Готовый перевод Rebirth of Gellert / Гриндевальд: Вторая жизнь темного мага: Глава 15

Геллерт внезапно осознал, что в этом мире существуют вещи куда более непостижимые, чем решение Альбуса отказаться от их общих идеалов и встать на сторону противников — и этой вещью была Эйлин Принц.

С тех пор как между ними состоялся разговор, Эйлин больше не подмешивала в его еду зелья, воздействующие на душу, а лишь варила поддерживающие отвары для восстановления сил. Геллерт всегда был послушен, поэтому даже не подозревал, что она решится нарушить данное ему слово всего за три дня до оговоренного срока. Она использовала крайне мощное зелье, чтобы насильно вытеснить его, застигнутого врасплох, из тела Тобиаса. Неужели она не боялась, что подобное снадобье пагубно отразится на организме Тобиаса Снейпа? Раньше такие зелья по большей части поглощал он сам, поэтому на Тобиаса они почти не влияли, но в этот раз… Вероятно, она рассчитывала, что со временем сможет привести его в порядок. Но почему она так поступила?

Геллерт совершенно этого не понимал.

Впрочем, понимание уже не имело значения. Его душа была крепка, к тому же он успел достаточно отдохнуть, и, несмотря на насильственное изгнание, необратимых последствий не возникло. Теперь самым важным был Северус. Его ребенок.

Чтобы продлить те теплые и мирные дни, а не позволить последним мгновениям пройти в гнетущем напряжении, он собирался перед уходом признаться Северусу, что на самом деле не является его настоящим отцом. Это дало бы мальчику время прийти в себя и принять решение. Но поступок Эйлин оказался слишком внезапным, и он не успел сказать Северусу ни слова. Геллерт не знал, как теперь поступит Северус.

Северус заметит, что они отличаются — он всегда был умен. Геллерт был в этом уверен, но не знал, что Северус подумает. Эйлин наверняка найдет идеальное оправдание, чтобы объяснить всё Северусу, но Геллерт не был уверен, догадается ли мальчик, что они с отцом — совершенно разные люди.

Эйлин поняла, что он не похож на прежнего Тобиаса, потому что слишком сильно любила своего мужа; такая любовь позволяет чувствовать малейшие перемены.

Но с Северусом всё иначе. Когда он «переродился» в теле Тобиаса, мальчику было всего три года, и время быстро стерло из его памяти те нечеткие детские впечатления. Сейчас Северусу лишь чуть больше шести, и, возможно, воспоминания еще живы, но Геллерт не был уверен: не забудет ли Северус о его существовании спустя годы, решив всем сердцем принять своего настоящего отца.

Ему следовало рассказать всё раньше.

Увы, раскаиваться было поздно.

В момент отделения от тела Тобиаса Геллерт ощутил мощную тягу, словно некая сила, разрывая его на части, устремилась в одном направлении.

Это было направление на Германию.

Иных вариантов быть не могло: его собственное тело призывало его.

В сознании Геллерта на мгновение мелькнул образ Альбуса, а сразу за ним возник другой, маленький силуэт — Северус.

— Геллерт, вернись, давай вместе продолжим путь к нашей мечте! — Альбус улыбался той самой ослепительной улыбкой, что была у него при их первой встрече.

— Папа, не бросай меня, — на маленьком лице Северуса застыла обида, от которой сжималось сердце.

Альбус… Северус…

Лишь на мгновение замешкавшись в нерешительности между этими двумя образами, Геллерт вдруг ощутил, как вырвался из захвата той неведомой силы, и его дух устремился в иную сторону.

В тот самый момент он увидел Северуса, который в тревоге бежал обратно домой.

— Северус, жди меня, я обязательно вернусь за тобой, — оставил Геллерт последние слова, прежде чем его дух унесло в неизвестность.

Где-то в глубине души Северус словно что-то услышал, его шаги на мгновение замедлились, но он тут же снова бросился к дому. Петуния сказала, что папа упал и потерял память, он должен успеть. Но в то же мгновение в сердце вдруг закралось чувство, будто он потерял нечто очень важное.

А когда он обнаружил, что папа стал совершенно другим человеком, это чувство лишь усилилось, едва не поглотив его целиком.

Он заперся в своей комнате, разложил все свои вещи и пересчитывал их одну за другой. Отличная память подтверждала: ничего не пропало. Но именно от этого ему становилось еще тоскливее. Что же он потерял? Что он упустил из виду в тот момент, когда не знал ничего?

— Северус, выходи обедать, сегодня твой любимый стейк! — позвала Эйлин, стуча в дверь. Прошло уже два месяца с того происшествия с Тобиасом, и хотя признаков восстановления памяти не наблюдалось, Эйлин, напротив, казалась очень довольной.

— Иду, — отозвался Северус и начал убирать вещи.

За обеденным столом Тобиас, нарезая стейк, непринужденно болтал с Эйлин.

Северус рассеянно тыкал вилкой в мясо на своей тарелке, поглядывая на Тобиаса — лицо вроде бы то же самое, но улыбка иная, взгляд иной, и само ощущение от человека совершенно другое.

— Мама, разве папа не любит стейк прожарки пятьдесят процентов? Почему ты не готовишь ему такой? — на столе всё мясо было прожарено почти полностью.

Эйлин замерла, её лицо помрачнело.

— С чего ты взял? Я всегда больше всего любил стейк полной прожарки! Северус, ты, наверное, что-то путаешь, ведь я так долго был без сознания, а в прошлый раз, когда я ел стейк, ты был еще таким крохой! — Тобиас показал рукой примерный рост Северуса в трехлетнем возрасте.

Северус удивленно распахнул глаза. Он посмотрел на Тобиаса, по-прежнему озаренного теплой улыбкой, а потом перевел взгляд на Эйлин:

— Мама, ты… — он чуть было не проговорился. Он же совсем забыл: Эйлин сказала Тобиасу, что он пролежал в коме три года после аварии, хотя на самом деле всё было совсем не так!

— Северус! — строго окликнула его Эйлин, прерывая вопрос, готовый сорваться с языка.

— М? Что случилось, Эйлин? — Тобиас растерянно переводил взгляд с одного на другого. Пара фраз, и атмосфера явно испортилась.

— Ничего, просто ребенок растет, капризничает, — улыбнулась Эйлин, хотя её лицо оставалось напряженным.

Тобиас кивнул, вспоминая, как сам в детстве капризничал перед родителями.

— Я наелся, — Северус, потеряв аппетит, отложил приборы и, не дожидаясь конца обеда, отправился наверх.

— Северус…

— Всё хорошо, Тобиас, он поест, когда проголодается. Ешь, ты только поправился, нужно восстанавливать силы.

Прислонившись к перилам лестницы, Северус слушал смех и разговоры Тобиаса и Эйлин, чувствуя пустоту. Почему всё стало так? Папа, почему ты так изменился?

Ты забыл, что обещал взять меня в парк развлечений на выходных. Ты забыл про дом, который, по твоим словам, хотел для нас купить. Ты забыл Петунию, забыл о том, что хотел рассказать мне о своих секретах… Папа, почему ты забыл всё, что происходило так долго?

Он достал ключ, висевший на шее — он всё еще был как новый и ярко поблескивал металлом.

— Папа, пожалуйста, вспомни поскорее… Я жду, когда мы вместе поедем смотреть наш новый дом…

http://bllate.org/book/39948/5064338