Готовый перевод Clear Skies in Fog City Entertainment Circle / Солнечный день в Туманном городе: Смертельный финал: Глава 15

Линь Сюаньсин сидел с поникшей головой, то и дело клевая носом, но вдруг встрепенулся, вскинул голову и, заметив фигуру Цзян Ци, вскочил на ноги. На его лице расцвела улыбка:

— Цзян-лаоши, вы вернулись!

— Почему ты не идешь в комнату? — приближаясь, спросил Цзян Ци.

Линь Сюаньсин еще не до конца проснулся. Привыкши держа за руки близких, он автоматически ухватил Цзян Ци за запястье и потянул за собой прямо к лифту, отпустив лишь тогда, когда они добрались до его номера.

Тост, громко мяукая, потерся о ноги Линь Сюаньсина. Тот присел на корточки, погладил кота по голове и сказал Цзян Ци:

— Цзян-лаоши, побудьте с Тостом минутку, я сейчас.

Цзян Ци присел на диван и заметил, как Линь Сюаньсин завернул на кухню, вымыл руки и достал кусок теста.

Что-то задело его брючину. Опустив взгляд, он увидел, что Тост оставляет метку на его ноге.

Цзян Ци не шевельнулся.

Осмелев еще больше, Тост цепкими когтями ухватился за штанину Цзян Ци и полез вверх, оставив на ткани затяжки от острых когтей.

Цзян Ци позволил ему карабкаться, не мешая и не помогая, и лишь когда котенок не удержался и едва не сорвался вниз, протянул руку и аккуратно пересадил его на диван.

Тост благодарно мяукнул, подобрал под себя лапки и спокойно устроился рядом.

Ночной отель был погружен в тишину. Изредка доносились голоса из соседних номеров, но они быстро смолкали, и тогда в тишине оставались лишь бульканье кипящей воды в кастрюле, позвякивание кухонной утвари да довольное урчание Тоста.

В комнате горело всего несколько ламп — в гостиной и на кухне, причем одна из них висела прямо над головой Линь Сюаньсина.

Прошло совсем немного времени со случая с «пожаром», и Цзян Ци никак не ожидал, что Линь Сюаньсин уже научился так ловко и без суеты управляться с кухонными приборами.

Внезапно раздался грохот и звон.

Цзян Ци поднялся, намереваясь подойти и посмотреть, но Линь Сюаньсин сделал за спиной останавливающий жест.

— Ничего страшного. — Линь Сюаньсин впопыхах навел порядок после устроенного кавардака, обернулся и улыбнулся Цзян Ци: — Цзян-лаоши, вам не обязательно подходить, просто посидите.

— Точно не нужна помощь? — на всякий случай переспросил Цзян Ци и, получив отрицательный ответ, вернулся на место.

Еще через несколько минут Линь Сюаньсин окликнул его:

— Цзян-лаоши, не могли бы вы выключить свет?

Цзян Ци, ничего не поняв, тем не менее послушался: он встал, подошел к прихожей и нажал на выключатель. Комната мгновенно погрузилась во тьму.

— Можно... — словесный хвост еще не успел сорваться с губ, как Цзян Ци увидел Линь Сюаньсина, который шел к нему с небольшим тортиком в руках, увенчанным единственной зажженной свечой.

Линь Сюаньсин тихонько напевал «С днем рождения тебя», пламя свечи отражалось в его глазах, а сам он смотрел прямо на Цзян Ци.

Сердце Цзян Ци пропустило удар. Он нахмурился, не понимая, с чего бы его сердцу, всегда бившемуся ровно и без сбоев, вести себя подобным образом.

Впрочем, думать об этом ему долго не пришлось.

Линь Сюаньсин заговорил:

— Цзян-лаоши, с днем рождения! Скорей, загадай желание и задуй свечу.

— Давай вместе, — предложил Цзян Ци.

Линь Сюаньсин склонил голову набок, не понимая намерения Цзян Ци, но все же послушно закрыл глаза: — Цзян-лаоши, загадывайте скорее.

Цзян Ци согласился, однако глаза открывать не стал и какое-то время молча смотрел на Линь Сюаньсина в трепещущем свете свечи.

— Готово. — Цзян Ци сдул огонек, и комната снова залилась светом.

Линь Сюаньсин не стал спрашивать, что именно загадал Цзян Ци — в конце концов, если озвучить желание, оно не сбудется. Он протянул Цзян Ци нож и вилку: — Будем резать торт!

Торт был небольшим. Его разделили пополам, и ту половину, где красовалась клубника, Цзян Ци отдал Линь Сюаньсину.

Линь Сюаньсин откусил кусочек, и от удовольствия у него даже глаза сузились. Проглотив клубнику, он достал с плиты тарелку с лапшой долголетия, в центре которой красовалось очищенное от скорлупы яйцо.

— Когда у меня день рождения, домашние всегда варят мне миску лапши долголетия, это к крепкому здоровью и долгой жизни, — пояснил Линь Сюаньсин. — Вообще-то ее полагается есть на завтрак, но с моими кулинарными талантами утром я бы ее точно не осилил, так что пришлось перенести на сейчас.

Цзян Ци смотрел на стоявшую перед ним лапшу, чувствуя, как у него перехватило горло.

Линь Сюаньсин протянул Цзян Ци палочки: — Смотри только не перекуси нити, когда будешь есть.

— Хорошо.

Когда Цзян Ци доел, стрелка часов как раз указала на полночь.

Линь Сюаньсин достал заготовленный подарок. Хотя они уже поздравили друг друга, он счел необходимым повторить: — Цзян-лаоши, с днем рождения.

— Открой же, посмотри, понравится ли тебе? — с воодушевлением произнес Линь Сюаньсин.

Цзян Ци открыл коробку: внутри лежал зажим для галстука, инкрустированный оранжево-красным камнем в форме солнца, в переливах которого мерцали крошечные искорки звезд.

— Раньше я видел у тебя часы марки Aeternitas и подумал, что этот бренд тебе должен нравиться, поэтому купил зажим именно от них, — объяснил Линь Сюаньсин.

— Мне очень нравится, — произнес Цзян Ци. — Спасибо.

Лицо Линь Сюаньсина озарила улыбка: — Главное, чтобы пришлось по душе.

— Мама, мама, давай есть тортик! — Услышав от слуги, что мама поднялась на чердак, маленький Цзян Ци бегом бросился наверх и радостно забарабанил в дверь.

Малыш прижался пухлой щекой к деревянной филенке. Ответа не последовало, и он изо всех сил привстал на цыпочках, ухватившись обеими ручками за дверную ручку и навалившись на нее всем весом.

Из-под двери густой волной хлынул удушливый запах крови. Маленький Цзян Ци толкнул дверь, и багровый оттенок залил его глаза.

— Мама...

Картина внезапно сменилась. Появился Линь Сюаньсин с тортом в руках, прерывая кошмар на самом интересном месте; он взял маленького Цзян Ци за руку и вывел из залитого кровью чердака.

Глубокой ночью Цзян Ци рывком сел на постели.

Ему то и дело снился день его трехлетия и тот проклятый чердак, из которого никак не получалось найти выход.

Это было самое раннее воспоминание с тех пор, как он себя помнил — истинная отправная точка его жизни.

Порой во сне он задерживался рядом с той женщиной или сам растворялся в этой густой темноте.

И лишь в этом году в его сновидении появился Линь Сюаньсин с тортом в руках.

Цзян Ци вспомнил те зажмуренные глаза в сиянии свечи и никак не мог взять в толк: как может существовать такой человек, как Линь Сюаньсин, который без всяких условий творит добро для других и бросается вперед, неся на ладони свое искреннее сердце.

Он никогда прежде не встречал подобных людей, и Линь Сюаньсин оставался единственным в своем роде.

Впрочем, особой жажды познания у него не было — нет ответа, и ладно.

Сделав глоток воды, Цзян Ци закрыл глаза и попытался снова уснуть.

Завтра предстояли съемки.

А подаренный солнечный зажим лежал у его изголовья, и спрятанные внутри искорки звезд тихонько моргали в темноте.

— Цзян-лаоши, как спалось? — С самого утра Линь Сюаньсин, полный бодрости и энергии, с пакетом завтрака наперевес приветствовал Цзян Ци.

Цзян Ци чуть тронул губы улыбкой: — Отлично.

— Вот и славно. — Линь Сюаньсин сунул пакет с завтраком в руки Цзян Ци и побежал прочь: скоро начинались съемки, нужно было срочно приводить в порядок грим и костюм, жаль только, что позавтракать вместе с Цзян-лаоши не получится.

Мысленно умываясь горючими слезами, Линь Сюаньсин опустился в кресло гримерки.

Сюжет приближался к развязке: Гуй Кэ почувствовал, что в ломбарде кто-то объявился, и отлучился на время.

А истинный хозяин Ломбарда Времени — Бог Времени, уже давно уловивший затаенное стремление Сян Туна, прибыл на встречу и, не ходя вокруг да около, сразу перешел к делу:

— Хочешь заключить сделку?

Сян Тун с трудом приподнялся, опираясь на изголовье кровати. Слегка кашлянув, он поинтересовался:

— И что же я могу предложить взамен?

— Свои прошлые годы или чистые страницы будущего.

— Прошлые годы? — Сян Тун нахмурился.

— Верно. Прошлое время тоже представляет коллекционную ценность, правда, Гуй Кэ излишне разборчив и не любит брать подобное, — Бог Времени поморщился, совершенно не понимая такого каприза.

Для него любую пору жизни можно было оценить по достоинству.

— Что до объема платы — все зависит от того, что именно ты хочешь получить взамен, — добавил Бог Времени.

Сян Тун опустил веки, сминая в кулаке одеяло, и долго хранил молчание.

Бог Времени не торопил его: не спеша, он придвинул стул и присел рядом, словно заранее был уверен в исходе этой сделки.

— Хорошо, я согласен на обмен.

Предсказуемо.

— И что хочешь получить?

— Я хочу вернуть Гуй Кэ свободу.

Улыбка Бога Времени застыла в уголке рта.

Еще несколько веков назад Гуй Кэ заключил с ним контракт, согласно которому обязан был исправно вести дела в ломбарде до тех пор, пока жив.

— Подумай хорошенько, выкупить его свободу — задача не из легких, — Бог Времени попытался напугать Сян Туна.

Однако Сян Тун ответил твердо: — Я все обдумал. Что для этого требуется?

Бог Времени перевел взгляд: — Все время твоей нынешней жизни.

Едва умолкли его слова, как Сян Тун произнес: — Идет. — Он уже принял решение: раз после смерти он все равно ничего не вспомнит, лучше пожертвовать этим ради свободы Гуй Кэ.

Убедившись, что запугать Сян Туна не удалось, Бог Времени в недоумении изрек: — Ума не приложу, почему тебе так приспичило выбивать именно его свободу?

Если Гуй Кэ уйдет, где он отыщет другого бессмертного управлять этой лавкой? Эта перспектива крайне огорчала Бога Времени.

Жизнь смертного длится всего лет сто, неужели ему придется самому заступать на дежурство каждые несколько десятилетий? Его старые кости не выдержат такой тряски.

Стянув с плеч ношу, Бог Времени вздохнул и с досадой спросил: — Какой тебе со всего этого прок?

Сян Тун лишь улыбнулся: — Он слишком многого в жизни не видел и не чувствовал. Он обещал мне однажды взглянуть на то, что лежит за синим морем.

Бог Времени покачал головой, словно пытаясь вразумить неразумного ребенка: — Он и так бессмертен. За сотни лет управления ломбардом он через воспоминания посетителей повидал великое множество вещей — в том числе и те красоты, о которых ты говоришь, и семейное тепло, и дружбу... абсолютно все.

— Но все это было чужим, — возразил Сян Тун. — Он должен собственными глазами увидеть великие реки и горы, лично прочувствовать теплоту и доброту между людьми, обрести свои собственные, уникальные озарения, а не черпать обрывки чужих воспоминаний.

Ему нужна свобода, и я хочу ее подарить. Пусть это будет благодарностью за то, что он так долго был со мной рядом.

Бог Времени умолкнул, мысленно проклиная ту черную дыру времени, которая не к месту появилась на горизонте. Мало того что объявилась, так еще и принесла Гуй Кэ прямо в руки Сян Туна.

Ну красота же! Теперь ему придется снова искать управляющего.

— Ладно уж. — Видя, что отговорить не удается, Бог Времени был вынужден согласиться: — Сразу предупреждаю: как только сделка состоитсяк, вся твоя память о прошлом сотрется подчистую, и ты не вспомнишь ничего.

http://bllate.org/book/39923/5059976