сама обладательница титула королевыэкрана ей не ровня? Разумеется, он не смел чинить препятствия. И тут как раз новая девочка-разнонорабочая сказала, что повредила руку и тоже просит охлаждающий пластырь, так что он как раз мог отправить ее сбегать купить кое-что.

Обычным работникам съемочной группы машины не полагались, поэтому у поселка одолжили старый велосипед, чтобы тем было удобнее бегать по поручениям. Руководитель Ван небрежно махнул рукой, и разваливающийся велосипед стал единственным средством передвижения для Чжоу Инчжэ.

В прошлой жизни Чжоу Инчжэ была одной из немногих звезд золотого века боевых искусств и работала с бесчисленными съемочными группами, так что ей не впервой было видеть подобную грязь.

Не тратя времени на долгие разбирательства с бесстыдством Лю Юань, флюгерством руководителя Вана и ужасными условиями работы съемочной группы, Чжоу Инчжэ прикинула время, взгромоздилась на старый велосипед марки Летающий Голубь, который скрипел на все лады, и изо всех сил помчалась в город под палящим солнцем.

Обычные охлаждающие пластыри продавались на каждом шагу, но Чжоу Инчжэ вовсе не собиралась покупать их.

У Мо Синь был легкий характер, она не любила доставлять людям хлопоты и не предъявляла высоких требований к еде, одежде и вещам.

Только старая подруга со стажем Чжоу Инчжэ знала, что та ужасно привязана к прошлому и питает слабость ко многим старым брендам отменного качества. Раз уж она об этом знала, то, конечно же, должна была подарить Мо Синь то, что та любила больше всего!

Хотя лето в северных городках не было таким удушающе жарким, как на юге, ближе к полудню температура воздуха тоже поднималась до небывалых высот. Солнце безжалостно пахло землю; кроме ровного асфальта, вокруг расстилались лишь сорняки да заброшенные пустыри. На дороге не было прохожих, и лишь изредка с гулом проносились грузовики, поднимая тучи пыли.

Лицо Чжоу Инчжэ покраснело от палящих лучей, пот постепенно пропитал одежду, но на душе было тепло.

Она снова вспомнила прошлую жизнь: тогда она сорвала спину на съемках, а ее девушка находилась за границей и отказывалась возвращаться из-за какого-то второстепенного показа мод.

Теперь, вспоминая об этом, она даже сомневалась, действительно ли та женщина участвовала в каком-то мероприятии. Впрочем, сердце Чжоу Инчжэ уже превратилось в лед, и ее больше не терзали тоска и непонимание.

Из-за своей девушки она давным-давно разругалась с семьей. Днем, среди суеты фанатов и прессы, это еще как-то переносилось. Но когда вечером рассеивалась суетная мишура, Чжоу Инчжэ оставалась лицом к лицу с холодными белыми стенами больницы и ощущала лишь одиночество.

Именно тогда появилась Чжоуан Мосинь, которая уже носила звание народной кинозвезды.

В руках она держала термос с теплым куриным супом, притворившись местной деревенской Цюцзы из семьи Лао Ваня, чтобы ей удалось проскользнуть через больничный черный ход.

Чжоуан Мосинь была очень занята, поэтому могла приходить с супом по вечерам в разное время и задерживалась всего минут на десять, после чего должна была уходить. Однако эта короткая встреча стала для Чжоу Инчжэ главной ежедневной отрадой в те дни...

При этой мысли глаза Чжоу Инчжэ защипало, она протянула руку и, проведя по лицу, с удивлением обнаружила, что уже залита слезами. Помотав головой и прогнав воспоминания, она изо всех сил налегла на педали, спеша в уездный городок.

Двадцать минут спустя она наконец увидела первую аптеку, но, к сожалению, аптечный пункт на стыке города и деревни оказался слишком маленьким, и в нем не было нужной ей марки.

В спешке выбежав из магазина, Чжоу Инчжэ сняла пропитавшуюся потом бейсболку и повесила ее на руль. Купив бутылку минеральной воды, она залпом выпила больше половины, остатки вылила себе на голову и продолжила путь к центру города.

В нескольких аптеках по дороге нужного товара тоже не оказалось, так что Чжоу Инчжэ пришлось ехать напрямую в самую большую аптеку во всем городе, где ей наконец посчастливилось сделать покупку.

Ей некогда было отдыхать, и она помчалась обратно на велосипеде. Даже при том, что она крутила педали с бешеной скоростью, обратно на съемочную площадку она вернулась лишь полтора часа спустя.

Съемочная группа вызвала электрика, ремонт подходил к концу, и съемки можно было возобновить с минуты на минуту. Чжоу Инчжэ оставила велосипед в стороне, схватила лежавшие в корзине мази с охлаждающими пластырями и побежала отдавать их Чжуан Мосинь.

http://bllate.org/book/39969/5067217

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь