Готовый перевод My Rival, the Fallen Immortal Lord / Заклятый враг стал никем: Падение юного бессмертного: Глава 16

Бросив эти слова, он поднялся и ушел.

Банся, только что закончившая застилать постель, украдкой взглянула на Се Цжоюя, проходившего мимо. Она тихо вздохнула про себя, но, не решаясь задерживаться, поспешила прочь, даже не закрыв толком дверь.

В следующее мгновение в комнату ворвался пронизывающий холодный ветер, принеся с собой бесконечную стужу.

Се Цжоюй сидел, опустив голову; под тяжелой накидкой он казался еще меньше… и еще жальче.

Лишь спустя долгое время он поднял голову. На его прекрасном лице застыло холодное выражение, словно это был совсем не тот человек, что только что сиял улыбкой, яркой, как весенние цветы.

И верно, заводить друзей — дело трудное, никому не захочется дружить с таким, как он.

Да и Янь Чэнь никогда не станет ему другом… они могут быть лишь заклятыми врагами.

—

Янь Чэнь вернулся во Дворец Бугуй, прихватил два кувшина вина, недопитого еще со вчерашнего дня, и направился к Утесу Раскаяния.

Утес Раскаяния располагался на самой высокой вершине Горы Уя, и, кроме маленькой беседки, на ее пике не было никаких построек.

В те дни, когда он не навещал Се Цжоюя, он сидел в этой беседке, молча наблюдая за восходом и закатом солнца, с первых предрассветных лучей до того, как сумерки окончательно поглощали небо.

Утес Раскаяния, Утес Раскаяния. Но сидящие здесь люди вечно о чем-то жалеют.

Все должно было быть не так.

Он навещал Се Цжоюя вовсе не для того, чтобы не дать тому жить спокойно; он приходил, чтобы насмехаться над его нынешним положением и изводить его.

Он хотел заставить Се Цжоюя отступать шаг за шагом, хотел, чтобы ради выживания тот склонился перед ним. Он намеревался сломать ему хребет, втоптать в грязь и уничтожить.

Однако он забыл, что стойкий дух Се Цжоюя не позволит свершиться желаемому.

Се Цжоюй вовсе не боялся угроз Янь Чэня, не только не собирался просить о пощаде, но даже смел ему дерзить.

А его собственные так называемые насмешки напоминали детскую перепалку — до того нелепую, что смех брал.

Янь Чэнь уже осознал, что с ним творится что-то неладное: его жгучая ненависть к Се Цжоюю начала меняться, но он не знал, когда это началось и в чем была причина.

Казалось, всё, что касалось Се Цжоюя, никогда не нуждалось в причинах.

В глубине души начало прорастать нечто недозволенное. Не успел он опомниться, как это пустило глубокие корни, выпустив нежные зеленые побеги, которые радостно трепетали всякий раз, когда он видел Се Цжоюя.

Он знал, что это такое, и именно поэтому чувствовал искреннее отторжение и страх.

Много сотен лет назад в его сердце уже пало семя, из которого расцвел прекраснейший в мире цветок.

Но все прекрасное в этом мире недолговечно, и самый красивый цветок мог цвести лишь одну весну.

Он любил цветы — разве может человек не любить прекрасные цветы? Впрочем, такое порождение бездны, как он, скорее тянулось к луне в небесах.

Однако сердце, отравленное жаждой ненависти, уже никогда не сможет вновь дать ростки.

Янь Чэнь сорвал печать с винного кувшина. Постояв так некоторое время, он поднял его над головой и вылил ароматное вино себе на лицо.

Он не стал вытираться, лишь холодно уставился на опасный обрыв впереди.

Нужно лишь немного времени, и он вырвет всё, что не должно было расти. В конце концов, он выжжет это вместе с плотью.

Янь Чэнь швырнул пустой кувшин вниз и, слушая звон разбивающейся глины, оскалился в жуткой улыбке.

—

Се Цжоюй просидел весь вечер, уткнувшись в книгу, но не усвоил ни строчки.

Он не хотел больше так жить: проводить дни взаперти, оставаясь в пассивном положении, полностью завися от настроения Янь Чэня.

Нужно найти способ выбраться из Мира Демонов, подумал он.

Се Цжоюй редко заговаривал с Ши Сань первым, чаще она весело болтала с ним, а он лишь кивал, показывая, что слушает. Поэтому, когда он сам назвал ее по имени и сказал, что хочет поговорить, глаза Ши Сань засияли.

— Ши Сань, ты когда-нибудь бывала в других мирах, за пределами Мира Демонов? — небрежно спросил Се Цжоюй.

— Нет, — Ши Сань покачала головой и улыбнулась. — Я родилась в Мире Демонов, а потом мне повезло попасть во Дворец Демонов служанкой, так и осталась на Горе Уя.

— Господин, почему вы вдруг спросили об этом?

— Я читал книгу, в ней описывались пейзажи Смертного Удела в Мире Людей.

Ши Сань энергично закивала: — Мир Людей очень красив, я видела его.

— Ты видела? — Се Цжоюй посмотрел на нее. Изначально он хотел лишь завязать разговор, чтобы узнать, знает ли она, как покинуть гору, но не ожидал такой удачи.

— У меня была подруга. Она не была служанкой, она была очень сильным человеком и часто путешествовала, — Ши Сань говорила это с нотками светлой грусти и улыбкой. — Всякий раз, возвращаясь, она показывала мне маленький камень, на котором были записаны увиденные ею картины — он проецировал их прямо на землю.

Она рассказывала мне много историй о Мире Людей, говорила, что там полно вкусной еды, жаль только, что путь слишком далек и привезти ее сюда невозможно. Так что пейзажи Смертного Удела и Верхних Пяти Континентов я видела!

Конечно, она показывала мне и другие миры, но больше всего мне понравился Мир Людей, — голос Ши Сань звучал радостно и оживленно.

Глава 15: План

— Похоже, ты неплохо разбираешься в Мире Людей, раз знаешь даже о Верхних Пяти Континентах, — мягко заметил Се Цжоюй, делая вид, что крайне заинтересован. — А знаешь ли ты о Секте Циньюнь в Дунчжоу?

На лице Ши Сань отразилось воспоминание, она снова энергично закивала: — Знаю. Секта Циньюнь — первая секта в Дунчжоу, да и во всех Верхних Пяти Континентах она входит в число самых великих!

Говорят, несколько сотен лет назад в Секте Циньюнь родился гений, единственный человек за последние века, которому удалось успешно совершить Вознесение! — в ее глазах читались восхищение и зависть.

Говорят, в тот день, когда он возносился, карающая молния была такой мощной — двести восемь разрядов, на сотню больше, чем при обычном Вознесении! К тому же молнии были золотыми, совсем не такими, как описывают в легендах.

Она прочистила горло и, подражая голосу из своих воспоминаний, произнесла: — Все говорят, что тот человек был любимцем Небесного Пути. Поэтому и испытание молнией было необычным, ведь судьба его была отмечена небесами.

Се Цжоюй замер. Янь Чэнь говорил, что совершил Вознесение несколько сотен лет назад, так что он прекрасно понимал, о ком она ведет речь.

Любимец Небесного Пути? Отмеченный судьбой? Се Цжоюй опустил глаза и молча покачал головой.

Он не верил в это.

Если бы это было правдой, почему же сейчас он потерял память, стал калекой и попал в руки к своему заклятому врагу?

Но вслух он ничего не сказал, лишь спокойно подхватил: — Даже если там и был бессмертный, это случилось сотни лет назад. Интересно, существует ли Секта Циньюнь по сей день?

Ши Сань смотрела на него, и в ее глазах отразилась глубокая печаль. Она медленно опустила голову, едва заметно покачала ею и что-то прошептала.

Но для Се Цжоюя этот жест прозвучал как удар грома: он даже не расслышал, что она добавила тихим голосом.

В тот миг его сердце словно с силой швырнули оземь — оно разбилось на тысячи осколков, боль была такой невыносимой, что перехватило дыхание. Его рука, державшая чайную чашку, дрогнула, и он едва не пролил чай на себя.

Он был умен не по годам и еще в раннем детстве понял, что у процветания и упадка всего сущего есть свой срок.

Мир меняется, и за сотни лет может произойти многое.

Даже если Секта Циньюнь была величайшей сектой мира совершенствования, она не могла существовать вечно: рано или поздно ее ждал упадок и исчезновение.

Но одно дело — понимать это разумом, и совсем другое — внезапно столкнуться с реальностью.

Это было место, где он вырос, все его воспоминания были связаны с Сектой Циньюнь.

Для других она была лишь громогласным названием великой секты, не более того.

Но для него она была живыми горами и деревьями, его добрыми или строгими наставниками, годами тяжелых тренировок… его домом.

Дни, проведенные в Секте Циньюнь, казались вчерашним днем. Он помнил всё до мельчайших деталей, как же он мог смириться с тем, что секты больше не существует?

Се Цжоюй поднес чашку к губам и сделал глоток горячего чая. Глаза защипало от непрошеных слез, в мыслях царил хаос, пока вдруг он не услышал голос Ши Сань.

— Я не знаю, — сказала она.

— М? — Се Цжоюй быстро понял, что ее покачивание головой означало вовсе не то, о чем он подумал, но легче на душе не стало.

Не успел он спросить, как Ши Сань прошептала: — Я не видела Сы Юй уже пять лет. Поэтому я не знаю, что происходит в мире за пределами Мира Демонов.

Се Цжоюй смотрел на ее печальное лицо, на котором она пыталась удержать слабую улыбку, и у него возникли нехорошие догадки. Он пожалел, что завел этот разговор, лишь растерев ее душевные раны.

Ши Сань дернула уголком губ, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла хуже плача: — Думаю, может, ее перевели в другой мир, и поэтому она больше не возвращалась.

Се Цжоюй лишь отозвался коротким мычанием. Он видел, что она лжет, но сжал губы и не стал продолжать расспросы.

В комнате воцарилась тишина. Ши Сань уставилась на белый фарфоровый чайник с синим узором, погрузившись в воспоминания.

Неизвестно, о чем она подумала, но вдруг, словно почувствовав холод, обхватила себя руками и вздрогнула.

Через некоторое время она налила себе чаю, залпом выпила полчашки и тихо коснулась своей ключицы.

Там, под одеждой, у самой кожи, согретая ее теплом, покоилась нефритовая табличка с выгравированным именем.

Это была идентификационная табличка Сы Юй.

Она до сих пор помнила то утро: мужчина в черном и маске тихо постучал в ее дверь, а когда она открыла, бросил ей эту табличку и, не оглядываясь, ушел.

Она машинально поймала предмет, посмотрела на него и застыла на месте, долго не в силах сдержать набежавшие слезы.

Когда она подняла голову, никого уже не было, и спросить о причинах было не у кого.

Но она знала, что значит, когда табличку возвращают: Сы Юй никогда не вернется.

Не получив желаемого ответа, Се Цжоюй не хотел больше мучить Ши Сань.

Сейчас, поразмыслив, он понял, что его поведение — человека, который никогда не любил много говорить, — было крайне подозрительным, когда он вдруг заговорил о Мире Людей.

Будь на его месте кто-то столь же проницательный, как Янь Чэнь, тот понял бы его намерения с первых слов.

К счастью, Ши Сань не была подослана, чтобы следить за ним, и докладывать об этом никто не станет, так что Янь Чэнь ничего не узнает.

http://bllate.org/book/39886/5054887

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать My Rival, the Fallen Immortal Lord / Заклятый враг стал никем: Падение юного бессмертного / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.