Цзинь Баоэр чувствовал, что его будущая студенческая жизнь точно будет неплохой — в конце концов, соседей по комнате с хорошей фигурой и прекрасным характером встретишь нечасто.
Четверо парней распределили старшинство по возрасту: старший брат из Дунбэя, который был на год старше остальных, стал Старшим, парень из Шаньдуна — Лао-эром, Чжао Юйхэн — третьим, а Цзинь Баоэр мог быть только четвёртым.
Независимо от того, оценивали ли его по возрасту или росту, стоя среди троих товарищей, он выглядел совсем как несовершеннолетний ребёнок.
У него самого рост был худо-бедно метр семьдесят пять, но средний рост этих троих составлял, пожалуй, не меньше метра восьмидесяти пяти, из-за чего на их фоне он казался миниатюрным и хрупким.
Эти троица оказалась настоящими болтунами: они болтали обо всем на свете — от забавных историй из родных мест и размеров семей до мультфильмов, которые смотрели в детстве.
Цзинь Баоэр и представить себе не мог, что порой эти трое могут быть такими ребячливыми.
Он страдал легкой социофобией и не слишком умел говорить, поэтому мог лишь играть роль внимательного слушателя, изредка задавая вопросы, чтобы остальные чувствовали: он слушает и ему интересно.
К вечеру троица предложила сходить куда-нибудь поесть.
Старший заявил, что вчерашний хого на улице был до того вкусным, что он просто потерял голову, и непременно нужно сводить их туда ещё раз.
Лао-эр и Чжао Юйхэн тут же согласились.
— Что скажет Четвёртый?
Старший резко обернулся и посмотрел на Цзинь Баоэра, который всё ещё складывал вещи на кровати; в его взгляде читалось не допускающее возражений энтузиазм.
Цзинь Баоэр слушал их разговор и надеялся, что о нём забудут, но никак не ожидал, что его назовут по имени.
Он машинально потрогал крошечную сумму карманных расходов, оставшуюся в кармане. Этих денег точно не хватило бы на поход в ресторан, каждый грош приходилось тщательно рассчитывать.
— Не нужно, я договорился насчёт собеседования на подработку, скоро надо идти.
Цзинь Баоэр неловко отказался, опуская голову и не смея встретиться со Старшим взглядом.
— Да брось ты, какая подработка в самом начале учебы? Говорю тебе, тот хого просто невероятно вкусный, не поешь — пожалеешь.
Не желая отступаться, Старший спрыгнул с верхней полки, подошел к Цзинь Баоэру и принялся уговаривать; его массивная фигура вмиг нависла над Цзинь Баоэром.
Видя такой пыл Старшего, Цзинь Баоэр не решался отказывать, но...
— Старший, забей, у Цзинь Бао отличная подработка: и работа непыльная, и платят много, такую упустишь — другой не найдёшь.
В этот момент Чжао Юйхэн поднялся на ноги, небрежно приобнял Старшего за плечи и слегка оттащил в сторону, выручив Цзинь Баоэра.
Цзинь Баоэр тут же бросил на него благодарный взгляд.
— Вот как? Ну ладно, тогда в следующий раз сходим вместе.
Старший был человеком прямым и широкой души, поэтому не стал забивать себе голову и снова принялся весело болтать с остальными двумя.
Проводив взглядом вернувшегося на кровать Старшего, Чжао Юйхэн наконец перевёл взгляд на лицо Цзинь Баоэра.
Он приподнял бровь, а уголки его губ тронула лукавая усмешка, словно говорящая: не переживай, братец прикроет.
***
Когда все трое ушли есть хого, Цзинь Баоэр тоже привёл себя в порядок и отправился на собеседование.
Требовался кассир в студенческий магазинчик, платили десять юаней в час.
Изучив расписание, Цзинь Баоэр решил приходить на смену после занятий во второй половине дня и работать по два-три часа — с шести до девяти, а затем отправляться в библиотеку заниматься. Так за день выходило тридцать юаней.
Хозяин велел Цзинь Баоэру осваивать рабочий процесс прямо сегодня: с завтрашнего дня начинались регулярные занятия, и студенты повалят за покупками. Покупатели уже начали заглядывать по одному, и владелец в одиночку просто не справлялся, так что Цзинь Баоэр сразу включился в работу.
К счастью, нужно было лишь сканировать QR-коды с помощью терминала, запоминать цены товаров не требовалось, поэтому привыкнуть удалось быстро.
Провозиться пришлось целых три часа, зарплату выплачивали раз в месяц.
Когда за дверями магазина щёлкнул замок, было уже почти одиннадцать вечера.
Цзинь Баоэр похлопал себя по нывшим плечам и поплелся в общежитие, волоча за собой уставшее тело.
Ночной ветерок принёс с собой капельку прохлады.
В этот момент резко зазвонил телефон. На экране высветилось: Тетушка.
С тех пор как два месяца назад он заявил, что обязательно пойдет в университет, Тетушка не звонила ни разу. Это был первый звонок.
Поколебавшись несколько секунд, он всё же нажал кнопку ответа.
— Цзинь Баоэр, паршивец безродный! (на юннаньском диалекте ругательство, которым старшие бранят детей-обалдуев)
— Сколько дней прошло, а позвонить ума не хватило? Совсем крылья отрастили, в небеса собрался летать, да?!
Из трубки тут же полилась яростная брань, и даже сквозь динамик ощущался её крутой нрав.
Женщины из Юньнани, точно так же как и сычуаньки, славились своим взрывным характером.
Цзинь Баоэр долго слушал тираду Тетушки, и лишь когда она наконец выдохлась, заговорил сам, и в его голосе прозвучала нотка беспомощности.
— Тетушка, я уже приехал в университет, со мной всё в порядке, денег, что зарабатываю подработкой, хватит на жизнь, вы можете не беспокоиться.
Он поднял глаза на усыпанное звёздами небо, и в груди шевельнулась смутная тоска.
Стоило ему умолкнуть, как на том конце провода воцарило молчание.
Было бы несправедливо сказать, что у Тетушки злой язык, да доброе сердце.
Она колотила его, бранила и повторяла, что у него запросы выше неба.
Она подавляла его и вовсю баловала младшего кузена, но в то же время, когда он голодал — кормила, а когда болел — вела к врачу.
К такой Тетушке он не мог испытывать ни жгучей ненависти, ни искренней любви.
— У твоего дяди снова прихватило больные ноги, нужно вести в больницу; мои лекарства от давления тоже закончились...
— Да и брату на карманные расходы едва хватает...
Голос Тетушки внезапно упал, и в нём послышались слезливые нотки.
Слушая слова Тетушки, Цзинь Баоэр чувствовал, как грудь сдавливает так, что не вздохнуть.
Он знал, что хозяйство на селе держалось почти целиком на ней.
Дядя был плох с ногами и толком никакой тяжёлой работы выполнять не мог.
А еще имелся кузен-студент, и вся эта тяжесть пала на плечи одной женщины.
Цзинь Баоэр не был бессердечным, он просто очень хотел учиться и вырваться из тех гор.
Он взглянул на баланс в WeChat: пять с половиной тысяч юаней, которые он с таким трудом скопил на учёбу и первое время, теперь таяли на глазах.
Наконец, стиснув зубы, Цзинь Баоэр перевёл оставшиеся деньги — ровно пять тысяч.
— Тетушка, у меня на жизнь и учёбу осталось чуть больше пятисот юаней, а дальше крутитесь сами как знаете.
Сказав это, он поспешно сбросил вызов, опасаясь, что Тетушка потребует отдать и последние гроши, и тогда ему действительно не на что будет купить еды.
Тяжело ступая, Цзинь Баоэр вернулся в общежитие. Стоило ему толкнуть дверь, как в лицо ударил густой аромат хого, мгновенно прогнавший застрявший в теле холод.
— Цзинь Баоэр, чего так долго? Горная баранина, которую Третий для тебя припас, сейчас совсем остынет!
Старший, развалившись на кровати с телефоном, увидел вошедшего Цзинь Баоэра и улыбнулся.
— Вот именно! Я говорил, что остывшее невкусно, давай я съем, а твой брат Хэн ни в какую, уперся — мол, буду ждать Цзинь Бао, — хохотнул Лао-эр.
Цзинь Баоэр бросил взгляд на три огромных контейнера с бараниной на столе — от них ещё поднимался пар, — а затем перевёл глаза на верхнюю полку, где спал Чжао Юйхэн.
— Это всё мне оставили?
Он растерянно моргнул, а уголки глаз неожиданно защипало.
В детстве Цзинь Баоэр учился неважно, и учителя часто задерживали его после уроков. Возвращаясь домой, ему приходилось самому варить себе лапшу, потому что еды от ужина уже не оставалось.
Сейчас же Чжао Юйхэн просто простодушно улыбнулся:
— Если еще не ужинал — садись скорее, а если поужинал — считай, перекусишь ещё разок.
— Спасибо вам, спасибо, брат Хэн.
Цзинь Баоэр опустил голову, пряча влажный блеск в глазах.
Трое соседей не придали этому значения — они лишь решили, что парень просто слишком вежлив, и никто из них не заметил покрасневших глаз Цзинь Баоэра.
Цзинь Баоэр медленно открыл контейнер и обнаружил, что внутри лежит не только баранина, но и говядина — целых три полных коробки.
С таким количеством мяса цена явно вышла немаленькой.
Он подцепил палочками кусочек и отправил в рот: пряный и острый вкус мгновенно взбудоражил все вкусовые рецепторы, оказалось даже вкуснее, чем он представлял.
На самом деле хого подобного рода он ел впервые.
К его удивлению, в кармане обнаружился пакетик с готовым соусом.
— Насчет соуса — посмотри, какой больше нравится: есть сладковато-острый, пряно-острый, кисло-острый и безумно острый, я намешал тебе каждого понемногу.
Вдруг сверху склонилась массивная голова, и раздался чистый, низкий голос, от которого веяло свежестью геля для душа — парень явно только что вымылся.
Цзинь Баоэр от этого голоса аж вздрогнул:
— Спасибо, брат Хэн.
Он не знал, как и благодарить — этот простой парень был до того хорош, что от этого замирало сердце.
Сидевший сверху парень усмехнулся и дружески потрепал Цзинь Баоэра по коротко стриженой макушке.
— Ешьвай давай, чего ты вечно со своим братом Хэном церемонишься.
Наблюдая, как Цзинь Баоэр уплетает за обе щеки, Чжао Юйхэн радовался так, будто ел сам.
Этот коротышка такой худой и хрупкий, интересно, чем его вообще в детстве кормили?
Он сразу понял, что семья у Цзинь Баоэра небогатая — хотя бы судя по тем туфлям со стёртой кожей, да и по тем пятидесяти юаням, что тот у него занимал, отдав перед уходом всю свою мелочь.
Эту доброту он непременно должен вернуть.
Раз уж они стали братьями, этот парень теперь под его защитой.
Его обязательно нужно откормить, чтобы он стал круглым и румяным, иначе перед родителями за такое воспитание будет стыдно.
Размышляя об этом, он пристально смотрел на Цзинь Баоэра, который увлечённо уплетал еду, придерживая коробку левой рукой.
Сам того не замечая, Чжао Юйхэн бросил взгляд на его левую руку и заметил в мизинце какую-то странность.
Рядом с большим пальцем левой руки торчал ещё один небольшой отросток.
С первого взгляда это показалось странным, а со второго до него дошло — похоже, у парня шесть пальцев.
Сердце Чжао Юйхэна почему-то неприятно кольнуло.
Этот коротышка даже во время еды так осторожно бережёт руку, аж жалко его стало.
И всё же, чем дольше он глядел, тем более милым казался этот шестой палец.
Прямо-таки хотелось потрогать.
Чжао Юйхэн поспешно мотнул головой: о чём это он вообще думает!
***
Цзинь Баоэр, как оказалось, тоже был ещё тем любителем поесть: он сам не заметил, как умял все три огромные коробки с мясом, чем заставил Старшего и Лао-эра удивленно вытаращить глаза.
— А Четвёртый силен, в тихом омуте черти водятся!
Вскоре он прибрал на столе, собираясь вынести мусор, и уже присел на край кровати, чтобы помыть ноги, когда из коридора вернулся Чжао Юйхэн.
— Черт, почему в Цзинбэй так жарко!
Войдя в комнату, Чжао Юйхэн почувствовал, что спина мокрая от пота и липкая до отвращения. Недолго думая, он ухватился за край футболки, единым движением стянул её через голову и швырнул на кровать.
Цзинь Баоэр остолбенел.
Он-то думал, что у Чжао Юйхэна просто загорелая кожа — обычный здоровый загар человека, привыкшего к тренировкам под открытым небом, — но никак не ожидал, что под одеждой скрывается столь впечатляющее тело.
http://bllate.org/book/39954/5065084
Сказали спасибо 0 читателей