В свое время, когда Корпорация Тан переживала кризис и цена акций неминуемо летела в пропасть, именно покупка акций и вливание капитала со стороны Сунь И позволили силой удержать рынок.
Ветераны группы изначально склонялись к Тан Е как к законному наследнику, но, увидев, что эти двое связали себя узами брака, неожиданно обрели душевное спокойствие и принялись активно действовать, а мелкие инвесторы бросились скупать акции вслед за ними.
В итоге, стоило грянуть новости о свадьбе, как акции Корпорации Тан взлетели до самого предела.
С тех пор весь рынок только и делал, что следил за браком этой пары. Когда Тан Е попал в аварию и впал в кому, акции просели, но трехмесячный неустанный уход Сунь И заставил их снова пойти вверх, а когда прошел слух о его пробуждении, акции и вовсе взмыли ввысь, словно ракета.
Теперь же Тан Е, которого везли в инвалидном кресле проветриться в сад, даже умудрился встретить парочку мелких акционеров, кричавших ему издалека:
— Господин Тан, спасибо, что проснулись! Мои сбережения на старость спасены! Желаю вам и генеральному директору Сунь вечной любви и горы денег!
Тан Е дернул уголком рта: — …Премного благодарен.
Но на этом все не закончилось.
Вернувшись в палату с кипящей внутри бурей, он едва разблокировал планшет, как тут же наткнулся на топ новостей: «Пробуждение молодого господина Корпорации Тан совпало с проверкой на беременность: крепкий брак помогает акциям достичь новых высот».
Кто слил эту информацию? Первым под подозрением у него оказался Сунь И.
Этот вынужденный брак, подозрительно вовремя случившаяся авария, трехмесячная «неземная любовь» в качестве ухода, а теперь еще и проверка на беременность… Одно к одному, все указывало на вполне конкретную вероятность: Сунь И пытается использовать этот брак, чтобы вдолгую манипулировать акциями Корпорации Тан!
Ему в голову пришла и вовсе жуткая мысль — а Сунь И вообще омега?
Это подозрение возникло вовсе не на пустом месте.
В университете они целый год делили одну комнату в общежитии. Поначалу Сунь И жил в корпусе вычислительного факультета, но потом по непонятной причине перебрался на этаж менеджмента и как назло оказался его ближайшим соседом.
У Тан Е была квартира за пределами кампуса, но два его лучших друга жили в общежитии, и, сочтя одинокую жизнь скучной, Тан Е тоже переехал туда.
Правда, прежние сожители раздражали его тем, что ночами напролет пропадали в барах, из-за чего в комнате стоял непрекращающийся запах алкоголя, а в соседнем блоке как раз освободилось место после того, как старшекурсник уехал на производственную практику, — так что он вполне естественно перебрался туда, став соседом Сунь И.
Если Сунь И и впрямь омега, то как он мог за целый год совместной жизни ни о чем не догадаться?
Вспомнив недавние горячие темы в обществе, он припомнил и то, что на рынке появился препарат, позволяющий бете временно приобретать черты омеги — он не только имитировал феромоны, но и подделывал период течки, причем во многих репортажах упоминалось, что кое-кто использовал это зелье для совершения преступлений.
Неужели Сунь И воспользовался именно таким средством, прикинулся омегой и женился на нем самым естественным образом только ради того, чтобы полностью подмять под себя Корпорацию Тан и наживаться на манипуляциях с акциями?!
Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился. Глядя на то, как Сунь И в наушниках проводит онлайн-совещание, Тан Е протянул с вызовом в голосе: — Эй, Сунь И, ну-ка покажи мне свою железу.
Сунь И слегка нахмурился и беззвучно одними губами произвел: — Не дури, идет совещание.
— Дурю? — ярость Тан Е взметнулась до небес, и он повысил голос: — Ты эти три месяца только и делал, что пялился на мое хозяйство и лапал его, так что не так с тем, чтобы я взглянул на твою железу?
Сунь И, не успевший вовремя выключить микрофон: — …
Топ-менеджеры корпорации, вынужденные внимать развратным речам молодого господина: — …
Лицо Сунь И мгновенно помрачнело. Поправив очки, он холодно бросил в микрофон: — Совещание прерывается на десять минут, — после чего решительным движением сдернул наушники.
Видя, что Тан Е упрямо вытянул шею и вовсе не собирается отступать, Сунь И тяжело вздохнул, пальцами ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, подошел к краю кровати и сел, аккуратно приподнимая отворот пластыря на затылке.
Тан Е замер. Он впервые видел омежью железу — она совершенно не походила на угловатые железы альф, излучая мягкую, беззащитную уязвимость.
Этот крошечный мягкий бугорок был нежно-розовым, словно только что очищенная личи, и выглядел невероятно мягким и податливым. Легкий аромат белого персика, последовавший за снятием пластыря, развеялся в воздухе, будучи сладким ровно настолько, насколько нужно, отчего сердце Тан Е внезапно защемило.
— И это всё? — он попытался сохранить невозмутимый вид и протянул руку, слегка ткнув этот мягкий бугорок.
Сунь И весь задрожал, а кончики его ушей мгновенно покрылись легким румянцем.
А вот глаза Тан Е загорелись. Этот вечно хладнокровный и сдержанный человек способен выдавать настолько живую реакцию?
От каждого его прикосновения аромат белого персика в воздухе становился все более густым и сладким, и Тан Е бессознательно подался ближе к шее Сунь И, не сводя глаз с влажной от пота железы, которая почему-то казалась ему аппетитным пирожным.
Поддавшись какому-то невнятному порыву, он наклонился и лизнул ее — на ощупь она оказалась теплой, мягкой и нежной, и от нее действительно весло сладостью и мягкостью пирожного.
Сунь И издал короткий стон и резко оттолкнул Тан Е. Суетливо и неуклюже наклеив пластырь на место и поправив воротник, он почти на деревянных ногах вернулся к рабочему столу, неестественно переплетя ноги.
Тан Е, получив толчок, лишь задним услом осознал, что именно он натворил.
Досадливо хлопнув себя по губам, он тем не менее продолжил хорохориться: — Тц, да так себе, ничем от альфьего не отличается. Может, и ты на мое взглянешь?
Сунь И, уткнувшись носом в стол, снял очки и потер переносицу. Спустя мгновение он снова надел их, и когда перевел взгляд обратно, в его глазах уже вновь залегло спокойствие, однако под этой тишиной сквозило куда более давящее напряжение, чем обычно.
Не повышая голоса, но излучая невидимую угрозу, он произнес: — Тан Е, у тебя хоть капля стыда осталась? Если продолжишь нести чушь, сегодня ты даже планшет в руки не получишь!
Тан Е, который еще мгновение назад испытывал угрызения совести из-за подозрений в чужой личности, услышав эту тираду в исполнении доморощенного тирана, едва не рассмеялся от злости.
Он издал насмешливый смешок, а в его глазах мелькнуло презрение:Сунь И, с какой стати ты мной помыкаешь? Я взрослый человек, а не твой сын! К тому же, разве ты кормил меня грудью? По крайней мере, моя мама меня кормила! Я слушаю только маму!
Слушай сюда, я с самого рождения в мамином животе вот такой уродился, не поддаюсь воспитанию! Не нравится — можешь вернуть, никто тебя не заставляет со мной возиться! Я вообще развестись хочу, давай расстанемся поскорее, и всем будет счастье!
После того как Тан Е бросил эту дерзкую фразу, атмосфера между ними неуловимо изменилась.
Сунь И перестал опекать его по каждой мелочи, а Тан Е не стал устраивать козни, напротив — послушно следовал предписаниям врача и добросовестно проходил реабилитацию. В душе он затаил решимость: сначала поправить здоровье, а как только выпишется из больницы — пнуть Сунь И под зад!
Ради этого он в открытую консультировался в интернете с адвокатами по разводам, звонил без всякого смущения и специально включал громкую связь, чтобы Сунь И слышал каждое слово.
В такие моменты Сунь И одаривал его долгим взглядом из-под холодных, отрешённых глаз. Тан Е неторопливо поднимался, пользовался своим превосходством в росте, подходил к нему вплотную, наклонялся, опуская взгляд, и намертво приковывал его к себе.
Сунь И слегка хмурил брови и был вынужден запрокидывать голову, встречаясь с ним взглядом. Однако это противостояние редко длилось дольше нескольких секунд: Сунь И смущенно отводил глаза и снова погружался в работу, только вот по клавишам ноутбука бил заметно сильнее.
Тан Е торжествовал про себя: «Мелкий ты гад, неужто не управлюсь с тобой?»
В университете, когда он проигрывал Сунь И на арене, стоило ему вот так, опустив взгляд, приблизиться к нему, как Сунь И превращался в разозлённого кота: холодно пялился на него, а потом делал вид, будто сохраняет невозмутимость, и отворачивался.
Еще тогда он понял: это единственный способ заставить этого неприступного снежного лотоса потерять самообладание.
С тех пор как слово развод не сходило у него с языка, Сунь И редко говорил с ним по собственной инициативе. Дни текли вот так — пресно и безвкусно. Месяц спустя Тан Е выписался из больницы.
Сперва он договорился с двумя закадычными друзьями отпраздновать это дело в студенческом заведении — том самом магазине хого, куда они часто захаживали.
Линь Шу уже готовился стать отцом: будучи бетой, он женился на омеге, в которую был тайно влюблен еще со студенческой скамьи, и в каждом его слове сквозило предвкушение отцовства.
Чжао Цзыян, как и Тан Е, был альфой; он унаследовал семейную корпорацию по производству медицинского оборудования, и вокруг него по-прежнему крутились сплошные светские сплетни.
Глядя на одного друга, у которого была прекрасная семья, и на другого, свободного и беспечного, а затем сравнивая их со своим собственным положением, которое иначе как насильственным захватом не назовешь, Тан Е молча влил в себя несколько кружек пива подряд.
Чжао Цзыян шуровал палочками в говяжьем рубце, покачал головой и вздохнул:
— Мой отец перед выходом на пенсию три года боролся с Сунь И, а уходя на покой, наказал мне держаться от Сунь И подальше и не переоценивать свои силы.
Тан Е тусклым, пьяным взглядом кивнул:
— Ещё бы… Он же мой заклятый враг, этот Сунь И.
— По мне так, раз уж ты твердо решил развестись, лучше учинить какой-нибудь знатный скандал, — понизив голос, предложил Чжао Цзыян. — Например, закрутить интрижку на стороне? Такой человек, как Сунь И, точно этого не стерпит.
— Что за чушь несешь! — Тан Е двинул его плечом. — Если кто и заведет интрижку, так это он! У меня, между прочим, есть гордость, я Тан Е!
Выпалив это с упрямо закинутым подбородком, он вдруг сбавил тон:
— …Хотя рога мне носить тоже нельзя.
Линь Шу поспешил сгладить углы и перевёл разговор на житье-бытье других однокурсников.
Десять лет пролетели незаметно, каждый изменился, и казалось, что лишь они двое — он и Сунь И — от студенческого противостояния до нынешних ококов брака переплелись так крепко, что не разорвать ни в жизни, ни в смерти.
Вскоре Тан Е уже ничего не воспринимал.
Чжао Цзыян и Линь Шу привезли его обратно на виллу. Стоило им нажать на звонок, как в дверях показался Сунь И в шёлковом халате. Взгляд, устремленный на них сквозь золотую оправу очков, был холоден, как лед, отчего оба мгновенно задрожали от легкой дрожи.
— С-сунь-гэ! — Чжао Цзыян в панике толкнул обмякшего Тан Е прямо на него. — Тан-гэ теперь на ваше усмотрение! — выпалил он, и оба испарились в мгновение ока.
Сунь И подхватил едва держащегося на ногах Тан Е, в его глазах мелькнуло беспокойство. Заперев входную дверь на замок, он осторожно поддержал Тан Е и повел к дивану.
Сунь И только что принял ванну и еще не успел наклеить блокатор: в воздухе едва уловимо витал сладковатый аромат белого персика. Видимо, сказывалось хмельное опьянение — в Тан Е не осталось и следа прежней воинственности, его пушистая голова покоилась на чужом плече, выдавая непривычную покорность.
С трудом устроив его на месте, Сунь И уже собирался подняться и принести воды, как вдруг его запястье перехватили. Тан Е осоловело подался вперед, носом утыкаясь ему в шею, и невнятно бормотал:
— Пироженка…
Тело Сунь И оцепенело:
— …???
Глава 3
Когда Тан Е проснулся, сквозь тюлевые занавески пробивались лучи солнца, оставляя на постели мелкие пятнышки света.
Он повернулся набок, и его зрачки сузились до точек. Сунь И лежал рядом с ним, прикрытый лишь до половины легким одеялом, обнажая покрытое следами от зубов плечо. Лицо его было бледным, даже губы лишились всякого цвета.
У него перехватило дыхание, и обрывки воспоминаний вихрем пронеслись в голове: та самая аппетитная пироженка, манящие феромоны и ощущение того, как во время потерявшего контроль периода повышенной уязвимости с них срывали одежду…
Он тут же сел на постели, от резкого движения одеяло соскользнуло, и в глаза сразу бросились еще более жуткие отметины на теле Сунь И. В панике схватив с тумбочки нижнее белье, он натянул его, а затем впопыхах подтянул одеяло, тщательно укрывая Сунь И.
Только тогда он заметил, что Сунь И молча смотрит на него. Длинные ресницы отбрасывали легкие тени на щеки, а всегда холодные глаза заволокла влажная дымка, не скрывавшая невыносимой усталости.
http://bllate.org/book/39873/5052972
Сказали спасибо 0 читателей