Он поспешно опустил голову, избегая его взгляда, а сердце в груди колотилось, словно запертый внутри крольчонок.
Он и не знал, что в тот самый миг, когда он опустил голову, взгляд Чжао Юйхэна надолго задержался на нём.
В этом взгляде переплелось многое: и сердечная боль, и забота, и даже капля какого-то странного чувства, которого тот сам ещё не осознавал.
Солнце поднималось всё выше, его лучи падали на четверых парней, вытягивая их тени в длинные силуэты.
Глядя на трёх стоявших плечом к плечу братьев, Цзинь Баоэр дал себе молчаливую клятву.
Он обязательно должен начать хорошо зарабатывать и зажить нормальной жизнью, чтобы не подвести их искреннюю дружбу.
Но в то же время он понимал, что с тем чувством, которое зародилось у него к Чжао Юйхэну, совладать уже, пожалуй, не удастся.
После полудня занятия закончились.
Трое соседей по комнате собрались в школьную общественную баню.
Стоило Цзинь Баоэру представить, как совсем скоро он сможет воочию лицезреть кубики пресса, рельефные грудные мышцы и бицепсы суровых качков...
А еще...
При одной этой мысли у него уже начали текут слюнки.
Хе-хе.
Пока Чжао Юйхэн не помахал у него перед носом своей мозолистой ручищей.
Лишь тогда Цзинь Баоэр пришёл в себя.
— Не, вы идите, у меня тут кое-какие дела, подойду попозже.
Цзинь Баоэр вовсе не был уверен, что сумеет сохранить невозмутимость, когда увидит их идеальные тела.
Поэтому ему оставалось лишь скрепя сердце отказаться.
Трое друзей не стали особо настаивать — подхватили тазики и отправились мыться.
Цзинь Баоэр сначала сходил поужинать.
А когда сообразил, что остальные уже почти закончили мыться, не спеша взял свой тазик и поплёлся в баню.
Банная в северных краях сильно отличалась от южных.
Это оказалась огромная общая купальня.
Толпа мужчин стояла спиной к спине под струями воды из душа.
Впервые оказавшись в такой бане, Цзинь Баоэр чувствовал себя неловко, но, видя, что все вокруг совершенно не стесняются друг друга, он тоже с легким сердцем принял здешние порядки.
Вечером Цзинь Баоэр вернулся в общежитие.
Он по очереди поднял грязную одежду, которую сменили трое парней.
— Ваши вещи можно постирать вместе? — внезапно спросил он.
Трое парней, сидевших в телефонах, удивленно уставились на него.
— А?
— Я буду стирать и заодно ваши захвачу.
Цзинь Баоэр и сам не знал, как еще отблагодарить их. Если бы сегодня они не выручили его с отжиманиями, те оставшиеся сто пятьдесят раз точно заставили бы его пластом пролежать там до конца дня.
Попасть под прицел такого количества глаз — какое же это унижение.
— Не нужно, не нужно...
Троица застеснялась и принялась наперебой отказываться.
— Значит, можно стирать вместе.
И Цзинь Баоэр, подхватив их одежду, направился к выходу.
Конечно же, он не собирался тереть всё руками.
Стирать свои вещи вместе с вещами троих парней — да это же с ума сойти как утомительно.
Разумеется, всё отправилось в стиральную машину.
Была там быстрая стирка за три с половиной юаня и бережная за пять.
Желая отблагодарить их, он не стал мелочиться и выбрал пятиюаневую.
Сами того не замечая, эти трое понемногу меняли его прижимистый характер.
Конечно, их трусы он стирать не стал.
Это было бы уже слишком стыдно.
Стирать такое можно только для будущего мужа.
Разве он такой легкомысленный человек?
Увидев, что Цзинь Баоэр взялся за стирку их одежды, те тоже не смогли усидеть сложа руки и снова прибрались в комнате.
Когда Цзинь Баоэр закончил со стиркой, развесил вещи и вошёл внутрь, то обнаружил, что общежитие сияет чистотой.
— Черт, не думал, что от простой уборки бросит в пот.
Это Чжао Юйхэн, толкнув дверь, во шёл внутрь и отставил швабру в сторону.
Он небрежно потянул за воротник, но, видимо, счёл этого недостаточно, и тут же ухватился обеими руками за нижний край футболки.
С характерным звуком затрещавшей ткани он единым движением содрал её через голову.
Вслед за этим движением отчетливо проступили тугие линии подтянутого живота и талии.
На коже блестели несколько бисеринок пота, которые медленно скатывались вниз по Аполлонову поясу.
Следом за футболкой он принялся стягивать шорты!
Цзинь Баоэр замер на кровати, вытаращив глаза до размеров медных монет.
Он даже не смел смотреть прямо, лишь косил глаза в сторону, безумно стреляя взглядом по краям!
Чжао Юйхэн остался в одних чёрных спортивных плавках с высокой посадкой.
Рельефный Аполлонов пояс глубоко уходил под резинку трусов, очерчивая невероятно притягательный и дерзкий изгиб.
Только сейчас Цзинь Баоэр заметил, что чуть ниже пупка у него росла полоска густых волос, которая тянулась дальше, исчезая под резинкой плавок.
Она сплошным ковром переходила в растительность на бедрах!
Какое же чёрт побери сексуальное напряжение!
Разве это была уборка пола? Чистой воды соблазнение!
А Чжао Юйхэн тем временем даже не подозревал, что кого-то соблазняет!
Он небрежно швырнул одежду на кровать.
И продолжил возить шваброй, при этом низко и с усилием наклоняясь прямо перед кроватью Цзинь Баоэра.
При каждом его движении на спине перекатывались рельефные бугры мышц.
Крепкие ягодицы вырисовывались под тонкой тканью.
Эта пикантная картина качка за мытьем полов была просто пиршеством для глаз.
Держать трусы сухими!
Держать трусы сухими!
Яростно повторял про себя Цзинь Баоэр, с силой сжав колени и чувствуя, как в носу становится жарко.— Сдается мне, Цзинь Баоэр, ты знаком с девушкой по имени Ян Хуэй?
Внезапно Чжао Юйхэн резко выпрямился и повернулся к Цзинь Баоэру, у которого лицо от смущения уже покраснело, словно обезьяний зад.
Пойманный с поличным Цзинь Баоэр испугался так, что у него сердце пропустило удар.
Неловко почесав шею и отводя глаза, он пробормотал:
— А? Кто?
Чжао Юйхэн даже не заметил, как тот уставился на него. На лице по-прежнему было то же самое открытое выражение.
Однако, видя растерянный вид Цзинь Баоэр, он всё же немного озадачился.
— В чем дело? Устал стирать? Чего это ты такой красный?
Сказав это, Чжао Юйхэн непринужденно уселся на краешек кровати Цзинь Баоэра, так что его бедро вплотную прижалось к голени соседа.
Волна обжигающего жара мгновенно передалась через одежду.
Только тут Цзинь Баоэр сообразил, в чем дело, и торопливо поджался ближе к стене.
— Наверное, просто жарковато... Ян Хуэй? Наверное, она из нашей группы, имя вроде знакомое. А ты чего вдруг о ней спрашиваешь?
Любопытно переспросил Цзинь Баоэр, пытаясь скрыть собственную панику.
— Да так, сегодня во второй половине дня она неожиданно добавила меня в друзья, ну и просто предложила пообщаться, безо всякой особой причины.
Говоря это, Чжао Юйхэн взял со стола Цзинь Баоэра стакан с водой и сделал глоток. Он даже протянул Цзинь Баоэру соломинку, из которой только что пил:
— Набери мне тоже воды, попить охота до смерти.
Стоило ему это произнести, как Старший и Лао-эр тут же уставились на них.
— А Третий неплох, не прошло и двух дней после начала учебы, а тебя уже девчонки добавляют?
Выслушав их, Чжао Юйхэн усмехнулся. Он-то знал, что слегка хорош собой, но всё же не настолько, чтобы его добавляли в друзья в первый же день занятий.
Услышав подначки Старшего, Чжао Юйхэн не стал отвечать, а лишь покосился на Цзинь Баоэра, сострив взглядом, в котором сквозило легкое хвастовство.
— Ну как, твой братуган Юйхэн чертовски обаятелен, да?
В душе Цзинь Баоэра поднялась смутная, невыносимая горечь.
Глядя на ту самую соломинку, которую только что держал во рту Чжао Юйхэн, он словно под влиянием злых чар взял ее и сделал глоток.
Лишь после этого он тихо пробормотал себе под нос:
— Ага, обаятелен, в будущем еще жениться собираешься...
Именно поэтому с сегодняшнего дня он абсолютным, преабсолютным, стопроцентным образом не смеет питать никаких несбыточных надежд.
Иначе он не только навредит себе, но и поставит в неловкое положение своего братугана Юйхэна.
На следующий день началась военная подготовка.
Хотя Старший и Лао-эр учились не в одном классе с Цзинь Баоэром и Чжао Юйхэном, они состояли в том же учебном потоке, а потому тренировались в одном отряде.
И вот, во время сегодняшнего перерыва, Ху Сяовэнь неизвестно как разыскал их.
— Цзинь Баоэр, я тут слышал, что твои соседи-качки отдувались за тебя и отрабатывали наказание вместо тебя, это правда?
Ху Сяовэня частенько критиковали за глаза, но сам он никогда не принимал это близко к сердцу. Человек он был прямой и простодушный.
Видимо, он только что услышал об этой истории, а поскольку на его сообщения Цзинь Баоэр не ответил, он решил прибежать сюда лично.
Цзинь Баоэр повернул голову и увидел бегущего к нему Ху Сяовэня. Ему стало так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю, ведь его соседи-качки находились совсем неподалеку.
А Ху Сяовэнь в этот момент видел перед собой только Цзинь Баоэра и вовсе не заметил остальных троих.
Ху Сяовэнь совершил каминг-аут еще дома, поэтому мог совершенно свободно рассуждать о мужчинах.
Но Цзинь Баоэр — нет. У него не было родителей, которые поддерживали бы его во всем и безоговорочно.
— Я слышал, тот, который самый высокий и мощный, отжался за тебя двести раз, как его там звали...
Присев рядом с Цзинь Баоэром, затараторил Ху Сяовэнь. Голос у него был довольно громким.
— Больше всех отжался он, тут не поспоришь, но с чего это он самый высокий и мощный!
В этот момент сидевший сзади Старший резко вскочил на ноги и громко крикнул:
— Третий, глянь, до чего довели твои дела! Мало того, что ты уродишься красивее всех, так еще и слухи пошли, будто ты тут самый высокий и мощный — а наши с Лао-эром мускулы вообще в упор никто не видит, что ли?!
Высказавшись, Старший сердито зашагал прочь. Вчера они с Лао-эром тоже сделали на сотню отжиманий больше. А в итоге вся слава досталась одному Чжао Юйхэну.
Конечно, Старший не по-настоящему злился, просто его слегка душила зависть.
Тут даже Ху Сяовэню стало неловко.
— Я что, натворил дел? — с долей вины произнес он.
— Да вроде нет... — в конце концов, его братуган Юйхэн и впрямь был самым высоким и мощным.
— Ха, ну надо же, типичные педики, где ни появятся — только и делают, что обсуждают мужиков!
Внезапно раздалась насмешливая реплика со стороны.
Цзинь Баоэр и Ху Сяовэнь обернулись.
Разве это не сосед Ху Сяовэня по комнате, Ван Мэн?
На следующий день после того, как Ху Сяовэнь занес Цзинь Баоэру вещи, сам Цзинь Баоэр тоже собрался передать ему небольшой подарок и заглянул к ним в общежитие, где его тогда жестоко высмеял Ван Мэн.
Стоило Ван Мэну завидеть Ху Сяовэня или услышать его голос, как на его лице тут же появлялось выражение крайнего отвращения.
http://bllate.org/book/39954/5065088
Сказали спасибо 0 читателей