Готовый перевод After He Lost All Hope, He Finally Loved Me / Когда я потерял всякую надежду, он наконец полюбил меня: Глава 3

От предрешённой судьбы не уйти. В то мгновение, когда на пороге возник Цинь Юйчи, Линь Шу ощутил удушливое отчаяние.

То, что он пропустил злополучный банкет, не помогло повернуть вспять стрелки часов и обмануть рок. Бянь Синлань всё равно увязнет в отношениях с Тао Цзытянем. А сам он, Линь Шу, обречён на встречу с Цинь Юйчи.

Линь Шу скосил глаза вправо. Юный Тао Цзытянь, совершенно не привыкший к подобной обстановке, сидел бледный как полотно. Бянь Синлань приобнимал его за плечи, успокаивающе похлопывая.

Почувствовав на себе взгляд друга, Синлань мимолётно повернул голову, но тут же виновато отвёл глаза, словно его поймали на месте преступления.

Всё сходилось. Без ведома Бянь Синланя Цинь Юйчи ни за что бы здесь не появился. Но вот зачем он пришёл? Линь Шу не знал. В одном он был уверен твёрдо: дело точно не в нём.

Финальные аккорды «Кислорода» оборвались ровно в ту секунду, когда гость переступил порог. Линь Шу, нацепив маску абсолютного равнодушия, отвернулся и уставился на стоявшего перед ними певца.

— О, а вот и наш великолепный лауреат кинопремий пожаловал! — преувеличенно бодро воскликнул Бянь Синлань.

— Президент Бянь.

Цинь Юйчи вежливо кивнул остальным в знак приветствия. В его сдержанной полуулыбке сквозила гордость, но без тени высокомерия — жест истинного джентльмена.

Между Бянь Синланем и Линь Шу как раз оставалось свободное место. Цинь Юйчи невозмутимо подошёл и сел ровно посредине, оказавшись справа от Линь Шу. На госте было длинное чёрное пальто, украшенное ручной вышивкой — искусным волчьим оскалом, выполненным в сложнейшей технике сучжоуского шёлка.

Будучи заметно крупнее и шире Линь Шу в плечах, Юйчи невольно потеснил его, и их предплечья соприкоснулись. Даже сквозь плотную ткань одежды это мимолётное прикосновение показалось Линь Шу невыносимым. В его голове завыла тревожная сирена, а сердце бешено заколотилось о рёбра.

Линь Шу сжал губы и, стараясь не выдать своего смятения, слегка отодвинулся. Он протянул руку и приобнял сидевшего слева юношу.

— Как тебя зовут? — негромко спросил он, склонившись к самому уху паренька.

Тот был совсем новичком в элитном клубе «Священное сердце» и от неожиданности едва не отшатнулся, но вовремя справился с собой.

— Господин Линь, зовите меня Сяо Бай, — робко прошептал он.

Линь Шу притянул его к себе ещё ближе.

— С этой минуты прижмись ко мне. Сделай вид, что мы очень близки.

Сяо Бай никогда не сталкивался с подобными просьбами. От страха у него мелко задрожали плечи, но перечить влиятельному гостю он не смел.

— Не бойся, я тебя не трону, — мягко пояснил Линь Шу. — Но если сегодня подыграешь мне как надо, я заплачу тебе вдвое больше, чем ты получаешь в клубе за месяц.

Едва он договорил, как сбоку раздался глубокий голос:

— Господин Линь.

Линь Шу заговорщически подмигнул Сяо Баю.

Парень мгновенно сориентировался: положил голову ему на плечо и всем телом прильнул к его груди, напоминая хрупкий, беззащитный вьюнок. Линь Шу даже не подумал ответить на обращение соседа. Он лишь одарил Юйчи ледяным, пренебрежительным взглядом, после чего демонстративно отвернулся и принялся что-то шептать на ухо Сяо Баю, имитируя нежную близость.

Но даже сидя вполоборота, Линь Шу кожей чувствовал на себе чужой взор — обжигающий, тяжёлый, едва ли не смертоносный. Он прекрасно знал, что Цинь Юйчи пристально наблюдает за ним, ожидая ответа. Но Линь Шу упорно притворялся глухим. Ему элементарно не хватало духу обернуться, а в груди от паники всё сильнее сжимались невидимые тиски.

К счастью, неловкую паузу прервал Чэнь Ци. Растянув губы в угодливой улыбке, он спросил:

— Господин Цинь, какую песню хотите послушать? Наш исполнитель споёт всё, что пожелаете.

Только тогда Юйчи перевёл взгляд на сцену.

— «Кислород». Сможешь спеть?

Его голос прозвучал гораздо холоднее, чем прежде, в нём отчётливо угадывалось глухое раздражение.

Певец растерялся — надо же, два таких гостя выбирают одну и ту же вещь! Он замешкался, не зная, что ответить.

Решив, что парень просто не знает слов, Цинь Юйчи ровно добавил:

— Если не умеешь, ничего страш...

— Нет-нет, что вы, я умею! — поспешно перебил тот с заискивающей улыбкой. — Я просто немного удивлён. Дело в том, что господин Линь только что заказывал эту песню. Не ожидал, что и вам, брат Цинь, она так нравится. Какое поразительное совпадение.

— Вот как? Значит, господин Линь тоже её любит.

Голос Юйчи упал до едва различимого рокота — густого и глубокого, словно чашка эспрессо морозным зимним утром. Столь же горького и столь же манящего.

Сердце Линь Шу пропустило удар, а пальцы, сжимавшие бокал, мелко задрожали. Чтобы хоть как-то совладать со стихийным смятением, он мёртвой хваткой вцепился в плечо Сяо Бая.

Золотая молодёжь, стареющие боссы, мелкие старлетки и эстрадные певцы — со стороны эта компания выглядела как сборище для банальной пьянки и разврата. Однако из-за Линь Шу атмосфера в VIP-кабинете сделалась невыносимо натянутой.

Вообще-то Чэнь Ци планировал устроить куда более пикантное веселье. Прослышав о слабости президента Линя к симпатичным юношам, он даже распорядился пригласить несколько изящных, почти женственных мальчиков, которые ждали своего часа за дверью.

Но стоило появиться Цинь Юйчи, как Линь Шу замкнулся в себе. Он высокомерно игнорировал любые попытки завязать разговор и лишь продолжал демонстративно ласкать прижавшегося к нему паренька.

Линь Шу восседал в самом центре дивана с таким грозовым выражением лица, будто готов был в любую секунду разразиться бурей. Остальные гости притихли. Они вели благопристойные беседы вполголоса и больше не смели развязно подшучивать над обслуживающим персоналом. В итоге шумная вечеринка превратилась в унылый сольный бенефис несчастного певца.

Тот исполнил подряд несколько слезливых баллад, отчего обстановка в комнате стала и вовсе погребальной. Пытаясь угодить изысканным вкусам Линь Шу и Цинь Юйчи, музыкант уже приготовился затянуть очередной хит под названием «Он меня не любит».

Чэнь Ци, который так и не смог продвинуться в деловых вопросах, а теперь ещё и в неформальной обстановке был вынужден подстраиваться под капризы Линь Шу, окончательно потерял терпение. Всю накопившуюся злость он выместил на ни в чём не повинном исполнителе:

— Заткнись и выметайся отсюда!

Музыка мгновенно оборвалась.

Певец, не понимая, в чём провинился, испуганно сжался и умоляюще посмотрел на Бянь Синланя, ища защиты у собственного босса.

Бянь Синлань, несмотря на свою сомнительную репутацию и неразборчивость в связях, на людях всегда горой стоял за своих подопечных. В отличие от неотесанного Чэнь Ци, он мягко произнёс:

— Ступай отдыхать, ты сегодня отлично поработал. Обязательно завари себе чаю из лоханго, побереги связки.

Услышав слова покровителя, юноша заметно расслабился. Благодарно улыбнувшись, он поклонился и поспешил поскорее ретироваться из кабинета.

С уходом певца в комнате воцарилась звенящая тишина. Вопросы к Линь Шу задавать никто не решался, поэтому все взоры обратились к более сговорчивому Бянь Синланю.

— Синлань, а что за прелесть рядом с тобой? Не хочешь представить? — подал голос Се Цицзюнь.

Этот тип во всём потакал порокам Синланя. Заметив, как лихо раскрутилась Развлекательная компания «Южные тени», Се Цицзюнь поспешил основать собственное агентство талантов. Правда, знающие люди прекрасно понимали: это предприятие было не столько бизнесом, сколько элитным борделем, где всё решалось через постель.

Се Цицзюнь давно уже плотоядно поглядывал на нежного, словно спелый персик, юношу, которого Синлань притащил с собой.

— Малыш, поздоровайся со всеми. Не бойся, — ласково подтолкнул его Бянь Синлань.

Тао Цзытянь, слегка дрожа, поднялся со своего места и вежливо поклонился гостю:

— Здравствуйте, господин Се. Меня зовут Тао Цзытянь.

— Тао Цзытянь?.. — Се Цицзюнь прищурился, припоминая. — Какое знакомое имя. Твой младший брат — Тао Лянь?

Юноша побледнел ещё сильнее, но выдавил из себя улыбку:

— Да, всё верно.

— А-а, так ты тот самый безродный ублюдок из семейства Тао, которого они прячут от чужих глаз? — С лица Се Цицзюня мгновенно слетела вежливость, уступив место откровенному презрению. — Тао Лянь всё уши прожужжал, какой у него невинный старший братец. Но раз уж ты умудрился запрыгнуть в постель к Синланю, святошу из себя строить точно не стоит.

Цзытянь застыл, не зная, куда деваться от стыда. Его фальшивая улыбка окончательно погасла. Он беспомощно посмотрел на Бянь Синланя, безмолвно моля о заступничестве.

У Бянь Синланя сейчас вовсю бушевал период первой влюблённости, так что оставлять своего фаворита на растерзание он не собирался. Усадив растерянного паренька к себе на колени, он лениво бросил:

— Эй, хорош тебе. Не обижай моего Персика.

Голос его звучал мягко, без малейшей угрозы. Синлань защищал юношу так, словно тот был дорогой домашней зверушкой. Когда приятели в шутку пинают твоего любимого шпица, ты, конечно, оттащишь его в сторону и погладишь, но всерьёз ссориться из-за этого ни с кем не станешь.

— Твой Персик, значит... — Се Цицзюнь похотливо ощерился, напоминая пускающего слюни кобеля. — Надо же, без году неделя вместе, а ты уже за него зубы скалишь. Слышь, а когда дашь мне его «попробовать»?

Дзинь! — со звонким треском разлетелось стекло.

Бянь Синлань не успел открыть рот, как прямо перед ними разорвался снаряд из хрусталя. От неожиданности Тао Цзытянь испуганно вскрикнул и вжался в диван.

— Твою мать! Линь Шу, ты совсем головой поехал?! — взревел Се Цицзюнь, зажимая ладонью правую щёку.

Осколки бокала рассекли ему кожу, и сквозь пальцы обильно заструилась алая кровь.

Линь Шу, вложивший в этот бросок слишком много сил, почувствовал, как к горлу подкатила дурнота. Раздражённо потерев виски, он холодно приказал:

— Извинись перед Тао Цзытянем.

— Что?! Извиниться? Перед кем?! — Се Цицзюнь вытаращил глаза, не веря собственным ушам. — Ты требуешь, чтобы я извинялся перед этим выкидышем?!

Слово «выкидыш» заставило Линь Шу мгновенно потянуться к столу. Перехватив увесистую бутылку, он без раздумий швырнул её прямо в лицо обидчику. На этот раз прицел не сбился — удар пришёлся точно в лоб Се Цицзюню.

Раздался глухой стук, сменившийся истошным воплем. Спиртное брызнуло раненому в глаза, нещадно их выжигая. Парочка, сидевшая рядом с ним, испуганно шарахнулась в стороны, спасая свои дорогие костюмы от липкого алкогольного дождя.

Линь Шу поморщился от этого визга.

— Извинись, — повторил он, кривя губы от отвращения.

— Ах ты, сучёныш, да я тебя... А-а-а!

Договорить Се Цицзюню не дала тяжёлая хрустальная пепельница, прилетевшая прямиком в переносицу.

— Извинись, — ровным, безэмоциональным голосом робота повторил Линь Шу.

Лицо избитого превратилось в кровавое месиво. Он скрючился, завывая от боли и баюкая сломанный нос. Тёмная, густая юшка хлестала сквозь пальцы, пачкая дорогую обивку дивана вперемешку со стеклянным крошевом.

Изнеженные мажоры, никогда не видевшие столь яростной расправы, оцепенели от ужаса. В кабинете повисло гробовое молчание — никто не смел даже вздохнуть. Единственным, кто сумел сохранить самообладание, оказался Бянь Синлань.

Он прекрасно знал: если Линь Шу срывало резьбу, остановить его было невозможно. Нужно было срочно спасать положение, пока дело не кончилось убийством. Бянь Синлань метнулся вперёд и загородил собой хнычущего приятеля.

— Давай, извинись живо, — шикнул он на Се Цицзюня. — Шу-эр сегодня не в духе, не нарывайся.

— С какого хера я должен извиняться перед этой дешёвкой?! — Почувствовав себя в безопасности за чужой спиной, раненый снова окрысился.

Слово «дешёвка» резануло Линь Шу по ушам.

Не обращая внимания на вставшего на пути Синланя, он дотянулся до непочатой бутылки водки, намереваясь довершить начатое. Однако стоило ему замахнуться, как чья-то сильная ладонь мёртвой хваткой сомкнулась на его запястье.

— Не злись. Успокойся.

Цинь Юйчи мягко улыбался. В его голосе звучала небывалая, почти пугающая нежность.

На самом деле Линь Шу даже не злился. Ему просто стало противно смотреть на унижение Тао Цзытяня, а тратить слова на ничтожество вроде Се Цицзюня не хотелось. Вот он и выбрал самый доходчивый, пускай и топорный способ заткнуть мерзавцу пасть.

Но стоило Цинь Юйчи заговорить, как в груди Линь Шу разлилась острая, колющая боль. Этот человек был для него ядом. Одним своим присутствием он сводил на нет всю его хвалёную выдержку.

«Надо же... Он, оказывается, умеет разговаривать так ласково».

В прошлой жизни Линь Шу до самого смертного часа не удостоился от Юйчи ни единой крупицы тепла. А теперь, будучи для него совершенно чужим человеком, он получил эту нежность без малейших усилий.

Линь Шу поджал губы, проглатывая рвущуюся наружу горькую усмешку, и с силой вырвал руку из чужого захвата. Бутылка со стуком вернулась на стол.

Очевидно, держаться от Цинь Юйчи на расстоянии пушечного выстрела — единственное верное решение в этой жизни.

Отвернувшись, Линь Шу проигнорировал выжидающий взгляд Юйчи и обратился напрямую к перепуганному Цзытяню:

— Ты хочешь, чтобы он перед тобой извинился?

Паренёк, которого до сих пор трясло от страха, судорожно замотал головой:

— Нет-нет, не нужно! Всё в порядке... Спасибо вам, господин Линь.

— Хорошо.

Удовлетворившись ответом, Линь Шу слегка коснулся пальцами плеча Сяо Бая. Тот мгновенно всё понял: наполнил бокал тёмным ромом и бережно вложил его в ладонь покровителя.

Линь Шу сделал небольшой глоток, смакуя крепкий алкоголь так, словно дегустировал элитный чай. Его лицо оставалось безмятежным, а тёмные глаза — абсолютно пустыми. Можно было подумать, что секунду назад посуду об чужую голову колол кто-то другой, а вовсе не он.

В помещении повисла гнетущая, неестественная тишина. Гости были ошарашены этой резкой переменой: только что человек крушил всё вокруг в приступе ярости, и вот он уже сидит как ни в чём не бывало, точно в него на миг вселился бес, а теперь оставил в покое.

Каждый присутствующий теперь панически боялся издать хоть звук, страшась вновь навлечь на себя гнев непредсказуемого президента Линя.

Убедившись, что буря миновала, Бянь Синлань зажал стонущему Се Цицзюню рот ладонью и, взвалив его руку себе на плечо, потащил к выходу.

— Шу-эр, я отвезу этого придурка в больницу, — заговорил он примирительным тоном, каким обычно успокаивают капризных детей. — А ты отдыхай, пей. Потом Юйчи тебя домой доставит, договорились?

— Стоять, — Линь Шу поднял на него ледяной взгляд. — Если ты уедешь, кто позаботится о Тао Цзытяне?

Не дожидаясь ответа, он небрежно указал пальцем на одного из сидевших рядом мажоров:

— Ты. Забирай Се Цицзюня и проваливай.

Тот поспешно вскочил, перехватил окровавленного калеку и, крепко зажимая ему рот, угодливо закивал:

— Да-да, господин Линь. Всего хорошего, до встречи.

Когда за ними закрылась дверь, Линь Шу снова повернулся к Бянь Синланю:

— Твой ненаглядный Персик перепугался до смерти. Отвези его домой или покажи врачу.

— Ладно, ладно, сделаю как скажешь, — вздохнул Синлань.

Не понимая, какая муха укусила друга, он подхватил бледного как смерть Цзытяня под локоть и поспешил убраться восвояси.

После их ухода просторный VIP-кабинет показался полупустым.

«Линь Шу — законченный псих!» — пронеслось в головах Чэнь Ци и оставшихся бездельников, обменявшихся красноречивыми взглядами.

Сам же виновник переполоха продолжал молча, мелкими глотками осушать свой бокал. Постепенно, незаметно для всех, он прикончил целую бутылку рома.

С тихим стуком пустой хрусталь опустился на столешницу.

Чэнь Ци уже понадеялся, что на этом вечер окончен, и лихорадочно соображал, под каким предлогом поскорее смыться, как вдруг Линь Шу негромко произнёс:

— Пусть кто-нибудь споёт. Слишком тихо.

Взгляд затуманенных глаз остановился на Чэнь Ци.

— Ты. Иди пой.

Алкоголь явно ударил Линь Шу в голову: его голос зазвучал мягче, интонации слегка растянулись, неуловимо напоминая капризную детскую просьбу.

— Мне?.. — Чэнь Ци растерянно почесал затылок. — Господин Линь, у меня же ни слуха, ни голоса. Одно мучение слушать будет.

Стоило Линь Шу недовольно нахмуриться, как у Чэнь Ци от страха подкосились колени.

— Я хорошо пою. Что ты хочешь послушать? — вмешался в разговор Цинь Юйчи, избавляя несчастного от позора.

Глубокий тембр соседа подействовал на Линь Шу отрезвляюще, разом прогнав хмель.

В голове мгновенно вспыхнуло воспоминание о первоначальной цели: он пришёл сюда лишь для того, чтобы защитить Тао Цзытяня от издевательств. Но раз уж тот в безопасности и уехал, то какого чёрта он сам до сих пор здесь делает? Как он вообще мог сидеть тут и преспокойно выпивать бок о бок с Цинь Юйчи?

Пора уходить.

— Сяо Бай, — сухо бросил он. — Я устал. Пойдём, снимешь мне номер, нужно прилечь.

— Хорошо, господин Линь, — послушно отозвался юноша.

Решив, что покровитель изрядно пьян, он бережно подхватил его под руку. Линь Шу не стал противиться и позволил увлечь себя вперёд, хотя в поддержке совершенно не нуждался.

Не успел он сделать и пары шагов, как запястье снова перехватили. На этот раз хватка Цинь Юйчи оказалась жёсткой, болезненной — пальцы сжали руку Линь Шу словно тиски.

Стиснув зубы, тот обернулся. В его взгляде читалась напускная, колючая ярость:

— Пусти.

Однако Юйчи даже не дрогнул. Напротив, его губы тронула мягкая улыбка, а в уголках глаз заплясали искры:

— Линь Шу, я сам отвезу тебя домой.

http://bllate.org/book/39962/5098467