Готовый перевод My Rival and I on a Dating Show Became a Real Couple / Любовь на грани: Шоу свиданий с заклятым врагом: Глава 8

Чжан Хуайсюй смотрел на бокал с вином и лицо Цун Цзиньюэ, находившиеся в каких-то сантиметрах от него, а внутри него поднималась волна отвращения. Превозмогая неприятные ощущения, он чуть приоткрыл рот и опустился на колени, подстраиваясь под нужную высоту.

Увидев эту позу, похожую на шествие на казнь, Цун Цзиньюэ разъярился еще сильнее — ему хотелось лишь одного: поскорее с этим покончить. Он старался выдержать правильный угол, чтобы вино лилось ровно.

Приблизившись к его тонким, влажным губам и вспомнив всё, что произошло за сегодняшний день, он отвлекся, поддавшись эмоциям. Держать бокал во рту и без того было трудно контролировать с точностью, и в тот самый момент, когда вино полилось, его тело невольно слегка задрожало!

Красное вино из бокала хлынуло водопадом.

— Кхм! Пх — кх-кх-кх!

Жидкость хлынула в горло, часть попала в носовые проходы, и на него мгновенно накатили жжение и удушье!

Чжан Хуайсюй никак не ожидал такого поворота. У него потемнело в глазах от удушья, и он зашелся в яростном кашле. Инстинктивно откинувшись назад, чтобы спастись, он только хуже сделал: красное вино потекло по его подбородку, залило рубашку на груди и расплылось темным винным пятном. Он кашлял так надрывно, что из глаз брызнули слезы, а все лицо покраснело от боли и унижения.

Вся съемочная площадка шумно втянула воздух.

Цун Цзиньюэ тоже растерялся, торопливо выплюнул бокал и, поддавшись первому порыву, хотел сделать шаг вперед, срываясь на крик: — Я…

Чжан Хуайсюй быстро перевел дыхание и яростно провел тыльной стороной ладони по губам. Когда он поднял голову, в его покрасневших от кашля и полных слез глазах остались только гнев и унижение. Не дожидаясь, пока Цун Цзиньюэ договорит, он изо всех сил толкнул его, прежде чем остальные успели опомниться!

— Кхм! Не трогай меня!

Цун Цзиньюэ от неожиданности отлетел назад и рухнул на землю, упершись руками в пол. Он ошеломленно замер. Окружающие тоже застыли.

Кашель Чжан Хуайсюя постепенно утих. Одной рукой зажав грудь, он с хрипом в голосе уставился на виновника происшествия и злобно бросил: — Ты это специально сделал?!

Увидев искаженное гневом лицо противника, Цун Цзиньюэ оборвал все слова оправдания на полуслове. Взглянув в эти темные глаза, он сразу понял исход.

Объясняйся или нет — пространства для маневра не осталось. В глазах этого человека он давно прослыл нерассудительным, злопамятным, своенравным и мстительным подлым ничтожеством.

И этот взгляд на него никогда не менялся.

На него накатила волна тяжелого, глухого отчаяния. Опустив глаза и приняв отрешенный вид, он стал отряхивать пыль с одежды и кое-как поднялся на ноги.

Да, он именно такой человек — он не умеет ни подлизываться, ни оправдываться.

Уголки его губ изогнулись в самоироничной усмешке: — Прости уж, учитель Чжан, ты же знаешь… я человек рассеянный.

— Ты! — Эта мерзкая, на его взгляд, отговорка так разозлила Чжан Хуайсюя, что он, потеряв контроль над собой, шагнул вперед и вцепился в воротник Цун Цзиньюэ. Пальцы, сжимающие ткань, побелели от напряжения, мышцы на руках налились силой — казалось, еще секунда, и его кулак врежется в чужое лицо.

Цун Цзиньюэ бросил косой взгляд на готовый сорваться с места кулак и с издевательской ухмылкой напомнил:

— Что, ударить меня хочешь? Прямо здесь?

Чжан Хуайсюй чуть не задохлся от злости, его рука дрожала от сдерживаемой ярости. Оттого, что он только что яростно тер губы, они стали вызывающе-красными, а на хрупкой коже шеи все еще темнели соблазнительные винные потеки.

Как собеседник и предвкушал, он абсолютно ничего не мог с этим поделать. От этой мысли у него на висках запульсировали вены.

Сотрудники съемочной группы замерли от страха, а Сун Юйфэй, Е Цинлань и остальные не решались вмешаться. Хотя режиссер за кадром метался и топал ногами, съемку он останавливать не стал...

Наконец здравый смысл одержал верх. Глубоко вздохнув и окинув Цун Цзиньюэ презрительным взглядом, Чжан Хуайсюй медленно разжал пальцы на его воротнике и брезгливо стряхнул руку, словно испачкался.

— Кажется, за столько лет карьеры ты так ничему и не научился.

Например, не научился проявлять вежливость к тем, кого терпеть не можешь, и скрывать свой норов.

Если бы Цун Цзиньюэ догадался, о чем тот думает, он бы наверняка насмешливо бросил: сам-то ты тоже не сказать чтобы многому научился.

Цун Цзиньюэ сделал шаг назад, чтобы вернуть равновесие, с невозмутимым видом поправил перекошенный воротник, и улыбка постепенно сошла с его лица. Криво усмехнувшись и не говоря больше ни слова, он развернулся и сел на свое место.

Позже Чжан Хуайсюй вернулся в чистой одежде. На лицах обоих вновь воцарилось спокойствие.

— Учитель Чжан, не могли бы вы передать немного овощей? И зиру, что рядом с вами, — пытаясь разрядить обстановку, произнесла Е Цинлань.

— Хорошо. — Сохраняя привычное выражение лица, Чжан Хуайсюй протянул ей эноки, ломтики картофеля и пакетик с зирой.

Сун Юйфэй с аппетитом откусил большой кусок сочной свиной грудинки и с блаженным вздохом протянул: — Греховное же это удовольствие — такая еда, но оторваться невозможно! — Сказав это, он тут же, без паузы, ввернул рекламную реплику спонсора.

Все принялись обсуждать повседневный рацион.

Е Цинлань заметила: — Я-то ладно, я вообще стараюсь питаться очень правильно, ха-ха.

— А что насчет учителя Чжана? Твоя тарелка такая чистая — ты что, питаешься исключительно диетической едой?

Опустив шашлычок на тарелку, Чжан Хуайсюй негромко ответил: — Я боюсь, что если резко съем что-то слишком жирное, желудок взбунтуется.

Да и особого аппетита у него не было.

Проявив терпение, он коротко рассказал остальным о своем обычном меню и пояснил, что это помогает поддерживать нормальный обмен веществ.

Чжан Хуайсюй: — Думаю, в ближайшие несколько дней я точно не стану прикасаться ни к чему жирному.

— Неудивительно, что у учителя Чжана фигура и кожа всегда в таком идеальном состоянии!

…

Подперев щеку рукой, Цун Цзиньюэ молча витал в облаках; пока все оживленно беседовали, он с ленивым равнодушием жевал шашлык из говядины, то откусывая кусочек, то останавливаясь.

Желая сгладить конфликт, Е Цинлань повернулась к нему: — А что насчет тебя, братец Юэ?

Услышав свое имя, Цун Цзиньюэ встрепенулся, словно его насильно вывели из задумчивости. Он лениво обвел всех взглядом, дольше всего задержавшись на Чжан Хуайсюе.

— Конечно поддерживаю, — на его лице расцвела яркая улыбка, от которой, однако, веяло холодом. Голос был тихим, и было трудно понять, искренен он или нет. — Разве учитель Чжан — не готовый эталон для всей индустрии? Его слово — закон, всем нам стоит прислушиваться к его наставлениям.

Какой же он любитель поучать.

Эта утонченная лесть с двойным дном на секунду остудила воздух.

Чжан Хуайсюй нахмурился, встретившись с ним взглядом, но отвечать не стал. Кто-то из соседей по столу поспешно хохотнул, переводя тему.

Глава 8

На следующий день.

Режиссер Хэ объявил правила формирования пар: Сун Юйфэй и Е Цинлань, занявшие первое место в вчерашнем задании, получали право первыми выбрать себе напарников.

Е Цинлань почти без колебаний выбрала Цун Цзиньюэ.

Когда настала очередь Сун Юйфэя выбирать партнера, он подумал, что после вчерашнего дня они с Е Цинлань сработались лучше, но, решив проявить великодушие, улыбнулся и произнес: — Тогда я выбираю учителя Чжана. Учитель Чжан, вы не против?

Чжан Хуайсюю было всё равно, с кем в паре работать, лишь бы не с Цун Цзиньюэ, поэтому он с радостью согласился.

— Без проблем.

Оставшиеся Ци Янь и Цзи Шинянь закономерно образовали дуэт.

Режиссер Хэ объявил: — Уважаемые преподаватели, завтра мы отправляемся в начальную школу деревни Яо, до которой ехать около трех часов от нашей виллы.

На проекционном экране появились фотографии — извилистые крутые горные дороги и обветшалые учебные корпуса. Это была типичная горная школа, где на всю округу было всего трое учителей и пятьдесят пять учеников.

— Главная задача этой поездки — провести для детей из школы в Яо несколько выездных факультативных занятий. Мы уже связались с директором школы. По прибытии завтра утром каждая пара учителей проведет для школьников один урок. Тематика занятий не ограничена, но они должны быть позитивными, полезными и вдохновляющими — лучше всего на темы, с которыми дети обычно не сталкиваются в повседневной жизни.

Затем режиссер Хэ подробно разъяснил правила и систему поощрений.

Подготовительный этап: остаток дня выделялся парам на подготовку уроков. До конца сегодняшнего дня каждая группа должна определиться с темой, составить план занятия и продумать необходимые наглядные пособия, а при необходимости — закупить или изготовить реквизит самостоятельно.

Правила и система поощрений: после завершения всех уроков все пятьдесят пять учеников школы проголосуют за то занятие, которое понравилось им больше всего. В конце набранные каждой парой голосы будут конвертированы по курсу один голос к одной тысяче юаней в образовательный фонд Полярная звезда и переданы в дар начальной школе деревни Яо.

*

Едва забрезжил рассвет, как все гости уже были на ногах.

После трех с лишним часов тряски автоколонна добралась до подножия горы у деревни Яо. Дальше проселочная дорога становилась настолько узкой и крутой, что машины пройти уже не могли. Директор школы и несколько деревенских активистов уже ждали их здесь, приготовив необычные деревянные одноколесные тачки.

Директор объяснил, что местные называют их цзигунче — петушиные тележки, и они служат главным средством перевозки грузов в деревне.

— Спасибо вам за труд, дорогие учителя! Дальше дорога больно крутая, машины не пройдут, так что вещи придется везти на петушиных тележках! — На лице директора играла простая улыбка, а в мандаринском диалекте слышался легкий деревенский говорок.

Сотрудники съемочной группы выгрузили благотворительную помощь из багажников и надежно привязали пожитки к тележкам.

Режиссер Хэ обратился к Цун Цзиньюэ и остальным: — Каждой паре гостей предстоит своими силами доставить вещи в школу на петушиной тележке! Будьте осторожны на дороге!

Узкая горная тропа позволяла пройти только одной тележке за раз. Первые пары благополучно преодолели затяжной подъем, но когда дошла очередь до Ци Яня и Цзи Шиняня, возникли проблемы. Ци Янь оступился, его качнуло назад, и тележка едва не опрокинулась, однако Цзи Шинянь, который всё время придерживал ее сбоку, среагировал мгновенно — он схватил его за руку, удержав на ногах и саму тележку, и груз.

Все испуганно ахнули.

— Спасибо, — выдохнул Ци Янь, возвращаясь в устойчивое положение и одарив Цзи Шиняня благодарной улыбкой.

Пройдя через множество трудностей, все наконец добрались до школы в центре деревни. Заглянув за низкую ограду, они увидели облупившиеся учебные корпуса и одинокий флагшток на единственной цементной площадке.

В школе, считая директора, работало всего трое учителей, на попечении которых находились пятьдесят пять детей, лелеявших мечту об учебе.

Чтобы все ученики могли участвовать одновременно, занятия решили проводить в классе побольше, но даже в нем пространства оказалось в обрез.

В задней части класса красовалась большая грифельная доска с нарисованной детьми стенгазетой: наивные детские рисунки окружали изображение раскрытой книги, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Обладать добродетелью и вмещать все сущее».

Сидевшие перед стенгазетой дети выглядели просто и худощаво, их кожа слегка потемнела и пожелтела от постоянного солнца. Большинство из них отставали в росте от недоедания, хотя попадались и те, кто вытянулся в длину.

Все они были еще подростками — их жизнь только начинала разворачиваться.

Парт на всех не хватало, поэтому за одной сидело сразу по несколько человек. Одни стояли, другие сидели, третьи примостились на корточках — так или иначе, более полусотни детей до отказа заполнили маленький класс, и каждый смотрел на гостей влажными, полными надежды глазами.

http://bllate.org/book/39875/5053300

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь