Готовый перевод The Paranoid Villain Begs Me to Love Him / Параноидальный злодей умоляет о моей любви: Глава 12

***

Глава 12

Слова, готовые сорваться с губ Лу Цзиньхуая, мгновенно застряли в горле. Он так и замер, не в силах вымолвить ни звука.

В непроглядной тьме Ши Ции не видел лица спутника и не мог угадать его реакцию. На миг его обожгло горьким сожалением о собственной поспешности: они ведь знакомы без году неделя, следовало запастись терпением.

Повисла ледяная, оглушительная тишина. Ши Ции попытался разбить её, но связки будто одеревенели. Скрыть горечь не получалось: мысль о том, что Лу Цзиньхуаю это противно, отзывалась глухой болью в груди.

Когда надежда в душе Ши Ции почти угасла, а сердце окончательно заледенело, он попытался выдавить из себя улыбку, намереваясь ходом спасти положение. И именно в этот миг заговорил Лу Цзиньхуай.

В первый момент Лу Цзиньхуай просто обомлел. Разве Ши Ции не мужчина? Неужели мужчина может испытывать чувства к другому мужчине?

В любовных делах он оставался полным невоплощённым ничем, а потому попытался поддержать собеседника как умел — искренне, пусть и немного неуклюже:

—... В этом нет ничего такого. Ориентация не имеет значения, и любить мужчин — не ошибка.

Взгляд Ши Ции едва заметно блеснул. Он подобрался чуть ближе, и его голос прозвучал тише дыхания:

— И тебе... не мерзко?

Лу Цзиньхуай нахмурился и, не раздумывая, качнул головой:

— Нет. Даже не думай об этом.

Понимание давалось ему с трудом, однако искренние чувства не заслуживали осуждения. Да хоть бы Ши Ции воспылал страстью к бездомному псу — Лу Цзиньхуай и тогда не стал бы презирать его или воротить нос.

В груди Ши Ции поднялась волна сжигающей нежности. Потупив соблазнительный взгляд миндалевидных глаз, он чуть качнулся вперед и бархатным шепотом коснулся самого уха собеседника:

— Правда? Совсем не брезгуешь?

Он лежал боком, и каждое его слово сопровождалось нежным, почти невесомым касанием горячего дыхания, отчего по коже Лу Цзиньхуая побежали легкие мурашки.

— Не брезгую, — пальцы Лу Цзиньхуая невольно дёрнулись. — Но... может, нам всё же не стоит спать в одной кровати?

Соглашаясь, он не усмотрел в этом никакого подвоха: двое взрослых парней на одной кровати — обычное дело. Но теперь, зная о предпочтениях Ши Ции... Сам-то он особых неудобств не испытывал, однако ради приличия следовало бы держать дистанцию.

Голос Ши Ции упал до еле слышного рокота:

— Ты всё-таки меня презираешь... Раз я предпочитаю мужчин, ты даже лежать рядом не хочешь, да?

— Вовсе нет. Я просто... за тебя беспокоюсь. Это ведь может выйти тебе боком.

— Я понимаю, — тихо, словно про себя, проронил Ши Ции. — Вы, натуралы, всегда свысока смотрите на таких, как я.

— Натуралы?.. Это еще кто? — озадаченно переспросил Лу Цзиньхуай.

— Мужчины, которым нравятся женщины, — вполголоса пояснил Ши Ции.

Лу Цзиньхуай мысленно перебрал свое прошлое — насколько он помнил, к противоположному полу его отродясь не тянуло. Взвесив этот факт, он выдал с полной серьезностью:

— Хм... Выходит, я не натурал.

Ши Ции вскинул взгляд, и в его тоне затеплилась затаенная надежда:

— Вот как? Значит, тебе нравятся парни?

Мысли у Лу Цзиньхуая снова зашли за разум:

— Да вроде... тоже нет.

Глаза Ши Ции лучились откровенным задором, но мрак ночи надежно скрывал его ухмылку, донося до спутника лишь сокрушенный, надломленный шепот:

— Можешь не оправдываться. Ты просто мной брезгуешь.

— Да нет же, — беспомощно вздохнул Лу Цзиньхуай. — Вовсе я тобой не брезгую.

Уловив мягкость и покладистость спутника, Ши Ции не упустил случая надавить сильнее:

— Хуайхуай, но откуда тебе знать, если ты даже не пробовал?

Лу Цзиньхуай прикрыл глаза. Расспросы окончательно сбили его с толку — до такой степени, что он сам засомневался в собственной адекватности.

—... Не знаю.

Поначалу Ши Ции намеревался лишь аккуратно закинуть удочку и замерить градус неприятия. Но осознав, какой перед ним невинный чистый лист, сохранять хладнокровие он уже не мог.

Он готовился к худшему сценарию — к тому, что Лу Цзиньхуаю станет тошно от самой мысли о подобном. Но даже тогда Ши Ции не отступился бы, взяв осадой и временем. Настоящей же неожиданностью стало то, что Лу Цзиньхуай понятия не имел о собственных желаниях.

На губах Ши Ции расцвела торжествующая ухмылка. Приподнявшись на локте, он подался вперед, сокращая расстояние до неприличия. Глядя прямо в глаза партнеру, он тихо спросил:

— Если я так близко... тебе противно?

— Не противно, но... как-то странно, — сердце Лу Цзиньхуая зачастило. Ощущение напоминало то чувство, когда ночью над тобой кто-то стоит и не сводит глаз: враждебности нет, но неловкость зашкаливает.

Лу Цзиньхуай и сам не мог разобрать, что деется у него внутри. Похоже, события неумолимо выскальзывали из-под контроля, но, что странно, липкого страха не возникало — скорее, смутное чувство освобождения от привычных рамок.

Стремясь заглушить эту тревожную неопределенность, Лу Цзиньхуай топорно сменил тему:

— Время поздняя ночь. Пора спать.

Ши Ции и не думал форсировать события — торопливость лишь навредит, а если пережать, можно нарваться на отпор.

— Ладно. Спать так спать.

Однако сон как рукой сняло. Даже прикрыв веки, он был не в силах сдержать лихорадочный восторг, клеймом выжженный в сознании, — а уж когда совсем рядом дышал живой, настоящий Лу Цзиньхуай, о покое оставалось только мечтать.

За окном без умолку барабанил дождь, но стены комнаты надежно берегли уютное, безмятежное тепло.

Замервши на боку, Ши Ции ловил мерный шелест дыхания Лу Цзиньхуая и впитывал исходящий от него жар. Заснуть так и не удалось, но на душе царила тихая, глубокая благодать.

Внезапно тишину разрезал оглушительный раскат грома — сухой, трескучий удар заставил вздрогнуть стены.

Ши Ции витал в своих мечтах и едва ли обратил внимание на непогоду, как вдруг почувствовал, как к его кончикам пальцев кто-то едва ощутимо прикоснулся.

Вздрогнув от неожиданности, Ши Ции вскинул взгляд на Лу Цзиньхуая.

Лу Цзиньхуай, уже успевший погрузиться в дремоту, от грохота полупроснулся. В сквозящем полусне он нащупал ладонь Ши Ции и слегка сжал её пальцы:

—... Не бойся.

... Он всё ещё помнил, как Ши Ции жаловался на страх перед грозой.

Сердце Ши Ции забилось в безумном плясе, глубокие вдохи не помогали унять чечетку в груди. Недолго думая, он сжал ладонь Лу Цзиньхуая в ответ, переплетя их пальцы замочком.

—... Ты сам первый начал, — еле слышно пробормотал Ши Ции.

Накативший сон окончательно одурманил Лу Цзиньхуая; бог весть, расслышал ли он слова, но в ответ раздалось лишь неопределённое сонное мычание.

Лу Цзиньхуай дышал живым, уютным теплом. Сцепленные ладони вскоре раскалились, однако Ши Ции и мысли не допускал о том, чтобы разомкнуть пальцы.

Жадное сердце требовало неимоверно большего, но прямо сейчас, сжимая в своей руке ладонь Лу Цзиньхуая, он испытывал почти абсолютное счастье.

***

Утро после ночной грозы выдалось ослепительно-солнечным. Первые утренние лучи пробились сквозь щель в шторах, разрезав полумрак спальни золотистыми полосами.

На широкой кровати покоились двое мужчин. Одеяло за ночь превратилось в скомканный хаос: край сполз на паркет, а остаток едва прикрывал бёдра.

Пальцы Лу Цзиньхуая, прикрывавшие глаза от света, дрогнули. Поведя тяжелыми веками, он щурясь осознал, что наступил день, и заставил себя шевельнуться, собираясь подняться.

Однако подняться не удалось: правая рука совершенно занемела от долгого неподвижного положения, а главное — её мёртвой хваткой удерживал лежащий рядом Ши Ции.

Тот даже во сне, на уровне подсознания, отказывался отпускать добычу. Лежа на боку, он по-хозяйски прижал сцепленные ладони к собственному животу.

Во сне Ши Ции казался удивительно кротким: густые длинные ресницы тенью лежали на щеках, придавая облику почти детскую беззащитность. А то, как он обеими руками тискал ладонь Лу Цзиньхуая у своего живота, напоминало зверька, бережно прячущего самую ценную находку.

Лу Цзиньхуай на секунду оцепенел и лишь затем сообразил высвободить пальцы. Однако Ши Ции держался намертво, так что пришлось приложить некоторое усилие, чтобы аккуратно выпростать кисть.

... Но покою Ши Ции пришел конец.

Всю ночь чужая ладонь служила ему живым якорем, и стоило этому источнику умиротворения исчезнуть, как Ши Ции моментально очнулся ото сна.

Он неторопливо разлепил веки; во взгляде блуждала сонная хмарь вперемешку с растерянностью обворованного ребенка. Посидев так пару мгновений, он заторможенно поднялся и сел на кровати.

Лу Цзиньхуай всего лишь выпростал руку, но при виде столь сиротливого и обиженного вида Ши Ции его почему-то кольнула невольная вина.

Из-за пережитого ночью возбуждения Ши Ции отошел ко сну лишь под утро. Теперь глаза отказывались открываться, а пелена дремы не желала рассеиваться.

Он уставился на Лу Цзиньхуая, и его раскосые, с поволокой глаза чуть сощурились в мягкой улыбке. Голос прозвучал хрипловато и нежно:

— Доброе утро.

Лу Цзиньхуай, смутившись собственными мыслями, чувствовал, как вспыхнули кончики ушей, и неловко буркнул в ответ сдержанное:

— Доброе.

Он не понимал, с чего бы Ши Ции так отчаянно вцепляться в его ладонь во сне. Не будь тот приверженцем однополой любви, подобный жест можно было бы списать на обычную судорогу. Но теперь...

Однако, судя по всему, сам Ши Ции действовал неосознанно. Поколебавшись, Лу Цзиньхуай решил не устраивать допросов и запрятал вопросы подальше.

... В конце концов, пролежать всю ночь рука об руку — экая невидаль.

Впрочем, настроение Ши Ции вполне соответствовало погоде за окном — оно было лучезарным и ликующим. А уж когда он замечал алые мочки ушей Лу Цзиньхуая, тщетно пытающегося сделать вид, будто ничего не произошло, в его груди поднималась волна неконтролируемого обожания.

Он под микроскопом изучал любую реакцию партнера на физический контакт. Видя, что Лу Цзиньхуай не проявляет брезгливости и не старается отстраниться, Ши Ции ювелирно высчитывал, как далеко сможет зайти при следующем шаге.

Его цель была проста: исподволь приучить Лу Цзиньхуая к своему присутствию, прикосновениям и ласкам, сделав их неотъемлемой частью жизни.

А ведь главный приятный сюрприз был ещё впереди: сегодня Лу Цзиньхуай отправляется в офис вместе с ним.

Достав из гардероба белоснежный классический костюм, на обшлагах которого темным золотом выделялись инициалы «SHI QI YI», Ши Ции вручил его Лу Цзиньхуаю.

Оба обладали сходным телосложением, разве что при близком сравнении выяснялось, что Лу Цзиньхуай превосходил Ши Ции в росте буквально на пару едва заметных сантиметров.

Подходящего делового наряда у прежнего владельца тела не водилось, поэтому Лу Цзиньхуай без лишних реверансов принял комплект и поблагодарил.

Когда тот вышел из гардеробной, Ши Ции замер в восхищении. Впервые видя Лу Цзиньхуая в строгом костюме, он не мог оторвать взгляды от подтянутой, поджарой талии, подчеркнутой безупречным кроем. А уж осознание того, что на спутнике надета его собственная одежда, пьянило сильнее любого вина.

Дождавшись, пока Лу Цзиньхуай подойдет ближе, Ши Ции совершенно естественно протянул руки и поправил ему лацканы и воротник:

— Готов? Едем?

Лу Цзиньхуай запнулся, прикидывая время. Встали они после девяти, пока привели себя в порядок — нащелкало уже около десяти. О завтраке они даже не успели подумать.

Начало рабочего дня они давно проспали, но, раз уж сам президент Ши не выражал ни малейшего беспокойства, Лу Цзиньхуаю — соискателю, еще не оформленному в штат, — и подавно не следовало суетиться.

— Я сварю кашу. Поедим и поедем, — негромко предложил он.

Ши Ции с улыбкой вскинул голову:

— Лучше сразу в офис. Заодно оценить блюда в нашей столовой.

При всей своей любви к домашней стряпне Лу Цзиньхуая, Ши Ции вовсе не желал превращать его в кухарку. Стоять у плиты на голодный желудок с самого утра — такого обращения с любимым человеком он себе позволить не мог.

Одна мысль о том, что Лу Цзиньхуай станет суетиться у плиты, не перекусив сам, заставляла его сердце сжиматься от жалости.

— Договорились, — кивнул Лу Цзиньхуай.

http://bllate.org/book/39822/5174156