Готовый перевод Crane Slayer / Кара журавлям: Ученик со злым сердцем: Глава 2

Чан Цзяцы чувствовал, будто вознёсся на небеса.

Вернее сказать, сначала он умер, а затем взлетел на небеса.

Из-за чего именно он погиб — об этом впору было сокрушаться как о злой карте судьбы.

Несколько дней назад Чан Цзяцы проснулся среди ночи и обнаружил, что в их деревне внезапно объявился огромный ёхай. Чудище походило телом на тигра, обросло чёрно-желтой гривой, обладало острыми когтями и зубами, но при этом красовалось человеческим лицом, из-за чего выглядело крайне свирепо. Разгуливая повсюду, оно изрыгало огонь, сжигая деревню и её жителей дотла. Спасая свои жизни, Чан Цзяцы и его старший брат Чан Ван были вынуждены беспорядочно метаться в разные стороны и в конце концов взбежали на гору Сяопин, возвышавшуюся позади деревни.

Ходили слухи, будто на самом юге высится гора Сяопин, чьи кручи уходят ввысь на девять тысяч жэней. Если какому-нибудь смертному удавалось взобраться туда, он мог узреть бессмертных небожителей, а стоило сорвать и вкусить тамошний заветный плод, как человек сам превращался в небожителя. Словом, гора Сяопин была непростой. Однако обители бессмертных, разумеется, не предназначались для смертных: в былые годы находились смельчаки, которые, не веря в суеверия, собирались со всех четырех сторон света и со всяким скарбом в руках намеревались покорить это опаснейшее место. Но эти люди либо пропадали без вести навсегда, либо спустя какое-то время бродячие псы притаскивали обратно их расчлененные обрубки и останки тел, не оставляя и следа целого трупа. Со временем больше никто не осмеливался питать столь самонадеянных грёз о бессмертии.

Подобных слухов Чан Цзяцы с самого детства наслушался вдоволь, и если бы не безвыходное положение, разве стал бы он карабкаться в гору в поисках собственной смерти?

Исход доказал, что опасения Цзяцы были небеспочвенны: гора Сяопин и впрямь оказалась смертельной ловушкой. Если у подножия еще кое-как угадывались козьи тропы, пестревшие красными цветами и зеленою травой, то чем выше они поднимались, тем сильнее холодало. Среди ледяных торопей горные тропы петляли четырьмя зловещими тупиками, а то и дело возникавшие свирепые звери дополняли картину. Стоило двум братьям семьи Чан ступить на склон, как пути назад для них уже не было: сначала они трое суток промерзли в снежной пещере на вершине, балансируя на грани жизни и смерти, а затем их искусали ядовитые змеи, стали преследовать пауки, заклевали стервятники, их сковало морозом, опалило пламенем, а затем...

Затем они умерли.

Цзяцы прежде боялся, что смерть окажется чем-то ужасающим: придется спускаться в Подземный мир, где с них живьем сдерут кожу и вытянут кости. Но столкнувшись с ней на деле, он понял, что всё обстоит иначе: после смерти они не отправились в Подземный мир и не подверглись пыткам, а напротив, встретили небожителя.

У того бессмертного росла длинная козлиная бородка, волосы поседели, однако на лице не было и следа прожитых лет. Прибыв по воздуху, он излучал доброжелательность, а выслушав рассказ о злоключениях обоих братьев, сильно проникся жалостью и лично доставил Чан Цзяцы с братом на небеса, в дворец, затерянный среди облаков. Бородатый небожитель сказал, что здесь Цзяцы может выложить все их обиды и горести во всех подробностях, и тогда кто-нибудь непременно восстановит справедливость для двух братьев.

Этот дворец был огромен и невероятно прекрасен. Роскошь крепостных стен и великолепие теремов едва ли поддавались описанию с тем скудным багажом знаний, которым обладал Чан Цзяцы. Он знал лишь одно: обитель бессмертных из его снов выглядела именно так. Нет, пожалуй, это место превосходило его фантазии в сотни, а то и в тысячи раз. Куда ни кинь взгляд — повсюду разливалось бескрайнее серебристое сияние. Между залами и павильонами клубились густые облака: облака окутывали горы, горы опоясывали башни, а под башнями снова клубились облака. Извиваясь и переплетаясь в самых разных направлениях, они тянулись бесконечной чередой. Небесные террасы, серебряные чертоги и обитель лунной богини — едва ли могли сравниться с этим пейзажем.

Бородатый небожитель привел Чан Цзяцы и Чан Вана к высокой террасе перед боковым залом и велел остановиться. Издалека было видно, что перед террасой толпами теснились люди, и каждый из них выглядел утонченным мастером с костями бессмертных, из-за чего Цзяцы невольно почувствовал собственную ничтожность.

И то верно, все они ведь были небожителями.

Стоило же появиться Цзяцы с братом, как те небожители, что до сих пор упорно глядели на высокую террасу, дружно устремили на них взоры. В их глазах читались замешательство, изумление, недовольство, а также нескрываемое презрение — словно перед ними предстали какие-то низшие твари, чье появление способно осквернить здешние земли.

Смертные?

Как жители Мира Людей вообще здесь оказались...

Кто это устроил... Сплошное баловство... Никакого чувства меры...

Недожившие свой век... Букашки...

Обрывки невнятных, смутных фраз доносились со всех сторон до слуха Цзяцы. Он не понимал их до конца, но тяжесть давившей со всех сторон Ци заставила его невольно сгорбить спину. От страха он повернул голову к стоявшему рядом бородатому небожителю, ища ответа.

Однако бородатый небожитель хмуро всматривался куда-то вдаль, вовсе не обращая внимания на неловкое положение братьев, отчего Цзяцы, только-только обретший душевное спокойствие, вновь занервничал.

Внезапно в одном из уголков небосвода мелькнуло несколько ослепительных потоков света, и в мгновение ока они очутились прямо перед ними.

Заметив это зрелище, толпа, еще мгновение назад шумно обсуждавшая Цзяцы и Чан Вана, тут же перевела на них всё внимание.

Старший брат Чан Ван, за последние дни доведенный до состояния, когда каждый кустик и дерево мерещатся врагами, при звуках этого движения испугался до смерти и, обхватив голову руками, присел на корточки, решив, что нападает очередное чудище. Младший же брат Цзяцы держался лучше него и смог кое-как набраться храбрости, чтобы взглянуть.

Он увидел, как прилетевшие лучи света опустились на стоящую перед ними высокую террасу, словно упавшие звезды. Сияние рассеялось, явив несколько фигур. Стоило им показаться, как окружавшие их до того горделиво и прямо стоявшие небожители разом подогнули колени и целой толпой рухнули на землю. Наперебой возносимые почтительные приветствия грохотали подобно морскому прибою, до смерти испугав Цзяцы.

— Приветствуем главу сектора...

— Приветствуем старейшин...

Когда голоса небожителей утихли, с террасы раздался донесшийся издалека, подобный дуновению ветра голос молодого мужчины:

— Вставайте...

Когда преклонившие колени поднялись, этот голос зазвучал вновь:

— Прибыл ли глава секты Сюйфэн Хэ Юн? Я... Дун Цинхэ.

Цзяцы изо всех сил вытянул шею, но так и не смог разглядеть лицо говорившего. Причиной тому был доблестный, крепкий словно гора грозный великан, который преданно охранял его спереди. Из-за этого Цзяцы видел лишь край сине-голубых одежд, выглядывавших из-за спины богатыря. Из какой ткани были сотканы эти одежды, оставалось загадкой: они легко развевались на ветру, напоминая то ли атлас, то ли полупрозрачную кисею, струящуюся и невесомую.

После того как небожитель по имени Дун Цинхэ назвал себя, несколько человек в серо-лиловых длинных халатах единым прыжком взлетели на террасу. Первым среди них шел плотный мужчина средних лет. Едва появившись, он с крайне учтивым видом сложил руки перед стоявшей перед ним группой лиц:

— Хэ здесь. Приветствую главу сектора Дун, приветствую старейшин Секты Цинхэ.

Одним лишь приветствием дело не ограничилось: следом полилась длинная череда пустых речей сплошных лести и восхвалений. Это заставило грозного великана нетерпеливо прервать его резким окриком:

— Глава секты Хэ, это ведь ты утверждал, что поймал Шэнь Юаньсю и доставишь его в нашу Секту Цинхэ? Теперь наш глава сектора по твоей просьбе лично прибыл в главный зал забрать человека, так выдай же его поскорее.

— ...Ох, позор мне, позор, увлекся от чувств и забыл о главном деле.

Услышав бескомпромиссные слова великана, пухлый глава секты Хэ принялся одновременно извиняться и выуживать из рукава фиолетовый котел. Пробормотав заклинание, он вызвал клубящуюся дымку, которая сгустилась и, превратившись из бесплотной в осязаемую, извергла изнутри человека, связанного по рукам и ногам! Весь в ранах, этот человек попытался было сопротивляться, как только коснулся земли, но его тут же скрутили ученики, сопровождавшие главу секты Хэ.

Грозный великан нахмурился и подался вперед, собираясь принять арестованного, однако глава секты Хэ не отпустил пленника. Повернувшись, он вновь принялся сыпать пространными речами в сторону главы сектора Дун. На сей раз звучали уже не льстивые пустые слова, а полные кровавых слез обвинения.

Цзяцы слушал всё это в полном тумане. Суть сводилась к тому, что связанный человек — страшный злодей. Он не только погубил кровных родственников этого толстого небожителя, но и совершил множество других злодеяний, навлекая на себя всеобщий гнев. И теперь толстый небожитель доставил его в родную секту в надежде, что присутствующий здесь глава сектора Дун сдержит данное некогда обещание и публично покарает этого предателя Секты Цинхэ. В конце концов, у главы сектора Дун столь благородный нрав, он всегда держит свое слово и так далее, и тому подобное...

От подобных словоизлияний не то что у стоявших внизу людей уши завяли — даже у самого Цзяцы заныли виски.

В этот момент по другую сторону от главы сектора Дун вышел еще один человек, прерывая нескончаемый словесный поток этого типа.

— Глава секты Хэ раз за разом требует, чтобы наш глава сектора вершил суд над Шэнь Юаньсю, однако вы даже наложили на него Оковы, Связывающие Ёхаев. Все знают: первая степень этой цепи ломает кости, вторая ломает сухожилия, а третья норовит разорвать даже душу. Благодаря вашим стараниям жизнь Шэнь Юаньсю уже висит на волоске, осталось девять десятых, с чего бы нашему главе сектора еще и руки марать?

Говоривший мужчина был облачен в белые одежды, в руке он держал складной веер. Лицо его не отличалось особой красотой, а голос звучал мягко, но стройная высокая фигура источала давящую властность. Одним взмахом руки он освободил великого злодея, которого до этого удерживали ученики толстого небожителя, и тот рухнул прямо к ногам человека в белом — так стремительно, что ни те ученики, ни даже сам глава секты Хэ не успели опомниться.

И стоило этому злодею оземь пасть, как впившиеся в его плоть оковы разом рассыпались на несколько частей, причем некоторые обломки от дуновения ветра тут же обратились в пыль.

Увидев это, человек в белом лишь слегка взмахнул веером и не спеша отступил назад, к Дун Цинхэ.

Глава секты Хэ остолбенело глядел на то, как самое несокрушимое сокровище его секты было разбито без малейших усилий. Сдерживая гнев в глазах, он с трудом выдавил из себя улыбку:

— Г-глава сектора Дун, Хэ вовсе не имел в виду устраивать самосуд над предателем вашей Секты Цинхэ, это была лишь вынужденная мера в той критической обстановке.

С этими словами он по порядку изложил всё, что произошло за последние дни.

Несколько дней назад до него дошли вести, что у подножия горы Сяопин в Мире Людей бесчинствуют ёхаи, и он немедленно поспешил туда. Прибыв на место, он обнаружил, что деревня у подножия сожжена дотла. Хоть следов ёхаев видно не было, среди пепелища отыскались следы Шэнь Юаньсю. Глава секты Хэ вместе с учениками тут же скрутил его и притащил в Секту Цинхэ.

— Я знаю, что уважаемые старейшины непременно спросят Хэ, с какой стати тот заподозрил, что разрушение деревни связано с Шэнь Юаньсю. Взгляните-ка... — С этими словами Хэ Юн велел ученикам поднять снизу еще одного человека.

Оказалось, что это был юноша с бледно-синюшным лицом и плотно закрытыми глазами, похожий на мертвеца. Если же взглянуть на его грудь, там зияла дыра размером с чашу, из которой всё еще сочилась черная кровь, выглядевшая крайне устрашающе.

Лица людей из Секты Цинхэ при виде этой картины заметно переменились.

— Разве это не Цин Си?

— Как Цин Си умудрился дойти до такого...

Человек в белом тоже спешно шагнул вперед, опустился на корзички и тщательно осмотрел юношу, а спустя мгновение повернулся к стоявшему вдали Дун Цинхэ и доложил:

— Глава сектора, Цин Си еще дышит.

— Хэ человек недалекий, но благодаря нескольким случайным встречам в прошлом всё же запомнил, что этот юноша — личный слуга главы сектора Дун, — своевременно вставил глава секты Хэ.

Дун Цинхэ заговорил:

— Верно. Интересно только, где глава секты Хэ отыскал его?

Хэ Юн ответил:

— Он лежал в той самой разоренной деревне, мои ученики обнаружили его и спасли. Я осмотрел его раны: всем известно, что у каждого в Секте Цинхэ есть защитный талисман Летящего Журавля, лично дарованный главой сектора, разве может его ранить обычный ёхай? А в ране на груди этого юноши засело немало липкой багрово-золотой жижи — она присуща исключительно свирепым зверям таоу из путей демонов. Известно ведь, что Шэнь Юаньсю, предав Секту Цинхэ много лет назад, ступил на путь демонов, и так уж совпало, что он прекрасно осведомлен о том, как разрушить талисманы Летящего Журавля, поэтому...

Хэ Юн бросил взгляд на поверженного на землю Шэнь Юаньсю, а затем с улыбкой устремил взор на Дун Цинхэ.

— Хэ неизменно помнит слова, сказанные главой сектора Дун в те годы: «Если он совершит нечто подобное вновь, я лично казню его без малейшего снисхождения»... Не знаю, каково мнение главы сектора на сей счет?

От этих слов стоявшие на террасе нахмурились разом, а внизу послышался негромкий шепот.

Спустя мгновение из-за спины грозного великана медленно выступила сине-голубая фигура:

— Верно, эти слова я действительно произносил. Только вот талисман Летящего Журавля — всего лишь простейшая защитная техника секты, и в миру немало тех, кто способен ее сломать. К тому же демонов нынче много, и делать поспешный вывод о том, что Шэнь Юаньсю намеренно выпустил чудовище уничтожить деревню смертных, пожалуй, излишне опрометчиво.

Дун Цинхэ говорил неторопливо, и стоявшие внизу люди вновь закивали в знак согласия.

Кивал и глава секты Хэ, словно заранее предвидел подобный ответ.

— Да-да, глава сектора Дун человек осмотрительный и рассудительный, и Хэ действительно должен опираться на доказательства в своих делах, иначе, коль слухи разойдутся, они запятнают славное имя главы сектора, всегда славившегося своей честностью и твердостью в слове!

С этими словами он указал на один из углов террасы.

И в тот момент, когда небожитель-глава сектора наконец явил себя миру и Чан Цзяцы как раз собирался получше его разглядеть, он вдруг почувствовал, как кто-то дернул его за шиворот. Чан Цзяцы взмыл высоко вверх, пару раз перевернулся в воздухе и с глухим стуком шмякнулся прямо в центр высокой террасы!

Чан Цзяцы: «………？？？？？！！！！!»

Минутка познавательной информации~

Таоу (ㄊㄠˊ　ㄨˋ) — одно из четырех древних чудовищ из китайских мифов, обладающее человеческой головой, тигриными ногами и клыками дикого вепря.

В интернете удалось найти изображение таоу в анимированном стиле.

http://bllate.org/book/39907/5057478