Пэй Юньфань заметил, что та сова всё ещё на месте, только глаза у неё были закрыты — казалось, она спала.
Юй Ци знаком велел ему не обращать на неё внимания.
— Брат Ша Тан днём спит, — перевел слова Юй Ци Мо Я.
Пэй Юньфань кивнул. Он знал, что совы — ночные животные, но не был уверен, является ли эта сова обычным зверем или зверолюдом.
— А он тоже может превращаться в человека? — вспомнив кое-что, прямо спросил он.
Мо Я продолжил переводить слова Юй Ци:
— Конечно. Только вот вождь снес яйцо, и брат Ша Тан должен его высиживать, поэтому он в основном находится в зверином облике.
Пэй Юньфань всё понял, а затем, сообразив что-то, с любопытством спросил:
— Ты хочешь сказать, что эта сова и тот беркут — пара?
Услышав, что тот смеет называть вождя и брата Ша Тана парой, Мо Я невольно нахмурился, но всё же повернулся и перевел его слова Юй Ци:
— Он спрашивает, пара ли вождь и брат Ша Тан.
Юй Ци кивнул:
— Да.
Добросовестно выполняя обязанности переводчика, Мо Я, переведя ответ Юй Ци, тут же нетерпелиро подгонил Пэй Юньфаня:
— Давай быстрее лечи А Ю.
Пэй Юньфань попросил Юй Ци принять звериный облик.
Ранненое крыло Юй Ци уже не могло двигаться и неестественно повисло.
Пэй Юньфань взглянул на торчащий наружу обломок белой кости в ране Юй Ци: надкостница была отслоена, мягкие ткани серьезно повреждены — это уже относилось к тяжелейшему открытому перелому.
Так называемый открытый перелом означал, что концы кости обнажены, рана контактирует с воздухом и существует риск бактериальной инфекции, поэтому требовалась хирургическая обработка.
Надев непроницаемое выражение лица, Пэй Юньфань про себя подумал: оставалось лишь уповать на чудо, как на лечение безнадежно больного коня.
Он опустил рюкзак и достал водонепроницаемый пакет — это была его аптечка первой помощи, в которой хранилось множество различных растворов и миниатюрных медицинских инструментов.
Сначала он взял бутылочку физраствора, чтобы промыть рану Юй Ци и смыть видимые следы крови и грязи, а затем обработал её антисептиком с помощью ватного тампона с йодом в индивидуальной упаковке.
Юй Ци наблюдал, как Пэй Юньфань что-то мажет и протирает на его теле, и от этих манипуляций рана стала желтой. Он инстинктивно попытался содрать её о стену пещеры, но проворный Мо Я вовремя удержал его.
Мо Я смотрел на незнакомые вещи, которые достал Пэй Юньфань, и сам не знал почему, но какое-то предчувствие заставляло его верить, что этот человек сможет вылечить Юй Ци.
Пэй Юньфань продезинфицировал кинжал и под взглядами Юй Ци и Мо Я медленно приблизился к раненому крылу Юй Ци. Перепуганный Юй Ци принялся судорожно пятиться назад:
— Что ты делаешь?!
Эта штука выглядит такой острой!
Как страшно! Ой-ой...
— У тебя в ране много омертвевших тканей, мне нужно их срезать, а еще соскрести почерневшую плоть с кости.
Юй Ци и Мо Я: «?!»
— Ты… ты собираешься резать мою плоть?! — Юй Ци не верил своим ушам. В этот миг ему вдруг показалось, что крыло болит уже не так сильно.
Пэй Юньфань с кинжалом в руке моргнул и с абсолютно искренним выражением лица произнес:
— Не бойся, я профессионал.
Мо Я был слишком шокирован и не успел перевести, а Юй Ци всё равно ничего не понимал. Он лишь чувствовал, что улыбка Пэй Юньфаня сейчас выглядит жутко — этот человек явно собрался резать его живьем:
— Моё мясо невкусное!
Пэй Юньфань тоже не понимал слов Юй Ци и просто, словно цыпленка, схватил трепещущего полукрылом перепелятника Юй Ци обратно.
— Мо Я! Спаси меня! А-а-а! Он хочет меня съесть! Я невкусный!
Юй Ци изо всех сил сопротивлялся.
Услышав отчаянные вопли Юй Ци, Мо Я резко пришел в себя. Методы лечения Пэй Юньфаня были настолько передовыми, что он совершенно не мог их постичь.
— Пэй Юньфань! Остановись!
Мо Я торопливо бросился на выручку Юй Ци.
Пэй Юньфань посмотрел на Мо Я и сурово произнес:
— Его рана уже начала гноиться, а сейчас жарко, он долго не протянет. Если ты хочешь ему добра, помоги мне удержать его. Мне еще жить здесь благодаря ему, я не стану его калечить.
Мо Я замолчал.
Мгновение спустя он сжал зубы и прижал к земле воющего и бьющегося перепелятника.
Хотя он тоже считал вероятность исцеления ничтожно малой, сейчас оставалось лишь уповать на чудо и рискнуть.
— А! Мо Я! Мм-а!
Ай-ай, больно-то ему!!
Юй Ци орал так неистово, словно его поймали, чтобы сварить суп.
Даже спящая сова проснулась от этого шума.
Ша Тан открыл глаза и оглядел летающие по пещере пушинки, после чего его взгляд остановился на Пэй Юньфане, и он в полном недоумении склонил голову набок.
Пэй Юньфань тем временем срезал омертвевшие ткани в ране и одновременно снова и снова промывал и дезинфицировал её физраствором и йодидоном, стараясь максимально снизить риск заражения.
Он изучал экстренную обработку ран при переломах, но всё это ограничивалось лишь теорией, на практике ему еще никогда не доводилось этого делать.
Самым сложным для него сейчас было именно иссечение омертвевших тканей раны.
Он не мог сделать это с ювелирной точностью, поэтому оставалось лишь стараться обходить стороной нервы, кровеносные сосуды и сухожилия.
С каждым опусканием острого кинжала омертвевшие кожа и плоть в ране отделялись кусочек за кусочком, пока толщина иссеченных тканей не достигла нужного предела и наружу не сочилась ярко-красная кровь.
— Ах! — снова завопил Юй Ци, ощутив острую, нестерпимую боль.
Мо Я посмотрел на кровавое месиво раны и невольно отвернулся. Обычно во время разделки добычи он ничего подобного не чувствовал, но когда на его глазах так мучился друг, у него даже затылок заледенял.
От криков Юй Ци у Пэй Юньфаня разболелась голова, и он засунул ему в клюв молочную конфету. Юй Ци мгновенно замолк, а Пэй Юньфань продолжил чистку раны.
Спустя полчаса —
Пэй Юньфань попросил Мо Я найти несколько прямых палок, а сам тем временем смазал рану Юй Ци антибазисным препаратом.
Когда Мо Я вернулся, Пэй Юньфань продезинфицировал палки, использовал их как шины для фиксации вправленной кости и наконец замотал рану вместе с палками рулоном стерильного бинта. Чтобы не нарушать кровообращение, он не стал затягивать слишком туго.
— Готово. Скажи ему, что для заживления раны потребуется время, и в этот период ему лучше не пользоваться крылом, иначе швы снова разойдутся.
Наставляя Мо Я, Пэй Юньфань собрал вещи и уложил аптечку обратно в рюкзак.
Мо Я кивнул и передал слова слово в слово Юй Ци. Тот к этому моменту уже онемел от боли и полностью разуверился в птичьей жизни.
Мо Я утешал его, глядя на валявшиеся на земле куски вырезанного мяса, а затем поднял взгляд на Пэй Юньфаня.
— Ты уверен, что это поможет?
Пэй Юньфань покачал головой:
— Я и сам не уверен.
Мо Я нахмурился:
— Если Юй Ци не поправится, уходи отсюда поскорее. Вождь не так дружелюбен, как кажется, и если он потом свалит всю вину за травму Юй Ци на тебя, будет беда.
Услышав это, Пэй Юньфань кивнул, показывая, что понял. Хотя этот шаг и мог помочь быстро завоевать признание вождя-беркута, риски тоже были немалыми.
Пожалуй, стоит сначала понаблюдать за ситуацией.
Если к завтрашнему дню рана Юй Ци не начнет заживать, он побежит отсюда без оглядки.
— Гу-гу.
Сова вдруг подала голос.
Все трое одновременно повернули головы.
Они увидели, как сова вытянула лапу и ковыряет окровавленный ватный шарик на земле.
Глядя на эту картину, Пэй Юньфань внезапно почувствовал игривое настроение. Он достал из рюкзака чистый ватный шарик и принялся дразнить им сову, словно игрушкой-удочкой.
Сова уставилась на перемещающийся шарик. Под движениями руки Пэй Юньфаня из стороны в сторону её голова поворачивалась то в один, то в другой конец, пока наконец птица не заинтересовалась всерьез. Она вытянула лапу, пытаясь поймать предмет, вот только двигалась донельзя медленно — Пэй Юньфань уже убирал руку вправо, а она всё еще тянулась влево.
В конце концов сова загребла пустой воздух.
— Ха-ха, эта сова такая бестолковая, просто прелесть, — рассмеялся Пэй Юньфань.
Зрачки Мо Я расширились от потрясения.
У этого парня просто железные нервы!
Жалким голосом Юй Ци спросил:
— Что он сказал?
Мо Я поджал губы:
— Он сказал, что брат Ша Тан выглядит очень грозным и властным.
Юй Ци ни капли не усомнился:
— Ох.
— Гу-гу.
Уставившись на Пэй Юньфаня круглыми, как медные блюда, золотисто-желтыми глазами, сова принялась покачивать головой на месте. Её шея завращалась, а голова вычерчивала круг за кругом, словно выражая крайнее недовольство.
— Ой-ой, разозлился.
Пэй Юньфань рассмеялся еще заливистее.
Мо Я предупредил его:
— Лучше тебе перестать. Брат Ша Тан очень злопамятен. Как-то раз, когда вождь добывал пищу, на него напал сокол-сапсан из другого племени орлов, так брат Ша Тан в ту же ночь прикончил всю семью этого зверолюда. Вождь узнал об этом только на следующий день, когда привел воинов на земли того племени.
Услышав это, Пэй Юньфань благоразумно закрыл рот. Он вдруг вспомнил, что филины и совы — те еще злопамятные создания. В рейтинге самых мстительных созданий птичьего мира на первом месте стояли вороны, а на втором — именно они.
Днем эти птицы казались непроходимыми тупицами, перед которыми любая птица могла кичиться и красоваться, создавая впечатление полного отсутствия головного мозга. Но с наступлением темноты они пробуждались и превращались в смертоносных ночных ассасинов с зашкаливающей боевой мощью, способных отомстить за любую обиду в ту же ночь.
— Гур-р-р…
В этот момент в животе у Пэй Юньфаня громко заурчало.
Хотя перед этим он съел чуть меньше половины спрессованного сухого пайка и думал, что этого хватит по крайней мере на день, прошло всего несколько часов, и он снова проголодался.
Услышав урчание в животе у Пэй Юньфаня и поняв, что тот голоден, Мо Я перебросился пара слов с Юй Ци.
Юй Ци оглядел сваленные в пещере съестные припасы и вдруг подумал, что Мо Я был прав, потребовав вернуть еду обратно. Иначе голодать пришлось бы не только ему самому, но и Пэй Юньфаню.
— Мо Я, скажи ему, что он может свободно есть любую из этих еды, — великодушно разрешил Юй Ци.
Во время лечения он отчетливо чувствовал, как Пэй Юньфань режет его плоть, и тогда от боли едва не терял сознание. Но сейчас, когда рассудок вернулся к нему, он заметил, что рана на крыле уже не саднит так сильно, как раньше: боль хоть и оставалась легкой, но той не отпускающей ни на секунду муки больше не было.
Кроме того, он глянул на тугую повязку на крыле. Должно быть, эта штука стоила целое состояние.
В прошлом он сопровождал вождя на рынок зверолюдей и видел похожие полоски ткани — они были безумно дорогими, и за них требовалось отдать огромное количество еды, чтобы выменять хотя бы крохотный кусочек. При этом те ленты выглядели куда хуже, чем бинт на его руке. Неизвестно, из чего был сделан этот бинт — белоснежный и чистый, словно лепестки снега.
http://bllate.org/book/39880/5053920
Сказали спасибо 0 читателей