Вместо того чтобы безуспешно искать здесь, лучше прямо попросить у Цингуй — это было бы гораздо практичнее.
Конечно, всё это — дела грядущего дня, после выхода из Секретного царства. А сейчас он ждал, пока зачинщик выдаст себя.
Примерно к полудню отправившиеся на разведку культиваторы один за другим вернулись в Храм божества.
Се Чанъин сидел с закрытыми глазами, восстанавливая силы, и коротал время, прислушиваясь к их разговорам.
Они тоже столкнулись с туманом. И, как и предвидел Се Чанъин, не нашли абсолютно никаких сокровищ. Во всём этом Секретном царстве, помимо самого Храма божества, росли лишь самые заурядные цветы и травы.
Хотя для нынешнего Мира Культивации эти травы были не слишком привычными, из-за своей ограниченной ценности редкими их тоже было не назвать.
В итоге, обсуждая всё это то так, то этак, толпа пришла к единогласному выводу: сокровища спрятаны в Храме божества.
Только вот храм был невелик, и при беглом взгляде вокруг, не считая самой статуи божества, здесь ничего не было. Сколько культиваторы ни шарили по каждому уголку, они ничего не обнаружили.
Зато Статуя божества Цзюяо в самом центре зала была высечена из прекраснейшего нефрита и инкрустирована золотом, серебром и драгоценными камнями — весьма дорогая вещь. Но для смертных это сокровище целое состояние, а для адептов Пути Истинного Самосовершенствования — всё равно что челюсть коровы при убое: выбросить жалко, а проглотить нельзя.
Поиски сокровищ, казалось, зашли в тупик. И тут кто-то внезапно предложил:
— Говорят, при храмах всегда есть подземные дворцы, может, сокровища спрятаны под землей?
Разумеется, нет. Услышав это, Се Чанъин невольно вздохнул про себя из-за упадка Божественного клана — среди такого множества культиваторов не нашлось даже никого, кто знал бы элементарные основы.
Храм Цзюяо с подземным дворцом обычно посвящался Лику Очищения Мыслей и Омовения Души, также известному как Чистая Обитель Небес. А в подземных покоях чаще всего располагались усыпальницы особ благородного происхождения.
Что же до Храма Цзюяо, где почитали Лик Изгнания Зла и Спасения от Бед? Еще повезло бы, если бы под землей не откопали какого-нибудь запечатанного демона. Так мысленно ругался Се Чанъин.
И действительно, прокопав на три чи вглубь и перевернув весь храм вверх дном, культиваторы так ничего и не добились.
— А может, вход находится под самой статуей?
Раз уж все остальные места были перекопаны, люди перевели взгляды на изваяние.
— Почему бы не сдвинуть статую и не посмотреть?
— Это… разве хорошо?
— Зануды! Почитание богов заключается в искренности сердца, а излишняя привязанность к внешним формам — разве это не заблуждение?
Во все времена богатство и драгоценности волновали людские сердца, тем более что у этой толпы адептов, исповедующих принцип моя судьба в моих руках, а не на небесах, никакой истинной веры отродясь не было. Слушая, как они ищут оправдания собственным действиям, Се Чанъин был готов рассмеяться в голос.
Вот только сдвинуть эту статую им вряд ли удастся.
Фактически, в течение довольно долгого времени, сколько бы бессмертные ни истощали свои силы, ни пускали в ход заклинания с талисманами или даже самые мощные козырные артефакты, статуя оставалась непоколебимой.
— Странно!
— Уж не обитает ли здесь истинное божество?
Культиваторы зашумели, наперебой обсуждая происходящее. Се Чанъин бросил взгляд в сторону, посмотрел на сидевшего с закрытыми глазами Цзю Яо и подумал про себя: божество-то здесь, только вот ублажать их вниманием оно вовсе не собирается.
Пока Се Чанъин снова погружался в свои мысли, культиваторы уже общими усилиями омотали статую толстыми веревками, невесть где добытыми.
Заметив это, Се Чанъин невольно нахмурился.
На этот раз эти парни проявили редкое единодушие: ухватившись за канаты, они изо всех сил потянули в одну сторону.
Брови Се Чанъина сошлись еще ближе. Он снова посмотрел на Цзю Яо, но тот по-прежнему сохранял отрешенный вид и оставался совершенно недвижим.
Когда статуя издала легкий скрежещущий звук и слегка качнулась, Се Чанъин наконец потерял терпение и резким движением поднялся на ноги.
— Прекратите!
Тут же не только культиваторы, но даже Цзю Яо поднял взгляд.
То ли опасаясь силы, которую Се Чанъин продемонстрировал ранее, то ли по какой-то другой причине, но на мгновение культиваторы действительно замерли.
По правде говоря, лишь поднявшись, Се Чанъин осознал, что именно он творит. Поколебавшись добрую минуту, он на ходу придумал предлог:
— Если вы так поступите, вас покарают небеса.
При этих словах атмосфера, до того довольно напряженная, мгновенно стала комичной — многие культиваторы явно сдерживали смех, да и сам Се Чанъин чувствовал себя непривычно неловко.
Тут же подал голос Цзян Цзуйюнь, разряжая обстановку:
— Достопочтенный Се чист сердцем и наивен, однако самосовершенствование изначально идет вразрез с волей неба. Мы, идущие по этому пути, боремся с небесами, боремся с землей, боремся со всеми живыми существами, так что само выражение небесная кара — это поистине…
Если вдуматься, разве грозовое испытание при прорывании на новую ступень культивации не было той самой небесной карой?
Цзян Цзуйюнь не договорил, но Се Чанъин прекрасно понимал, что он собирался сказать: сплошное суеверие!
Но даже несмотря на то, что у него покраснели даже мочки ушей, Се Чанъин упрямо не желал отступать и, напустив на себя грозный вид, повторил:
— Нельзя опрокидывать статую божества. Будет возмездие.
Хотя из уст человека, которого само божество собственноручно лишило жизни, подобные слова звучали, пожалуй, не слишком убедительно.
Обе стороны замерли в нерешительности: культиваторы жаждали найти сокровища, а Се Чанъин упрямо стоял на своем. По обычным меркам Мира Культивации, в этот момент уже давно началась бы драка, ведь разрушение чужих возможностей к процветанию — всё равно что убийство родителей.
Однако присутствовавшие адепты ранее уже видели силу Се Чанъина, к тому же он несколько раз спасал им жизни. Они знали, что этот человек добр, и никто не хотел применять силу без крайней необходимости.
— Достопочтенный Се, как насчет такого, — подал голос какой-то незнакомый культиватор. — Если в подземном дворце обнаружатся сокровища, большая их часть достанется вам, а мы возьмем лишь малую долю. В конце концов, именно достопочтенный Се спас нас от Злого Духа Обиды, и я верю, что у других товарищей по дао не будет возражений.
Его слова тут же нашли живой отклик у многих.
Се Чанъин едва не задохнулся от гнева — эти люди всерьез думали, будто он чинит препятствия лишь из жадности, чтобы присвоить все сокровища себе!
Добрыми словами не вразумишь того, кому суждено погибнуть!
Если так пойдет и дальше, то, не сумев сдвинуть изваяние, они, часом, не вздумают ли разбить его?!
Хватит!
— Не нужны мне никакие сокровища, ищите сами, что хотите!
Се Чанъин в ярости вернулся в свой угол, скрестил руки на груди, прислонился спиной к стене и отвернулся к выходу, демонстративно игнорируя даже Цзю Яо, который пытался с ним заговорить.
Цзю Яо медленно моргнул, но стоило ему повернуться, как его снова дернули за поясной кушак.
— Я сам сдвину статую.
Его пронзительный взгляд устремился на изваяние, и в глазах читалась предельная серьезность.
Цзю Яо снова моргнул. А Се Чанъин уже самостоятельно прошел сквозь толпу и остановился перед статуей.
Он закатал рукава, обнажая крепкие предплечья. Бросив еще один взгляд на Цзю Яо, он шагнул вперед, обхватил статую руками, глубоко вздохнул и резко напрягся.
Сдвинуть изваяние с места, разумеется, не удалось.
На руках Се Чанъина вздулись вены, пот постепенно пропитал верхнюю одежду, но он продолжал стискивать зубы, наотрез отказываясь разжимать руки.
Неподалеку Цзю Яо молча наблюдал за ним — в его взгляде не было ни радости, ни гнева.
Солнечный свет за окном на мгновение показался ослепительным.
В тот момент, когда окружающие уже почти потеряли терпение, статуя, до этого казавшаяся неподъемной, вдруг словно полегчала. Под изумленными взглядами толпы Се Чанъин взвалил изваяние на плечо.
Легче оно, конечно же, не стало, и о его чудовищном весе можно было судить по напрягшимся мускулам Се Чанъина. Его лицо исказилось от предельного напряжения, лоб покрылся градом пота, шаги стали чуть нетвердыми, но руки мертвой хваткой держали статую, не позволяя ей соскользнуть.
Шаг, второй, третий…
На этом фоне вокруг царила почти оглушительная тишина. В лучах солнца фигура Се Чанъина казалась на редкость прямой и несгибаемой.
Когда статую отодвинули, под ней обнаружилась каменная плита с текстурой белого нефрита. Теперь людям было уже не до Се Чанъина — они возбужденно столпились вокруг плиты, наперебой обсуждая находку.
Се Чанъин аккуратно установил статую в дальнем углу, подальше от толпы. Подняв голову, он на мгновение встретился взглядом с выражением милосердного и в то же время грозного величия на каменном лике, снова надолго замер в оцепенении и лишь спустя время пришел в себя.
Он с равнодушным видом отвел глаза и прислонился спиной к стене. В этот момент на него накатила запоздалая усталость, и он уже не обращал внимания на капли пота, скатывавшиеся прямо на веки.
Дело было вовсе не в том, что статуя оказалась слишком тяжелой — просто Небесный Путь не позволял смертным сдвинуть ее с места. Единственным исключением было разрешение, полученное от самого божества.
В богах сочетались милосердие и несокрушимое величие, и слова о небесной каре отнюдь не были пустым звуком. Даже если самому божеству было всё равно, Небесный Путь незримо охранял его достоинство. Вот только нынешние глупцы ничего этого не понимали и верить не хотели.
К тому же статуя была ни в чем не повинна, зачем же опрокидывать ее и тем более разбивать… К тому же вырезана она была на славу!
Перед ним протянули носовой платок.
— Столько сил потрачено впустую, а благодарности никакой.
Божество смотрело на него своими золотыми глазами, чуть склонив голову набок, и безжалостно констатировало факт.
— Это называется верностью своим принципам.
Се Чанъин беззастенчиво взял платок, принявшись размахивать им по лицу и намеренно выводя собеседника из себя. Впрочем, Се Чанъин прекрасно знал, что Цзю Яо не станет злиться из-за подобной чепухи.
В этот самый момент оттуда, где раньше стояла статуя, внезапно повеяло пронзительным холодом.
Се Чанъин тут же насторожился и резко обернулся.
Той самой белой нефритовой плиты на месте уже не было — ее поддели и отбросили в сторону. По ее расколотой поверхности можно было смутно разглядеть начертанный прежде магический круг…
Невероятно сложную печатающую формацию.
— Стойте…!
Се Чанъин попытался остановить их, но было слишком поздно.
Небо вмиг переменилось в цвете: темные тучи заслонили солнце, поднялся яростный штормовой ветер, и казалось, будто весь мир содрогается в ожидании того, что должно произойти.
Со звуком, похожим на раскат грома, из-под земли потоком хлынула черная ци, источая злобу, от которой замирало сердце.
Глава 11. Обязательно привести в порядок белого лунного света
Стоило Се Чанъину унести статую Цзюяо, как внимание культиваторов тут же приковала белая нефритовая плита под ней.
Эта нефритовая плита правильной круглой формы шириной около трех чи была испещрена сложнейшими узорами магического круга. Никто из присутствующих не знал его происхождения и не мог расшидоровать его назначение. По краям формации шла лишь пара коротких строк из незнакомых символов, походивших на какую-то древнюю письменность.
— Уж здесь-то точно спрятаны сокровища!
Наконец добившись хоть какой-то зацепки, культиваторы столпились вокруг плиты, охваченные диким восторгом.
Многие тут же пустили в ход магические артефакты, собираясь взломать нефритоую плиту. Однако в этот момент кто-то нерешительно произнес:
— А не опасно ли это? Мне кажется, этот массив совсем не похож на творения смертных…
Подобные опасения были не лишены оснований. Раз уж плита была спрятана в столь укромном месте и защищена столь замысловатой формацией, можно было не сомневаться, что сокровища под ней так просто им в руки не дадутся.
http://bllate.org/book/39844/5049237
Сказали спасибо 0 читателей