Готовый перевод Custom Boyfriend App / Приложение «Идеальный парень»: Голографическая любовь: Глава 6

Солас сейчас был одет в куртку-ветровку в ярко выраженном современном стиле, и на фоне пересекающихся ран это производило еще более сильное визуальное впечатление.

Картина была кровавой, Лю Цинси машинально прикрыл глаза, но уже в следующую секунду пришел в себя, наощупь открыл пузырек с лекарством и, прищурившись, осторожно вылил его на рану Соласа.

Когда зеленая жижа впиталась, Солас взял со стола чистую марлевую салфетку и вытер руку — там, где сошла жидкость, кожа осталась гладкой и чистой, как прежде.

— Удивительно, — Солас приподнял бровь.

Лю Цинси с облегчением выдохнул.

— Услуга за услугу, — Солас опустил рукав и достал из ящика стола золотую поясную бирку. — Возьми ее.

Подобную поясную бирку Лю Цинси уже видел на поясе у Маулдера. Вот только та, что была у него в руках, с обеих сторон оказалась абсолютно пустой, без каких-либо высеченных иероглифов.

Солас сказал:

— Нам еще многое не довелось обсудить, но сейчас уже глубокая ночь. Эта поясная бирка обладает функцией телепортации, так что в следующий раз, когда у тебя будет время, приходи снова.

Лю Цинси не знал, зайдет ли он в игру еще хоть раз в будущем, но, немного поколебавшись, всё же принял ее.

В завершение Солас предложил ему распаковать два подарка-сюрприза, лежавших на столе.

Лю Цинси уже много лет ничего не распаковывал, и его сердце вдруг забилось, как барабан, совсем как в детстве. В итоге он распаковал складной армейский нож и розовый заколку-бантик. Из-за боязни крови он отдал нож Соласу, а бантик оставил себе.

— Спасибо, — искренне произнес Лю Цинси.

Солас ответил:

— Их выдают на службе, за что ты меня благодаришь?

Лю Цинси молча улыбнулся, прикрепил большой бантик к себе на макушку, зажал в руке искрящуюся волшебную палочку, которую ему всучил Солас, и попрощался с ним.

Приподняв полог шатра, он вышел из голографической игры.

Искусственный интеллект изучит его поведенческие паттерны во время игры, возьмет на себя его дальнейшие действия и постарается не совершать судьбоносных выборов — это называется переходом в режим ожидания. В следующий раз, когда он войдет в игру, система считает этот фрагмент воспоминаний с минимальным объемом информации.

Уже за полночь, ему пора спать.

……

Только перевалило за час ночи, как Спайн снова появился у палатки Соласа и окликнул стоявшего у входа стражника в доспехах и с мечом по имени Циншань:

— Заходим вместе, у него, должно быть, тоже найдется дело к тебе.

За длинным письменным столом Солас дочитал последний документ и поднял взгляд на вошедших:

— Закончили смену?

Спайн воскликнул:

— Да чтоб тебя, если бы не тот самый критический момент на совещании, когда ты прислал мне сообщение велеть подготовить какие-то рождественские подарки, из-за чего мне потом пришлось потратить вдвое больше времени на разбор тогдашних материалов, я бы уже давно был свободен. С каких это пор в нашем хладнокровном отделе завелись рождественские подарки? Ты знаешь, сколько связей мне пришлось задействовать, чтобы сначала найти эти подарки, а потом упаковать их в коробочки?

Солас ответил:

— Благодарю за труд.

Спайн беззастенчиво уселся за стол:

— Это ему в подарок?

Солас не стал отрицать:

— Когда он отвлекался, его взгляд задерживался на рождественской елке у входа целых две секунды, так что Рождество для него наверняка имеет особый смысл.

— Угу, — произнес Спайн. — Выяснил что-нибудь?

— Нет, он очень интересен.

Солас пододвинул к самому краю стола полоску бумаги с написанными на ней цифрами, кивнул в сторону стражника и сам принялся крутить в пальцах армейский складной нож:

— Пробей происхождение данных этого аккаунта.

Стражник Циншань посмотрел на бумажку:

0723-10212252849.

Солас, вертя в руках складной нож, приставил его к матово-черной ткани на правом рукаве, словно о чем-то раздумывая:

— Если он — голографический неигровой персонаж, то в следующий раз, когда он придет, сходи к барьеру и встреть его.

Циншань принял приказ, но, не дождавшись продолжения спустя какое-то время, снова посмотрел на Соласа и с опаской спросил:

— А если он — Игрок?

Спайн покачал головой, тяжело вздохнул, громко захлопал в ладоши и произнес:

— Отличный вопрос. Игрок, в одиночку забредший в наши земли.

Одинокие хлопки эхом разнеслись по палатке.

Циншань не мог понять его истинного отношения и перевел взгляд на Соласа, который продолжал немигающе смотреть на собственный рукав.

Солас поджал тонкие губы, словно наконец отыскал нужное место, вскинул складной нож и вонзил его в руку. В тот же миг хлынула кровь, предплечье задрожало, как челнок на ткацком станке, но сам он, казалось, вовсе не чувствовал боли, с жестоким хладнокровием полоснув лезвием до самой запястной кости — линия разреза точь-в-точь повторяла форму прежней раны.

С глухим стуком нож упал на столешницу. Солас нахмурившись уставился на рану на руке, и под звуки капающих на пол тяжелых капель крови произнес:

— Если это Игрок, просто убей его.

Шеф во главе угла

Железная сила воли, магнитная кровать.

На следующий день Лю Цинси снова проспал. При будильнике на семь часов он встал лишь в семь пятьдесят.

Спрыгнув с кровати, он убрал голографическое устройство в шкаф. На утренние процедуры ушло пять минут, как раз успев к тому моменту, когда несколько соседей по комнате в спешке собирались на первую пару.

Снизу Лян Ся, наполовину сонный и безуспешно пытаясь пригладить растрепавшиеся во сне темные волосы, виновато и украдкой косился на Лю Цинси.

Прошлой ночью, возвращаясь после полуночи домой, он случайно столкнулся с двумя другими соседями, которые только что вернулись с дискотеки. Бар, где они гуляли, находился прямо возле университета, и в той атмосфере умопомрачительного света и грохочущих басов им всучили несколько любовных писем — все они предназначались для передачи Лю Цинси.

Заметив, что Лян Ся ведет себя более развязно и вроде бы ближе всех общается с Лю Цинси, те принялись суетиться и всучили всё разом.

— С чего бы это людям носить с собой любовные письма на дискотеку? — недоумевал Лян Ся.Сосед махнул рукой:

— Эх, да они просто узнали, что мы соседи Лю Цинси, и решили, что упускать такой шанс нельзя, прямо на месте и написали...

Картина вырисовывалась настолько прекрасная, что Лян Ся даже боялся представить её:

— Откуда они вообще узнали, что вы соседи Ло Шэнь?

Сосед почесал затылок:

— Ну... болтали-болтали да и выяснили. Стали сверять личности — оказалось, однокурсники. Сверили факультеты — выяснилось, что я с голографического. Спросили, знаю ли я Ло Шэнь, ну... мы перепили и всё выложили.

То, что Лю Цинси смог прославиться на всю школу и даже за её пределами, произошло отнюдь не только благодаря безупречной успеваемости — куда большую роль сыграло его сногсшибательное, божественное лицо.

Его кожа имела яркий холодный беловатый оттенок, словно вымытый лунным светом прохладный нефрит. На фоне безупречных черт лица брови казались темными и изящными, словно далёкие горы, а зрачки отливали прозрачным янтарным золотом, способным отражать солнечный свет, но совершенно лишённым тепла.

Человек с таким отрешенным, подобным высокогорному снежному лотосу темпераментом, опуская взгляд, вдруг неизъяснимо преображался, становясь удивительно послушным, и этот контраст просто зашкаливал.

После того как скриншоты его фотографий со школьной стены признаний разлетелись по социальным сетям, он стремительно стал популярен, а его имя и специальность быстро раскопали.

К этому прибавился ореол престижного учебного заведения и блестящих оценок, окончательно завороживший окружающих, и в какой-то момент толпы людей стали пробираться в школу, чтобы украдкой взглянуть на него или взять интервью.

Обсуждения его персоны в сети вырывались в тренды: появлялись всевозможные глубокие расследования, инсайдерские истории; кто-то делился размытыми шпионскими снимками из библиотеки, разбирая строение его черепа, а кто-то вдохновенно рассуждал о мимолётной встрече, уверяя, что вживую он выглядит ещё потрясающе, да и характер у него просто золото.

Но что же главный виновник всех этих разговоров? Сам он об этом даже не подозревал.

Лю Цинси ходил на пары, занимался проектами и участвовал в соревнованиях, как и прежде. На улице к нему всё чаще начали неожиданно приставать с просьбами дать WeChat или взять интервью. Он слегка недоумевал, впрочем, не пытаясь выяснить причины, и неизменно холодно всем отказывал. Судя по такому абсолютно равнодушному отношению, его с самого детства донимали всевозможными «приставаниями», к которым он давно привык.

И правда, обыватели суетятся в суете мирской. Но высокогорный цветок не интересуется мирскими делами и не вкушает земной пищи.

Несмотря на то что они были соседями по комнате, Лян Ся всё же испытывал определенный трепет перед этим «божеством».

Стоило ему увидеть, что среди подсунутых соседями любовных писем затесались даже послания от мужчин, как они тут же показались ему обжигающе горячими. Сам он — бывалый игрок на любовном фронте — неведомо почему покраснел и в панике отбросил их прямо в лицо соседям.

На божество можно лишь издалека смотреть, но нельзя недозволенно касаться! Он даже передачу любовных писем почитал за осквернение святыни с помощью знакомств, не говоря уже о том, чтобы позволить самому понятию гомосексуализма проникнуть в отрешенный от мирской суеты разум человека, занятого исключительно наукой.

Если бы Лю Цинси взял в руки те любовные письма и, нахмурившись, серьезно спросил его, что всё это значит, Лян Ся наверняка был бы готов провалиться сквозь землю от стыда.Два соседа по комнате держали в руках кружки с зубными щетками и, переглядываясь, многозначительно подмигивали ему, призывая поскорее отнести любовное письмо.

Лян Ся так усердно трепал себя за волосы, что у него заболела рука. Бросив косой взгляд на Лю Цинси, который как раз собирал рюкзак, он отметил про себя: тот был стройным и высоким, а двигался быстро и споро — вся его жизнь состояла из высокой эффективности и неиссякаемой энергии, в то время как сам он оставался абсолютно слеп к окружающему их скрытому напряжению.

Стоило Лян Ся немного помедлить, как Лю Цинси уже закинул рюкзак на одно плечо, положил телефон и собрался уходить.

Лян Ся больше не мог терзаться сомнениями и поспешно окликнул его:

— Цин-гэ, ты в Сэньцзэ?

— Угу.

Услышав это, собеседник даже не замедлил шагов. Коротко бросив ответ, он по-прежнему широким шагом направился к выходу из комнаты. Проходя мимо кровати Лян Ся у самой двери, его силуэт быстро скрылся из виду, оставив после себя лишь едва уловимый аромат мыльного дерева, витающий в воздухе.

Лян Ся так и остался стоять с приоткрытым ртом, а оба соседа с грохотом закрыли лица руками.

Надеяться, что недоступный цветок на вершине скалы потратит хоть секунду своего времени ради тебя — было очевидно, что это невозможно.

……

Лю Цинси почти опаздывал.

Рабочий день в Сэньцзэ начинался в девять утра, а дорога на общественном транспорте занимала целый час.

Позавтракать он не успел, и в желудке неприятно сосало. Инстинктивно протянув руку, чтобы помассировать живот, он тут же, едва коснувшись его, невольно вспомнил странное ощущение от вчерашних прикосновений чужого мужчины к его боку.

В горле слегка пересохло. Достав из сумки маленькую булочку, он закинул ее в рот и принялся жевать, надув щеки.

Время в дороге пролетело мгновенно. В метро телефон тихонько завибрировал. Тело Лю Цинси напряглось, но спустя пару секунд он всё же решил взглянуть на сообщение — его прислал вовсе не тот человек:

[Система: Дорогой Игрок, зайдёшь ли ты сегодня в игру? Скорее приходи, давай вместе жестоко поиздеваемся над мужчинами~ Сорвём с него всю одежду, растопчем его тело, обманем его чувства!]

Лю Цинси расслабился, перечитал смс несколько раз, после чего уголки его губ изогнулись в улыбке, и он погасил экран телефона.

У него больше не было времени на игры, но воспоминаний о прошлой ночи уже хватило с лихвой.

Лю Цинси всегда умел приходить вовремя: когда он добрался до Отдела цензуры Сэйдзэ, на часах было ровно восемь пятьдесят девять.

Он уже успел привыкнуть к рабочему стилю этого отдела — изолированному и отчужденному. Вокруг постоянно кто-то сновать туда-сюда, мелькали тени, но никто не интересовался, зачем он пришел, а коллеги даже не обменивались друг с другом взглядами или приветствиями.

Трудно было представить, каким человеком должен быть начальник этого отдела.

Лю Цинси сидел в зоне ожидания, размышляя о том, что через пару минут снова постучится в дверь к генеральному директору Юаню, как вдруг прямо над его головой раздался женский голос:

— Молодой человек, вы снова здесь. Кого вы ищете?

http://bllate.org/book/39968/5067092

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь