Он просто бросил это слово наотмашь, чтобы сменить тему; разумеется, он прекрасно знал, что Хэ Цюшань ни за что не позволит ему пойти работать.
Хэ Цюшань улыбнулся, и в его глазах стояло столько нежности, что казалось, она вот-вот растает и сорвется каплям. Он поцеловал его в лоб и тихо произнес:
— Я вовсе не устаю, малыш. Если заставлять тебя еще и работать, тогда твой Брат гроша ломаного не стоит.
Тут он, похоже, уловил какой-то подвох и, взглянув на Лю Синюя, переспросил:
— Сяюй, ты что, опять влез в долги?
Лю Синюй надул губы:
— Ничего подобного! С чего ты взял?
Влез-то влез, но всё уже давно выплатил, так что считай, что и не влезал.
Хэ Цюшань не мог видеть его обиженным, а потому поспешно принялся извиняться:
— Ладно-ладно, это Брат виноват, малыш у нас самый послушный.
В тесной спальне сладковатый запах стоял такой густой, что в нем можно было захлебнуться. Лю Синюй, оседлав бедра Хэ Цюшаня, лежал у него на груди, тяжело вздымая грудную клетку.
Он капризно прикусил Хэ Цюшаня за щеку, но сил у него не осталось, и в итоге на коже остался лишь едва заметный след да пятнышко слюны.
На следующий день Хэ Цюшань неожиданно остался дома. Проснувшись и обнаружив его на диване, Лю Синюй удивился. Подойдя, он лениво рухнул на него сверху, хриплым голосом спросил:
— Ты сегодня на работу не идешь?
Опустив взгляд, Хэ Цюшань сразу заметил на его шее те самые двусмысленные следы, которые тянулись прямо под одежду. Глаза у него слегка покраснели. Целуя его пухлые щеки, он заговорил:
— Во второй половине дня мне нужно уехать далеко, вместе с братцем Чэнем.
Сонливость у Лю Синюя как рукой сняло. Он нахмурился:
— Куда это? Зачем уезжать?
Рука под его одеждой продолжала наглаживать талию, пальцы скомкали складку ткани и принялись легонько теребить кожу. Голос Хэ Цюшаня звучал хрипло:
— Нужно кое-что уладить, очень важно.
— Ой, да отпусти же меня, — с досадой выговаривая, Лю Синюй ухватил его за запястье.
— Дай поцелую, малыш...
Ранним утром стоило только поцеловать его, как всё неизменно заходило слишком далеко. Потеряв голову от желания, Хэ Цюшань осыпал лицо Лю Синюя поцелуями.
Задыхаясь и раскрасневшись, Лю Синюй пригрозил:
— Говори, давай быстрее говори, куда ты собрался?
— Цы-ы... — Хэ Цюшань передернулся от холода его ледяных пальцев. — Дело на стройке, надо съездить к одному заказчику, возможно, вернусь только через пару дней. Из-за того, что условия там для ночлега неподходящие, я и не хочу брать тебя с собой, — пояснил он.
— Ну как, можно, Сяюй? Малыш... умоляю тебя.
От его ласк дыхание Лю Синюя сбилось, и он уткнулся лицом Хэ Цюшаню в грудь.
Целуя его в висок, Хэ Цюшань, чей привычный мягкий и спокойный облик уже был полностью захвачен страстью, бормотал:
— Какая умничка, Сяюй.
Лю Синюй решил, что пока ему лучше не соваться в Бильярдную Северного района: что, если он снова столкнется там с Цзян Чэном? Подумать только — провожая сегодня днем Хэ Цюшаня, он заглянул в банк, чтобы проверить баланс на карте, которую ему дал Цзэн Цзинхуай, и там оказалось целых шесть знаков.
— П-п-правда, правда, правда? — ошеломленный этой астрономической суммой, он снова и снова переспрашивал операциониста.
Операционист уже начал терять терпение и молча высунул снизу распечатанный чек:
— За вами очередь, пожалуйста, не задерживайте других.
— Хорошенько, хорошо, хорошо, — поспешно засунув карту в сумочку, Лю Синюй схватил чек и отбежал в сторонку.
Потирая глаза и сосредоточенно водив пальцем, он принялся считать нули: единица, десяток, сотня, тысяча, десяток тысяч... сто тысяч! Разбогател, разбогател, разбогател! Рассмеявшись, он радостно подпрыгнул у стойки. В помещении было душно от включенного отопления, и он снял шапку; пушистые волосы слегка растрепались, лицо пылало, а в руке была зажата та самая квитанция.
Стоявшие в очереди люди смотрели на него очень странно. Тоже мне, нашел место для радости — это же банк, а не лотерейная киоск.
Впрочем, Лю Синюю было абсолютно всё равно. Напевая себе под нос, он убрал чек и банковскую карту в сумку — сегодня на нем был плюшевый мультяшный рюкзачок, — и, заталкивая вещи внутрь, случайно заметил тот самый носовой платок.
Хэ Цюшань забыл забрать его при уходе, и Лю Синюй решил положить его в сумку, чтобы вернуть Цзэн Цзинхуаю в «Дунлайчунь» — оставлять эту вещь у Хэ Цюшаня было нельзя.
Одет он был всё в то же пальтишко с роговыми пуговицами, которое Хэ Цюшань купил ему на Новый год. Погладив вышитого на груди мишку и счастливо улыбаясь, он уже собирался войти внутрь, но его остановили на входе.
Швейцар в защитной маске произнес глухим голосом:
— Здравствуйте, предъявите пропуск.
— А? — Лю Синюй опешил и тупо поднял голову.
— Предъявите пропуск, — повторил тот.
Бормоча себе под нос, Лю Синюй протянул:
— Но когда я приходил в прошлый раз, с меня ничего не требовали...
Тот на мгновение замолчал и только потом произнес:
— Пожалуйста, предъявите пропуск.
Притопнув от досады, Лю Синюй сердито отошел в сторону и достал телефон, собираясь пожаловаться этому менеджеру Цзэн Цзинхуаю, но с удивлением обнаружил, что у него нет никаких контактов мужчины.
— Сяюй.
Раздался холодный и глубокий голос за спиной. Обернувшись, он увидел направляющегося к нему Цзэн Цзинхуая, за которым неотступно следовал секретарь по имени Фан Синь.
Глаза Лю Синюя мгновенно изогнулись полумесяцами. Он сам подбежал к нему, придерживая лямку рюкзачка, и, задрав личико, произнес:
— Господин Цзэн, вы пришли!
Опустив взгляд, Цзэн Цзинхуай посмотрел на его чистое личико и мягко произнес:
— Почему ты стоишь на улице?
Скосив глаза на вход, Лю Синюй тихо пожаловался:
— У меня нет пропуска, и он меня не пускает.
Проследив за его взглядом, Цзэн Цзинхуай тут же положил руку на рюкзак у него за спиной и повел вперед:
— Ничего страшного, я проведу тебя.
Увидев Цзэн Цзинхуая, швейцартельно склонил голову:
— Господин Цзэн.
Цзэн Цзинхуай равнодушно бросил:
— Это желанный гость, впредь пускайте его без лишних вопросов.
— Слушаюсь.
Уголки губ Лю Синюя поползли вверх, и он уже сам взял Цзэн Цзинхуая под руку, задрав голову:
— Ого, какой же вы грозный!
В его глазах искрились огоньки, и мужчина, не удержавшись, ласково потрепал его по голове:
— Ты тоже можешь быть грозным.
Прямо со входа Цзэн Цзинхуай повел Лю Синюя в свой кабинет, где Фан Синь за ними тактично прикрыл дверь.
Устроившись на мягком кожаном диване, Лю Синюй развязал шарф и стал болтать ногами:
— Какой у вас огромный кабинет, господин Цзэн, и какое здесь панорамное окно! — воскликнул он и подбежал к панорамному остеклению, но тут же замялся, не решаясь подойти слишком близко.
Здесь было слишком высоко, а он как раз боялся высоты.
В «Дунлайчунь» было всего двадцать восемь этажей, а в Корпорации Цзэн — целых пятьдесят шесть. Сняв ветровку и оставшись в одном черном свитере с высоким воротником, Цзэн Цзинхуай подошел к Лю Синюю:
— Тебе нравятся панорамные окна?
Лю Синюй кивнул:
— Нравятся, очень красиво.
Взглянув наружу, он перевел взгляд, в котором читались чистый восторг и восхищение:
— Я никогда в жизни не смотрел на Ганчэн с такой высоты. Самое высокое место, где я бывал — это крыша нашего дома.
— Всего-то высотой с восьмиэтажный дом, — застенчиво улыбнувшись Цзэн Цзинхуаю, он показал цифру пальцами.
Широкие плечи Цзэн Цзинхуая, затянутые в тонкий трикотаж свитера, отчетливо обрисовывали рельеф мышц. Стоя рядом с Лю Синюем, он отражал в глазах его лучезарную улыбку:
— В следующий раз могу отвезти тебя туда, где еще выше.
Лю Синюй скривил губы:
— Но я же боюсь высоты, господин Цзэн, мне не нравятся слишком высокие места.
Ему просто казалось, что отсюда всё выглядит невероятно оживленным. Опустив голову, он подумал о том, что хотя панорамные окна и красивы, высоты он всё-таки опасается.
Он всегда соизмерял всю эту красоту с безопасными для себя рамками.
Его подбородок слегка приподняли, и Цзэн Цзинхуай заглянул ему в глаза:
— Ничего страшного, Сяюй, всё, что тебе нравится — разрешено.
Лю Синюй медленно моргнул, и мужчина снова заговорил:
— Перестанешь называть меня господином Цзэном?
— Но ведь все остальные зовут вас именно так.
Подушечки пальцев Цзэн Цзинхуая скользнули по его подбородку:
— Ты — это ты, а они — это они.
— Тогда как мне тебя называть? — спросил Лю Синюй.
— А как ты обращаешься к своим друзьям? — небрежно бросил он, переводя взгляд на его шею и изучая ее.
На нежной белой коже алело бесчисленное множество засосов, выглядевших поистине устрашающе. На мгновение прикрыв глаза, он снова вернул взгляд к его лицу.
Лю Синюй ответил:
— Я просто зову по имени.
— Впрочем, кажется, ты намного старше меня, так что давай я буду звать тебя Брат Хуай? Как тебе? — предложил он.
Цзэн Цзинхуай кивнул, и его голос прозвучал необычайно мягко:
— Хорошо.
— Сяюй, а у тебя на шее случайно не аллергия? Откуда столько красных пятен? — опустив взгляд на его шею, негромко спросил он.
— Каких еще красных пятен...
Нахмурившись и коснувшись рукой собственной шеи, он вдруг сообразил, что это такое. Сегодня утром Хэ Цюшань тискал его на диване больше трех часов, покусывая шею, точно какая-то собака. Перед выходом из дома Лю Синюй еще вовсю сердился, но Хэ Цюшань лишь отмахнулся: мол, ты всё равно сидишь дома и никуда не ходишь, никто и не увидит.
Лицо Лю Синюя мгновенно вспыхло. Он закрыл шею обеими руками, раскрасневшись от смущения до самых глаз, и не смог выдавить из себя ни слова.
Промявшись добрую половину минуты, он выдал лишь:
— О-оно уже почти прошло, — его голос звучал до нелепости тихо.
Приведя его к дивану, Цзэн Цзинхуай усадил его рядом, с беспокойством в голосе осведомившись:
— Хочешь, я позову врача осмотреть тебя?
— Не надо, не надо, правда, я в полном порядке! — в панике Лю Синюй ухватил его за руку, испугавшись, что тот и впрямь вызовет доктора.
Переведя взгляд на их соединенные руки, Цзэн Цзинхуай пару раз сглотнул в горле и произнес:
— Хорошо.
Распорядившись, чтобы Фан Синь полностью очистил зону А, Цзэн Цзинхуай лично отвел Лю Синюя поиграть.
Лю Синюй оказался здесь впервые. Оказывается, помимо игровой зоны, здесь имелись и развлечения для богачей. С любопытством разглядывая лежащие на столе игральные кости, он взял одну в руки и с изумлением произнес:
— Ого, да она же сделана из чистого золота! — зажав кость в пальчиках, он со стуком побежал к стоявшему напротив Цзэн Цзинхуаю, чтобы похвастаться: — Брат Хуай, смотри, она и правда золотая!
При этом он даже попробовал ее на зуб — проверяя, останется ли след.
От того, как ласково тот назвал его, на душе у Цзэн Цзинхуая стало необыкновенно легко, и, заметив его маневр, он поспешно отвел его руку:
— Не тяни в рот, грязно же.
Нахмурившись, Лю Синюй почувствовал, как заныли зубы. Оставив кость на столе, он чинно уселся, положив подбородок на столешницу, и поинтересовался:
— Мы уже начинаем играть?
— А на что мы ставим?
Цзэн Цзинхуай сел напротив, а Фан Синь занял место в центре стола, исполняя роль крупье.
— Мы не играем на деньги, — ответил он. — Если выиграешь ты, я подарю тебе подарок, а если выиграю я...
Подняв взгляд на сидящего напротив парня, он произнес низким, размеренным голосом:
— Ты выполнишь одно мое условие.
http://bllate.org/book/39933/5061326
Сказали спасибо 0 читателей