Готовый перевод Crane Slayer / Кара журавлям: Ученик со злым сердцем: Глава 7

Шестая глава

Услышав слова Дун Цинхэ о доверии, Шэнь Юаньсю на мгновение просиял, но тут же вновь помрачнел. Он принялся неспешно рассказывать Дун Цинхэ о событиях того дня:

— В тот день я пролетал над Миром Людей, возвращаясь из странствий, и издалека увидел внизу, у горной дороги, зарево пожара. Охваченный любопытством, я решил спуститься и взглянуть. Когда я прибыл на место, Таоу уже начал свою кровавую бойню, и большая часть жителей деревни погибла от его когтей. Глава сектора Дун, вы ведь знаете: хоть Таоу и считается демоническим зверем, он, в отличие от Таотье, не страдает ненасытной алчностью. Таоу питается раз в три года и предпочитает духовную энергию призраков, демонов или внутренние ядра культиваторов. Зачем ему тратить силы на плоть простых смертных, если это не приносит насыщения? К тому же, зачем он выбрал именно Гору Сяопин, где о его присутствии стало бы известно всем? Столь хитроумный зверь не мог не учуять вашей защитной формации на горе, так с чего бы ему добровольно идти на верную смерть?

Дун Цинхэ кивнул:

— Таоу невероятно осторожен. Охотясь, он редко покидает привычные места обитания, если только...

— Если только кто-то намеренно его туда не заманил, — подхватил Шэнь Юаньсю. — Но кто мог это сделать? И с какой целью?

Дун Цинхэ нахмурился и произнес тяжелым голосом:

— Какими бы ни были цели этого человека, сотни жизней в той деревне оборвались по его вине. Это преступление, которому нет прощения.

— Сначала я подумал, не была ли это ловушка Секты Сюйфэн, расставленная, чтобы поймать меня… но потом решил, что вряд ли, — Шэнь Юаньсю перевел дыхание. — И дело не в том, хватило ли бы им уровня культивации, чтобы так легко выманить Таоу. Даже если они ненавидят меня до глубины души, на людях они всегда изображают из себя благородных героев. Если бы выяснилось, что они погубили столько невинных, другие ордена объединились бы и уничтожили их, Секта Сюйфэн оказалась бы на краю гибели. Ради такого никчемного человека, как я, их главе не стоило так рисковать. Поэтому… это были не они.

Услышав, как тот называет себя никчемным, Дун Цинхэ нахмурился. Он посмотрел на своего ученика с нескрываемым выражением боли, сожаления и немого укора.

Шэнь Юаньсю не выдержал этого взгляда, поспешно отвел глаза и горько усмехнулся:

— Я говорю лишь правду. Я давно уже не принадлежу Секте Цинхэ, наши узы учителя и ученика разорваны. Главе не стоит беспокоиться обо мне.

Дун Цинхэ ответил:

— Я уже говорил: если ты встанешь на путь зла, я сам тебя казню. Но если ты обратишься к свету, никогда не поздно начать все сначала.

— Начать сначала? Как? И как это вообще возможно? Там снаружи столько глаз следит за Сектой Цинхэ, следит за вами, — Шэнь Юаньсю криво улыбнулся. — Я не могу больше позорить орден.

Дун Цинхэ лишь произнес:

— Посмотрим, кто осмелится.

Сказано это было спокойно, но в глазах его вспыхнула такая мощь, что никто не посмел бы встретить его взгляд.

Неизвестно, какая именно фраза задела Шэнь Юаньсю, но его лицо на миг исказилось, а затем окончательно окаменело.

— Благодарю за доверие, Глава. Только… мир несправедлив. Добрые люди редко находят покой, а злодеи живут в свое удовольствие. Я — всего лишь мелкий заклинатель пути демонов, мне не дано постичь истину этого мироздания, и я не смею давать обещаний. Что, если однажды я пожалею? Что, если я не вынесу несправедливости того, что добро не вознаграждается, и снова захочу совершить зло? В конце концов, мне все равно не избежать вашей кары. Не стоит тратить силы понапрасну.

Видя его подавленность, Дун Цинхэ лишь коротко бросил:

— Творишь ли ты добро или зло — важно лишь то, чиста ли твоя совесть.

Шэнь Юаньсю насмешливо фыркнул:

— Добрые помыслы подобны пламени свечи: подует ветер — и они погаснут. А злые помыслы — как лесной пожар: чем сильнее ветер, тем ярче они разгораются, не зная конца. Глава, ваша культивация безгранична, но знаете ли вы, что безгранична и тьма? Даже если ты сам праведен и не причиняешь вреда другим, люди сами придут, чтобы обидеть тебя. Эта бушующая огненная стихия зла со временем проникает повсюду, она коварна и изменчива, она жаждет заставить тебя стать таким же, как они. Ты можешь отражать удары тысячу раз, но стоит один раз оступиться — и это будет конец…

Дун Цинхэ смотрел ему в глаза и чувствовал: в словах его бывшего любимого ученика не было лукавства или оправданий — только глубокая, беспросветная тьма.

— И все же я твердо верю: добро в этом мире всегда побеждает зло, — после короткого молчания мягко ответил Дун Цинхэ, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность человека, твердо стоящего на земле. — Если бы я оказался на твоем месте и столкнулся с великим злом, способным пошатнуть мою суть, я воспринял бы это как главное испытание на пути совершенствования. И тогда… какими бы хитроумными методами оно ни пользовалось, я бы не дрогнул.

Заметив, что Шэнь Юаньсю остолбенел, Дун Цинхэ поднялся и добавил:

— Отдыхай. Через час Цин Лан принесет тебе лекарство.

Шэнь Юаньсю опомнился и поспешно ответил:

— Нет… не утруждайте себя. Вы ведь знаете, мое тело давно разрушено, что бы я ни принимал…

— Юань Сю, — прервал его Дун Цинхэ, повторяя свои слова, — просто отдыхай…

На сердце у Шэнь Юаньсю стало теплее. Провожая взглядом высокую прямую фигуру, он не удержался и тихо позвал:

— Глава… как он?..

Дун Цинхэ замер, не оборачиваясь. Послышался тяжелый вздох, за которым последовало короткое: «Плохо». После чего он стремительно вышел, оставив Шэнь Юаньсю одного в полумраке, где тот еще долго сидел неподвижно…

********

После целого дня хлопот Цзя Сы, вернувшись в свою хижину, чувствовал себя совершенно обессиленным, даже несмотря на поддержку внутреннего ядра зверя. Он повалился на деревянный табурет у стола и с трудом заставил себя съесть два паровых хлебца. Муку и рис привезли из Мира Людей: его брат Чан Ван когда-то набрался смелости и выпросил их у старейшины Водного Отдела. Тот старик Фу Фэн хоть и ворчал, что от них одни хлопоты, но боялся, что если они умрут с голоду, Глава сектора Дун его накажет, поэтому и бросил им немного еды, чтобы они хоть как-то перебивались.

Брат вернулся раньше и уже спал. Цзя Сы, запивая хлеб холодной водой, посмотрел на луну за окном. На душе было так тоскливо, что он не выдержал, открыл дверь и вышел наружу.

В отличие от их темного уголка, вдали, на горной тропе, виднелись дворцы, сияющие в ночи причудливыми, манящими огнями.

Сердце Цзя Сы дрогнуло, и он направился к этому величественному месту.

Юй Мяо как-то проговорился, что в Секте Цинхэ четыре отдела — Солнца, Луны, Звезд и Небес — стоят выше, чем отделы Золота, Дерева, Воды и Огня. Старик Фу Фэн, хоть и любил важничать перед учениками, среди восьми старейшин имел наименьший вес. И действительно, чем дальше шел Цзя Сы, тем роскошнее становились здания — каждое из них было куда пышнее, чем в Водном Отделе. Между дворцами возвышались широкие площадки, на которых то и дело мелькали ученики Секты Цинхэ, отрабатывая приемы в ночное время.

Цзя Сы с интересом наблюдал за ними около четверти часа и вдруг заметил среди них Юй Мяо.

Юй Мяо поначалу боялся сражаться и лишь жалко отступал, но его соученик, смеясь, бесцеремонно вытолкнул его вперед, и началось избиение. Цзя Сы смотрел, как его пинают и швыряют высокие парни, слышал его жалобные крики и видел слезы на его лице, но никто не спешил на помощь. Лишь когда Юй Мяо окончательно ослабел и не смог подняться, из толпы медленно вышел мужчина и поднял его. Юй Мяо с благодарностью прижался к нему.

Цзя Сы не разглядел лица того человека, но заметил изумруд, сверкающий на рукояти меча у него на поясе — такой ученикам Водного Отдела явно не принадлежал.

Цзя Сы еще немного постоял, наблюдая, как Юй Мяо, прихрамывая, уходит, и тоже решил двинуться дальше.

То ли он интуитивно выбирал тени, то ли внутреннее ядро в его животе так действовало, но он долго бродил по территории, не встречая препятствий. Впрочем, скоро ему стало скучно, и он начал искать среди этих дивных чертогов место, которое отличалось бы от других.

В его памяти всплыло одно воспоминание: место, где он был лишь однажды. Оно было небольшим, но высоким, тихим и умиротворенным. Там не было ступеней из белого нефрита или глазурованной черепицы — лишь пара сосен да высокая табличка с каллиграфической надписью, от одного взгляда на которую становилось легче на душе.

Где же оно?

То самое место под названием Обитель Плоского Камня…

Цзя Сы долго ходил кругами, но не нашел ничего похожего. Спрашивать у кого-то он не смел, возвращаться тоже не хотел. Он просто стоял, глядя вдаль, и думал, как же ему встретиться с тем человеком…

Дун Цинхэ…

Цзя Сы повторял это имя про себя и сам не заметил, как оказался в саду. Вдруг впереди послышались голоса. Цзя Сы встрепенулся, свернул с тропинки и спрятался за большим деревом коричника.

Голоса и шаги приближались, а затем остановились неподалеку. Это были две женщины, говорившие мелодичными, звонкими голосами.

— …Учитель, это платье такое красивое, а на воротнике даже вышит лотос.

— М-м, я вышила лепестки шелковой нитью, а края и листья прошила серебром. Больше месяца трудилась, но оно того стоило.

— Учитель так старалась, Глава обязательно оценит.

Глава?

Цзя Сы, притаившись за деревом, знал, что это опасно, но любопытство взяло верх. Он приоткрыл один глаз и выглянул вперед.

Перед прудом с лотосами стояли две женщины: одна в розовом, другая в синем. Синяя одежда была точь-в-точь как ученическая форма Юй Мяо, только фасон женский. А вот та, что в розовом шелковом халате… насколько знал Цзя Сы, так свободно одеваться могли лишь старейшины отделов. Жаль только, он не знал, какой именно из восьми отделов она возглавляет.

Даже в лунном свете было видно, что лицо женщины в розовом благородно и прекрасно, однако, услышав слова ученицы, она нахмурилась.

— Эх, но Глава всегда был сторонником простоты, он никогда не придавал значения одежде. Даже если я подарю ему этот халат, не думаю, что он наденет его в этой жизни, — в ее голосе сквозило легкое недовольство, смешанное с девичьим кокетством.

— Глава привык к строгости, Учитель, не сердитесь на него, — мягко утешила ее ученица в синем.

— Разве я могу сердиться на него? — грустно вздохнула женщина в розовом. — Просто он совсем себя не жалеет, а я…

— Может, придумаем другой способ? — хитро улыбнулась ученица, поблескивая глазами.

— Какой способ? — поспешно спросила та.

Ученица ответила:

— Глава не носит новую одежду только потому, что у него есть старая. А что, если… вся его одежда придет в негодность?

— Ты хочешь сказать… — замялась женщина. — Но при уровне культивации Главы, разве можно что-то скрыть от него?

— Нам вовсе не обязательно делать это самим, — ученица потрясла наставницу за руку. — Разве у Главы нет помощников?

— Цин… — женщина в розовом прошептала имя, которое Цзя Сы не разобрал. — Станет ли он помогать?

— А почему нет? Мы же не хотим причинить Главе вред, мы печемся о его благе. В конце концов, всегда можно вознаградить того слугу, и никто ничего не узнает.

Это предложение явно пришлось женщине по душе. Она уже собиралась обдумать его, как вдруг ее взгляд метнулся к дереву коричника в углу сада. Она холодно крикнула:

— Кто там? А ну, выходи!

В ее голосе не осталось и следа прежней застенчивости — только ледяная угроза.

http://bllate.org/book/39907/5057483