Ло Циняо улыбнулся:
— Такое под силу только мастерам с многолетним стажем.
— Хозяин, вы только послушайте, а вдруг у меня врожденный талант? Стоит один раз услышать, и я сразу научусь!
— Медовые соты — пирожное нежное и тающее во рту, после него долго остается приятное послевкусие. Готовить их я не умею, знаю лишь, что для этого лакомства нужны отборный мед и коровье молоко, а больше ничего не ведаю.
— Хе-хе, в выпечке ведь всегда есть что-то общее, раз известны ингредиенты, значит, договориться можно! — с уверенностью заявил Сяо Дунцзы.
Закончив говорить, Сяо Дунцзы простодушно усмехнулся:
— Хозяин похож на мою младшую сестру, тоже любит сладкое. Вот научусь, и когда в будущем выйду из дворца, смогу тоже готовить для сестры.
У Сяо Дунцзы впереди была жизнь, полная надежд, и Ло Циняо порадовался за него. Он спросил:
— Когда тебе можно будет покинуть дворец?
— Слугам положено отслужить полных десять лет, прежде чем позволят уйти. Я попал во дворец в десять лет, и вот уже шесть лет как я здесь.
Ло Циняо вспомнил собственную сестру, и его невольно охватило чувство схожей судьбы:
— Значит, тебе еще четыре года ждать встречи с сестрой, это очень долго.
— Хозяин, — Сяо Дунцзы замялся, а затем, глядя на Ло Циняо, произнес: — Каждые три года, в дни праздников, маленьким евнухам разрешается подавать прошение о выходе из дворца на два часа... Только нужно, чтобы хозяин дал согласие, а потом еще доложить главному евнуху...
— Я, конечно же, согласен. Было бы прекрасно, если бы ты смог побыть с родными.
— О, огромное спасибо вам, хозяин! Я уже шесть лет не видел семью! — Лицо Сяо Дунцзысияло от радости. Он вытащил из-за пазухи крупную жемчужину и бережно протер ее. — К тому времени я отдам матушке и сестре эту жемчужину, что пожаловал хозяин, и все деньги, что скопил за эти годы!
Ло Циняо тоже улыбнулся и спросил:
— Почему ты до сих пор носишь эту жемчужину с собой?
— Такое драгоценное сокровище, конечно, нужно носить ближе к сердцу! — Счастливо ухмыльнулся Сяо Дунцзы. — К тому же это первая награда за столько лет моей службы, как же ее не беречь!
Сквозь створки и ворота дворца Ло Циняо посмотрел на небо за высокими стенами. Он представил, как через несколько лет, ранним утром, полным птичьего щебета, или прекрасным весенним полднем, Сяо Дунцзы вырвется за пределы этой императорской обители и заживет той жизнью, какой сам пожелает...
Это было бы чудесно. Пусть у него самого такой простой и обыкновенной свободы больше не будет, но если ее обретет тот, кто находится рядом, — это тоже великое благо, подумал напоследок Ло Циняо.
Дворец Чуньхэ.
— Ваша светлость, мед и коровье молоко уже велели отправить из большой кухни, — тихо шепнула на ухо благородной супруге Сюй Цю Юэ. — Как вы и приказывали, в мед кое-что подмешали, так что никто ничего не обнаружит.
— Хорошо, прекрасно, — благородная супруга Сюй с самодовольством любовалась свеженанесенным лакомством на ногтях, а на лице ее играла улыбка.
Цю Юэ в нерешительности произнесла:
— Ваша светлость, неужели это действительно сработает? Вдруг Ваше Величество разгневается...
— Чего бояться? Когда Ваше Величество вернется, все уже будет подчищено. Неужели Ваше Величество станет наказывать меня? — Благородная супруга Сюй презрительно скривилась. — В конце концов, он всего лишь забава для Вашего Величества.
Неужели он пал до столь постыдного греха!
Сяо Дунцзы возился на кухне с медовыми сладостями и каждый раз, когда что-то готовил, носил на дегустацию Ло Циняо. Выпечку Сяо Дунцзы трудно было назвать похожей на настоящую, скорее уж между ними не было ничего общего.
Но как бы ни выглядело творение, Сяо Дунцзы обязательно покрывал его сверху слоем золотистого меда. Ло Циняо любил сладкое, поэтому, что бы ни приготовил Сяо Дунцзы, он всегда с улыбкой съедал это.
В тот день Ло Циняо по обыкновению отведал приготовленное Сяо Дунцзы медовое угощение, вытер руки и под горячим, полным надежды взглядом мальчика произнес: С каждым разом всё лучше. Воодушевленный похвалой, Сяо Дунцзы с удвоенной энергией и абсолютной уверенностью в собственных силах вновь принялся изучать кулинарное искусство.
Угостившись выпечкой и попав под лучи зимнего солнца, Ло Циняо почувствовал легкую дремоту. Раньше он ночами напролет не смыкал глаз, а сегодня его вдруг сморила тяжелая, тягучая сонливость.
Он подошел к кушетке, прилегла не раздеваясь, и через мгновение провалился в сон. Во сне тело казалось невероятно тяжелым и уставшим. Ло Циняо попытался пошевелиться, но словно попал во власть злого духа: как ни старался, не мог сдвинуть с места ни единым суставом.
Сквозь пелену полусна до него донесся шум и галдеж из-за пределов покоев, а затем раздался громкий стук — дверь в главный зал со злости распахнули ударом ноги.
— Маленькая дрянь, какая наглость! Воспользовавшись тем, что Его Величество отсутствует, ты посмел прелюбодействовать со стражником!
Ло Циняо с трудом разлепил веки и сквозь туманную пелену разглядел в центре зала фигуру в роскошных одеждах — это была благородная супруга Сюй.
Пылая гневом, благородная супруга Сюй указала на него пальцем:
— Свяжите их!
Несколько стражников бросились к кушетке и прижали к полу какого-то человека. Только тогда Ло Циняо заметил, что у его ложа на коленях замер незнакомый евнух с расстегнутым воротом, растрепанными волосами и дрожащим всем телом.
Во дворце Юнфу поднялся невообразимый переполох: плач, крики, ругань и панически-оправдывающийся голос Сяо Дунцзы:
— Не может быть, не может быть! Наш хозяин не стал бы заниматься подобным! Мы совсем не знаем этого евнуха, он не из дворца Юншоу...
Среди галдежа этот так называемый евнух резко повернулся к Ло Циняо, и на его лице застыл скорбный и решительный выражением:
— Нам с вами было отпущено мало судьбы, раз уж всё раскрылось, у меня остается лишь один путь — смерть! Встретимся в следующей жизни, чтобы продолжить нашу связь!
Не успел никто опомниться, как этот «евнух» вырвался из хватки двух стражников и со всего маху бросился головой на стоявшую рядом колонну. Раздался глухой удар, и человек рухнул на пол, затихнув навсегда.
По колонне потекла алая кровь. Окружающие испуганно ахнули и отшатнулись.
Приближенные благородной супруги проверили дыхание упавшего и доложили:
— Ваша светлость, он испустил дух!
— Прекрасно! — В глазах благородной супруги мелькнул леденящий мрак, она перевела взгляд на Ло Циняо. — Твой любовник покончил с собой, испугавшись наказания. Что ты еще скажешь в свое оправдание?
Ло Циняо, прижатый к краю кушетки, чувствовал, что его тело по-прежнему онемело и отяжелело, утратив прежнюю гибкость. Он вспомнил, как крепко спал сегодня днем — настолько глубоким был этот сон, что он даже не заметил появления постороннего у человека у своего ложа, а ведь это совершенно ненормально. Сопоставив прежние обстоятельства и сегодняшнее происшествие, Ло Циняо сразу всё понял: судя по всему, в его любимые сладости подмешали какое-то снадобье, оттого он и погрузился в столь мертвецкий сон...
Он посмотрел холодным, отрешенным взглядом на бездыханного «евнуха», а затем на благородную супругу Сюй, внутренне находя это донельзя смешным: какими же такими заслугами он обладал, чтобы благородная супруга Сюй пошла на столь изощренные и масштабные ухищрения ради его оговора?
http://bllate.org/book/39914/5058758
Сказали спасибо 0 читателей