Лю Синюй запротестовал: — Не хочу, не хочу! Я тогда скажу учителю, что я слишком глупый и ничего не умею.
Хэ Цюшань с улыбкой ущипнул его за кончик носа: — Ну что ты, малыш вовсе не глупый.
— Я глупый, я дурачок, — самодовольно заявил Лю Синюй.
Уже несколько раз подряд он не справлялся с домашним заданием по диктанту, и школьный учитель вызвал в школу бабушку на беседу. Классный руководитель проводила её в кабинет и два часа жаловалась на внука.
Говорила, мол, ваш ребёнок не только учится спустя рукава, но и вечно спит на уроках. Когда приходит время сдавать домашку, заявляет, что забыл её дома — эту отговорку он использовал уже раз сто. И пусть мальчик ещё мал, но если так пойдёт и дальше, его характер может испортиться окончательно.
Бедная бабушка покраснела от стыда и гнева, разъярённая примчалась домой, сорвала у порога прут и принялась наводить порядок.
Лю Синюй со всех ног бросился прятаться за спину Хэ Цюшаня, громко ревя: — А-а-а — больно! Больно, бабушка — я больше не буду, не бейте меня, у-у-у, уа-а-а — больно!
Половину ударов Хэ Цюшань принял на себя. Старуха от злости места себе не находила, бегала кругами на одном месте, вне себя от ярости: — Учитель говорит, твоё задание дома лежит! Где оно?! Достань и покажи мне!
Даже один иероглиф для диктанта написать не может! Учитель спрашивает, почему не пишешь, а ты отвечаешь, что ты дурачок!
Ха, ты что, и впрямь дурачок?! Ты дурачок?! — с каждым словом она со злостью взмахивала прутом.
Лю Синюй плакал навзрыд, задыхаясь от слёз, и всхлипывал: — Я... я...
— М? — бабушка воинственно свела брови к переносице и сурово переспросила.
— Я... я не дурачок! У-у-у... — заливаясь слезами, вовсю горланил он в ответ.
В конце концов этот балаган завершился уже ближе к ночи. Старуха до того рассердилась, что легла спать прямо в одежде и даже ужин не стала готовить. Хэ Цюшань отнёс Лю Синюя на кровать, принёс таз с тёплой водой, чтобы умыть его и протереть тело, и принялся уговаривать: — Не плачь, малыш, ещё болит?
Лю Синюй зарылся в одеяло, оставив снаружи только макушку, глаза его блестели от слёз. Он надул губы, кивнул, и голос его дрожал от плача: — Очень болит, братик.
Хэ Цюшань откинул одеяло и внимательно осмотрел красные следы на его теле. Прошло уже немало времени, и краснота почти сошла — в самом деле, бабушка ударила совсем несильно, не говоря уж о том, что большую часть ударов Хэ Цюшань взял на себя.
Хэ Цюшань отжал полотенце и приложил его к перекрещивавшимся полосам на его ногах. Боясь, что мальчик затаит обиду на бабушку, он начал мягко вразумлять его: — Бабушка делает это ради твоего же блага, она не со зла тебя била.
У Лю Синюя снова брызнули слёзы, и из носа потекло: — Ненавижу её.
Хэ Цюшань вытер ему нос и усмехнулся: — И как долго ты собираешься её ненавидеть?
Лю Синюй отвернулся, сердито сопя: — Целую неделю буду ненавидеть.У бабуши было небольшое ежемесячное пособие, а вместе с деньгами от продажи вторсырья удавалось кое-как сводить концы с концами. Седьмого числа каждого месяца она ходила в администрацию Северного района за выплатами. Сегодня как раз была пятница, и, выйдя из здания администрации, она забрала из школы двух детей и отвела их в пиццерию на большой обед.
Это была пиццерия. Лю Синюй жадно набивал рот едой, его щеки раздулись, а бабушка помогала ему вытирать крошки со рта.
— Всюду измазался, грязнуля.
Хэ Цюшань сдержанно съел два куска и больше не притрагивался к еде. Бабушка спросила его, почему он больше не ест. Он покачал головой и ответил:
— Я наелся.
Всё остальное полностью поместилось в животе Лю Синюя. Погладив в конце концов свой раздутый живот с облупившейся кожей, он счастливо прищурился:
— Как же вкусно! Если я когда-нибудь разбогатею, то обязательно буду есть ещё больше всяких вкусняшек.
Когда они возвращались обратно, как раз опустилась ночь. Луна висела высоко в небе, а среди неё незаметно проступили редкие звезды. Бабушка держала его за руку — ее невысокая фигурка была лишь ненамного выше первоклассника Лю Синюя. Она спросила:
— Грязнуля, ты всё ещё сердишься на меня?
Лю Синюй смущенно сжал её руку:
— Не сержусь.
Он потянул бабушку за руку, показывая, чтобы она наклонилась, приподнялся на носочки и поцеловал её в покрытый морщинами лоб:
— Люблю тебя.
Поцелуи Цзэн Цзинхуая густо осыпали его лицо, вокруг него витал свежий и чистый запах. Лю Синюй запрокинул голову, касаясь губами его лица, и произнес совсем тихо:
— И я люблю тебя, Брат Хуай. — Он поглаживал ожерелье на запястье, говоря это.
Глава 10
Лю Синюй достал из рюкзака носовой платок и вложил ему в руку:
— Я так и не вернул его тебе, извини.
В похожих на воду глазах Цзэн Цзинхуая мелькнула рябь, он взял платок:
— Я думал, ты его выбросил.
— Это твоя вещь, как бы я ее выбросил.
На самом деле — просто потому, что Хэ Цюшань успел обнаружить его раньше, чем дошли руки избавиться от платка.
Цзэн Цзинхуай страстно целовал его, они забились в угол на диване и целовались до одышки, пока Лю Синюй наконец не смог нормально вздохнуть и не оттолкнул его изо всех сил. Его глаза были затуманены от поцелуев, а выдыхаемый воздух пах влажным, томным ароматом.
Цзэн Цзинхуай заложил за ухо его слегка влажные пряди у висков, и его голос звучал удовлетворенно:
— Чего тебе хочется поесть?
Лю Синюй прерывисто дышал, его взгляд потерял фокус, и он пробормотал:
— Хочу пиццу.
Цзэн Цзинхуай только что исступленно зацеловал его, и теперь был готов отдать ему всё, что тот ни пожелал бы, поэтому согласился почти мгновенно:
— Хорошо.
Цзэн Цзинхуай не стал просить Фан Синя везти их на машине, тем более что торговый центр находился совсем недалеко, и они с большим удовольствием пешком прогулялись до него, держась за руки.Лю Синюй уже пару раз бывал в этом торговом центре, и всё исключительно ради покупки одежды. В прошлые разы из-за скудности кошелька он не смел заглядываться на что-то ещё, бросая лишь беглые взгляды, но теперь он впервые осознал, насколько этот торговый центр был роскошным.
Опрометью ведомый за руку Цзэн Цзинхуаем, он шёл по изобилующему товарами торговому центру, долго озирался по сторонам, а затем легонько подёргал его за руку.
Цзэн Цзинхуай наклонился к нему и спросил:
— Что такое?
— Давай туда, — указал Лю Синюй вперёд. Возле входа в одно из заведений висели яркие и забавные изображения пиццы, и он вспомнил ту забегаловку, где ел в детстве: грубые дешёвые плакаты, наклеенные на обветшалую кирпичную стену, а вокруг — ещё какие-то постеры с откровенно одетыми красотками.
Он облизал губы, и ему показалось, будто грубую, жесткую и приторную пиццу он ел только вчера.
Цзэн Цзинхуай провёл его внутрь, предварительно сняв коричневое пальто и перекинув его через согнутую руку. Они прошли в центр зала и сели, и к ним тут же с готовностью подбежал официант с планшетом в руках, предлагая Лю Синюю сделать заказ.
Лю Синюй слегка растерялся, принял планшет и с некоторым недоумением поднял на спутника взгляд.
Цзэн Цзинхуай приобнял его за плечи, другой рукой придерживая его за пальцы, и стал показывать, как делать заказ:
— Нажимаешь сюда, выбираешь желаемую еду, добавляешь в корзину, а потом оплачиваешь всё разом.
Повернув голову к его белому точёному профилю, он спросил:
— Понял?
Лю Синюй, конечно же, всё понял — он вовсе не был глупым. Отросшим пальцем ткнув в кнопку оплаты, он вернул планшет официанту. Уголки его глаз приподнялись, и за спипой словно завилял невидимый хвостик:
— Я ведь умный, да?
Цзэн Цзинхуай улыбнулся, подыгрывая ему и расхваливая:
— Очень умный.
Лю Синюй окинул взглядом полный изысканных блюд стол и невольно цокнул языком: надо же, даже пиццу умудрились сделать такой красивой.
— Выглядит безумно вкусно, намного лучше, чем в той забегаловке из моего детства…
Он подцепил кусочек и в два-три укуса отправил его в рот. Распробовав вкус, он возбуждённо хлопнул Цзэн Цзинхуая по плечу:
— Попробуй скорее!
— Хорошо, — с лёгким смешком ответил Цзэн Цзинхуай, наклонился и стёр крошки с уголка его губ. Его взгляд скользнул по пицце на столе: на самом деле он не любил подобную еду, но, видя, с каким аппетитом уплетает всё Лю Синюй, он вдруг и сам проголодался.
Стоило ему проглотить один кусок, как Лю Синюй тут же засыпал его вопросами:
— Ну как? Вкусно? Вкусно?
Он кивнул:
— Неплохо.
Вспышка фотоаппарата на мгновение мелькнула у них перед лицами. Ледяной взгляд Цзэн Цзинхуая замер на столике напротив: группа девушек столпилась вокруг, лица некоторых сияли возбуждением, они о чём-то перешептывались, то и дело поглядывая в их сторону и явно обсуждая что-то вроде какие они милые и как подходят друг другу.
Заметив, что Цзэн Цзинхуай уставился на них, девчонки смущенно переглянулись, мгновенно сжали губы и прекратили разговор.
Увидев, что тот сидит без движения, Лю Синюй склонил голову набок:
— Почему не ешь? Не по вкусу?
Цзэн Цзинхуай опомнился:
— Нет, просто ешь побольше.
Неужели в канун Нового года, глядя на кормивших друг друга людей напротив, он думал о том же самом? Откинувшись на спинку стула, он перевёл взгляд на поднятое запястье Лю Синюя — дешевый браслет тускло мерцал в свете ламп.
Он чуть медленно моргнул, мрачно подумая о том, что посеребренный браслет со временем неизбежно поржавеет и пожелтеет — точь-в-точь как его собственная грошовая любовь, от которой воротит.
Любовь — это вовсе не этот хлам.
— В прошлый раз я видел тебя в этой же одежде. Похоже, она тебе очень нравится, — произнёс Цзэн Цзинхуай, когда они поели и шли по торговому центру.
Лю Синюй кивнул и вполне естественно ответил:
— Ну да! А по-твоему, она некрасивая?
— Больше всего на свете люблю эту вещь.
Белый пуховик, купленный ему Хэ Цюшанем, он почти не надевал.
— Очень милая, — заметил Цзэн Цзинхуай. Особенно этот вышитый медвежонок — простоватый и невероятно милый, а само пальто доходило до колен, делая фигурку Лю Синюя удивительно миниатюрной.
Взяв Лю Синюя за руку, он подвёл его к магазину мужской одежды:
— Давай купим тебе ещё несколько вещей? Будешь чередовать.
Лю Синюй вытаращил глаза:
— Правда?
Цзэн Цзинхуай попросил продавца-консультанта подобрать для него несколько курток, а также кофты и брюки, так что в итоге ими заполнилось почти всё заднее сиденье машины. Сидя на пассажирском сиденье, Лю Синюй опустил голову и принялся теребить пуговицы на новой одежде: то расстёгивая, то застёгивая их обратно. Глаза его сияли от смеха, и он был полностью поглощен этой забавой.
Ощутив приближение тепла, он поднял голову и увидел, что Цзэн Цзинхуай подался к нему со стороны водительского кресла. Затаив дыхание, он невольно отпрянул назад. Цзэн Цзинхуай на секунду замер, но затем всё же невозмутимо помог ему пристегнуть ремень безопасности.
Белый «Гост» плавно тронулся с места и в конце концов остановился у входа в переулок с арендным жильем в Северном районе.
Цзэн Цзинхуай вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и сказал:
— Осторожнее.
После этого он сам подхватил бумажные пакеты и произнёс:
— Слишком тяжёлые, давай я помогу донести их до дома.
Его взгляд скользнул ниже, на чистое белое личико Лю Синюя, и он добавил:
— Ты не против?
Лю Синюй об этом только и мечтал. Он как раз ломал голову над тем, как дотащить такую кучу добра в одиночку, а тут подвернулась готовая рабочая сила, к тому же Хэ Цюшаня как раз не было дома.
— Не против, совсем не против! Только у меня дома тесно и беспорядок, ты уж не обессудь.
http://bllate.org/book/39933/5061328
Сказали спасибо 0 читателей