Готовый перевод The Fake Young Master Awakened / Фальшивый сынок больше не играет по вашим правилам: Глава 24

Рот Ли Аня ослеплял мягким, влажным теплом.

Обжигал.

Совсем не похоже на его обычную отстранённость и равнодушную прохладу.

Слюна омочила фаланги пальцев. За белоснежными зубами алый кончик языка смущённо дёрнулся, метнулся прочь и едва касательно задел кожу — по телу прокаталась волна непреодолимого, острого озноба.

Прежде Гуань Ланю не приходилось испытывать ничего подобного.

Он опустил взгляд, прикованный к порозовевшим губам и яркому языку, на мгновение едва не забыв, зачем вообще это затеял.

Взором столь тёмным и жгучим он впился в него, что Ли Ань невольно затаил дыхание.

Он порывался отвернуть голову, но властная, сильная ладонь не дала вырваться, крепко сжав подбородок.

Гуань Лань поднял вторую руку и подушечкой пальца медленно растёр каплю влаги по его щеке.

От многолетней стрельбы на его пальцах образовались сухие мозоли. Этим шершавым, горячим прикосновением он прошёлся по коже, заставив Ли Аня еле удерживать дрожь.

Превозмогая телесные инстинкты, Ли Ань глубоко вжал пальцы в кожаную обивку сиденья.

Гуань Лань всё так же смотрел на него сверху вниз.

Будто разглядывал изысканную драгоценность.

Наблюдал, как белоснежная с розоватым отливом кожа постепенно покрывается влажным глянцем, наливаясь нескрываемым соблазном.

— Травм нет, — спустя долгое мгновение тихо и сдавленно проговорил он, склоняясь ещё ниже.

Горячее, чуть сбившееся дыхание забилось о щеку частым, тревожным пульсом.

Сердце Ли Аня волей-неволей заколотилось в том же безумном ритме.

Он приподнял сияющие влагой глаза и увидел длинные тёмные ресницы Гуань Ланя, его слегка сжатые, тонкие губы.

«Он собирается меня поцеловать?»

Предсказуемо, но отчего-то всё равно неожиданно.

Ли Ань вновь прикрыл глаза и послушно приподнял лицо.

Тот и впрямь намеревался поцеловать его.

Поцелуй вышел обжигающим, но нежным... Только прикоснулся Гуань Лань не к губам, а сдержанно и бережно припал к алой родинке-слезинке у уголка левого глаза.

Словно заботливо осушал невидимую слезу.

Дрогнули ресницы Ли Аня, слегка задев щеку Гуань Ланя.

Густой аристократичный аромат чёрного дерева наконец отступил, а длинный сильный палец неторопливо покинул чужой рот.

Ли Ань открыл блестящие от влаги глаза и невольно сжал подрагивающие губы.

Косые лучи дневного солнца проникли сквозь стекло, оседая на лице сухим душным теплом.

Ни слова не говоря, он отвернулся и выбрался из машины.

Сделав пару шагов, Ли Ань не удержался — обернулся и постучал в окно.

Стекло плавно опустилось, и Гуань Лань подался вперёд.

— Молодой господин Гуань, — спросил Ли Ань, — а вы, часом, не девственник?

— Что же ты в салоне молчал? — Гуань Лань опёрся о раму, глядя на него сверху вниз. Его голос вновь обрёл привычную сухую прохладу. — Чего испугался?

Ли Ань уже развернулся, чтобы уйти, но за плечо его перехватила крепкая хватка.

— Придёшь вечером проверять? — бросил Гуань Лань.

Е Чуньтин прижался лицом к стеклу, наблюдая, как молодая парочка шутливо препирается. Наконец Ли Ань с лёгким румянцем на щеках направился к нему, а Гуань Лань остался опираться на дверцу, с некоторой затаённой улыбкой глядя ему вслед.

«Ишь как липнут друг к другу... Молодёжь, эка благодать».

Две машины одна за другой въехали на территорию ЖК «Сад Лань». В холле корпуса 6 их уже поджидал сотрудник управляющей компании. Настроив сканер лица и отпечатки пальцев, троица поднялась на шестой этаж.

Е Чуньтин прежде почти не бывал в современных высотках с лифтами, оттого мало в чём разбирался.

Зато Ли Ань, едва переступив порог холла, сразу заподозрил неладное.

Корпус 6 стоял плечом к плечу с корпусом 7, где жил Гуань Лань, и обладал той же планировкой: одна квартира на этаж.

Единственным утешением служило то, что лифтовый холл казался куда скромнее, чем у Гуань Ланя — всего с десяток квадратных метров, без прежней помпезности.

У окна аккуратно устроилась обувная полка с мягкой скамеечкой.

Помимо домашних тапочек там красовались две пары классических мужских туфель для пожилого человека и два комплекта парных спортивных кроссовок.

И все — трёх совершенно разных размеров.

Его собственный размер угадать было несложно: Ли Ань всё-таки провёл у Гуань Ланя две ночи.

Но вот как тот сумел выведать размер ноги его дедушки, оставалось загадкой.

Сложенная рядышком обувь разного размера создавала поразительно достоверное ощущение, будто между ними царит разгар страсти и Гуань Лань регулярно здесь ночует.

Ли Ань промолчал, хоть на душе у него сделалось довольно скверно.

Впрочем, когда Гуань Лань отпер входную дверь, эмоции Ли Аня стали ещё более запутанными.

Внутри блестел паркет, мебель сияла безупречной новизной без единой пылинки, а кремовая палитра интерьера отбрасывала мягкий, уютный свет.

От каждого угла веяло огромными деньгами.

А главное — Гуань Лань уверял его, будто это «скромная трёхкомнатная квартира».

Ли Ань окинул взглядом пространство и чуть не попёрхнулся.

«Черта с два она скромная!»

У него появились все основания полагать, что под «скромным» Гуань Лань подразумевал размеры исключительно своей хоромины.

Эта квартира действительно уступала апартаментам Гуань Ланя, однако просторная гостиная и панорамное окно во всю стену, выходившее на искусственное озеро, заставили Ли Аня мгновенно оценить габариты.

Здесь точно было не меньше двухсот квадратных метров.

В ЖК «Сад Лань» земля ценилась на вес золота, а корпус располагался в самом сердце комплекса.

Ли Аню на мгновение перехватило дыхание от мысли, что он ещё очень долго не сможет позволить себе приобрести подобное жильё.

Что же до Е Чуньтина, то тот обомлел ещё сильнее.

Хоть старик и переобулся в чистые тапочки, но так и застыл на пороге в полном замешательстве, не смея шагнуть дальше.

— А жильё-то... не слишком велико? — неуверенно поинтересовался он.

Да и выглядело оно чересчур роскошно.

Точь-в-точь как дворцы из его представлений. Не так вычурно, зато удивительно красиво.

— Вовсе нет, — Ли Ань мягко улыбнулся.

Он понимал: дедушка всю жизнь тяжело трудился, жил в крошечном, стареньком доме, хоть и вычищенном до блеска.

Потому такой размах оглушил его.

Ли Ань даже пожалел, что не уточнял заранее, нет ли у Гуань Ланя варианта поменьше.

— Пойдёмте, всё осмотрим, — он взялся за локоть Е Чуньтина и повёл его внутрь, придав голосу непринуждённости. — Вот у Гуань Ланя квартира действительно огромная. Я вас как-нибудь к нему приведу.

— Ох... — Е Чуньтин всё ещё витал где-то в облаках, постепенно внушая себе мысль, что у состоятельных жителей Цзиньчэна, должно быть, у всех такие хоромы.

Ли Ань показал дедушке дом.

В каждой из трёх спален имелся отдельный санузел, в двух южных комнатах — балконы, а гардероб в хозяйской спальне был доверху забит добротной одеждой для пожилых людей...

Без кричащей роскоши, исключительно удобные вещи. Даже такой простой человек, как Е Чуньтин, не побоялся бы их надеть.

— Как же много всего... — Е Чуньтин сжал ручку шкафа. Ему было и жаль потраченных Ли Анем средств, и в то же время сердце растаяло от нежности. Глаза его невольно увлажнились. — Это ж сколько денег ушло?

— Надо экономнее быть, у тебя вся жизнь впереди, деньги беречь надо на крайний случай.

— Угу, я знаю, — Ли Ань крепко сжал ладонь дедушки и с нескрываемым изумлением бросил взгляд на Гуань Ланя.

Гуань Лань тоже смотрел на него. Встретившись с ним взглядом, он едва заметно изогнул уголок губ.

— Сяо Цзинь очень почтителен, — произнёс он, — и всегда обо всём заботится.

— Он хороший мальчик, — Е Чуньтин, пожалев о своих невольных наставлениях, улыбнулся сквозь слёзы. — Я сразу понял, едва его увидел.

От шока к робости, от робости к глубокому умилению, а затем — к покою от тёплого пожатия внука...

Пережив бурю чувств, Е Чуньтин невероятно быстро обрёл чувство безопасности в этом чужом городе.

Там, где его Сяо Цзинь, там и его дом.

Будь то дворец или лачуга — рядом с ним всегда спокойно.

Только вот провести ночь с дедушкой Ли Аню сегодня было не суждено.

Ещё с самого утра и Жэнь Шиянь, и Ли Пин прислали сообщения, намереваясь забрать его со съёмочной базы.

— Сегодня я останусь здесь с дедушкой, — проговорил Гуань Лань. — Вся техника тут автоматическая, ему не составит труда освоиться.

Сгустились сумерки. Ли Ань спустился во двор.

Обернувшись, он увидал силуэт старика, замершего у панорамного окна. Заметив взгляд внука, тот спешно замахал ему рукой.

— Если переживаешь, я попрошу сиделку приходить днём, — предложил Гуань Лань.

— Не нужно, — Ли Ань не сомневался в самостоятельности деда.

К тому же через пару дней приедет тётушка Лю.

Он взглянул на Гуань Ланя с тёплой улыбкой и впервые сам протянул ему руку:

— Спасибо тебе.

Ли Аню было невероятно трудно открывать кому-то душу.

Но, по крайней мере, эти слова благодарности звучали от всего сердца.

Глядя на Гуань Ланя, он почувствовал, как нечто мрачное и тяжёлое, давным-давно застрявшее в груди, начинает отступать.

В этой новой жизни он расставил каждого человека на своё место.

Ему повезло: у него появились верные друзья, которым можно доверить спину.

И всё же он никогда не смог бы показать им свою тёмную, жестокую или безумную сторону.

Никому, кроме Гуань Ланя.

Более того, на том тайном, мрачном пути, по которому ему суждено пройти, Гуань Лань, пожалуй, оставался единственным, кто способен понять и поддержать его.

Они действительно были слеплены из одного теста.

Что в прошлой жизни, что в этой.

Если раньше обоих заставляли действовать из безысходности, то теперь оба могли быть одинаково беспощадны.

Ли Ань не нуждался ни в чьём сочувствии, однако в эту минуту ощутил, что больше не одинок.

— В следующий раз, — он приподнял руку и с улыбкой коснулся алой родинки у глаза, — можешь целовать не сюда.

Ночной ветер слегка трепал полы его одежды. В улыбке Ли Аня лукавство сплеталось с искренностью, придавая его облику удивительную мягкость.

В тусклом свете фонарей он казался кусочком драгоценного белого нефрита.

К такому источнику чистоты хотелось прикасаться снова и снова, сжимать в ладонях и беречь ото всех.

— А куда же? — Гуань Лань подался вперёд, с нажимом и нескрываемым превосходством глядя на него.

Хоть Ли Ань сам спровоцировал его, но тут же отступил на шаг и лёгким касанием указал на уголок собственных губ:

— Возможно... сюда?

***

Около половины девятого вечера Ли Ань подкатил к территории съёмочной базы.

На узкой дорожке перед въездом он, как и ожидал, заприметил машины Ли Пина и Жэнь Шияня.

Спустя две недели Ли Ань припарковался на прежнем месте, однако наружу выходить не спешил.

Включив экран телефона, он молча въелся в сообщения от Чжан Хэ.

Сегодня Чжан Хэ в качестве генерального директора компании «Ечи» встречался с Сунь Сюйдуном.

Сунь Сюйдун — основатель Ландшафтно-парковой компании Тяньпу. В его собственности находилось почти две тысячи му питомников, где выращивалось более пятисот видов деревьев и почвопокровных растений.

Он обладал колоссальным опытом в озеленении дорог и парков.

К тому же предоставлял услуги по гарантированной приживаемости насаждений и поэтапным поставкам.

При этом «Тяньпу» являлась крупнейшим подрядчиком семьи Жэнь в сфере ландшафтных работ.

Стоит разорвать связи с «Тяньпу» — и текущие строительные объекты Жэней неизбежно столкнутся с острой нехваткой материалов, очутившись в безвыходном положении.

На экране висело несколько сообщений, пропитанных искренней досадой Чжан Хэ.

[Чжан Хэ: Поговорили, но он невероятно осторожен. Сказал, что ему нужно всё взвесить]

Затем следовало самобичевание.

[Чжан Хэ: Похоже, он посчитал меня слишком молодым и несерьёзным]

[Чжан Хэ: Я же говорил, лучше бы пошёл Чжоу Исюнь]

Помимо самого Ли Аня, в «Ечи» числилось всего три сотрудника: Чжан Хэ, Вэнь Цюань и Чжоу Исюнь.

Вэнь Цюань не отличался красноречием.

А Чжоу Исюня прекрасно знали и у Жэней, и у Ли, так что его появление ничем не отличалось бы от визита самого Ли Аня.

Вот и выходило, что выбирать приходилось только Чжан Хэ.

Однако Чжан Хэ подвело простецкое происхождение и отсутствие высшего образования.

Он был исполнителен и въедлив, но за столом переговоров ему не хватало солидности и внутренней силы.

Главное же — он не умел шантажировать, давить и прибегать к грязным уловкам.

Неудивительно, что диалог не задался.

Ли Ань скользнул взглядом по окну.

Вдали рабочие в поту лица возводили декорации — повсюду царили шум, суета и море огней.

Оттого его уголок казался ещё более тихим и беспросветным.

Сунь Сюйдун...

Ли Ань сопоставил всплывшие в памяти сведения с прошлыми отчётами.

Честно говоря, этот человек являл собой полную противоположность Фэн Фушаню.

Один — пухлолицый, елейный и ненадёжный балабол, а второй — худой, молчаливый и прямой как палка, исключительный крепыш-работяга.

Единственное, что их объединяло, — невозможность выбить из семьи Жэнь окончательный расчёт.

Перебирая пальцами браслет из чёрного сандала, Ли Ань замер и набрал номер:

— Позже я встречусь с ним лично.

— А? — Чжан Хэ изумился и заметно перепугался. — Сработает? А если он донесёт Жэням или твоей семье?

— От денег никто не отказывается, — отрезал Ли Ань. — У меня найдётся способ заставить его держать язык за зубами.

Чжан Хэ на секунду затих и удручённо пробормотал:

— Всё равно я виноват, ни на что не гожусь.

Ли Ань усмехнулся:

— Разве можно уметь всё на свете? Будь я сам столь всемогущ, мне бы не потребовалась твоя помощь.

Завершив вызов, Ли Ань ещё раз освежил в памяти досье Сунь Сюйдуна, после чего толкнул дверцу, выбрался из салона и потащил чемодан к воротам.

Жэнь Шиянь и Ли Пин всё так же дожидались его снаружи.

Боясь помешать тренировочному процессу, никто из них не решался набрать его номер.

Завидев Ли Аня с чемоданом, оба одновременно шагнули навстречу.

— Брат, — Ли Ань ускорил шаг.

Он коротко обнял Ли Пина, а затем с лёгкой улыбкой повернулся к Жэнь Шияню:

— Я же говорил, не стоит устраивать такой съезд. Вы приехали на двух машинах, в какую же мне сесть?

— Разумеется, в мою, — Ли Пин на лету подхватил его чемодан.

Жэнь Шиянь: «...»

Перед отъездом Ли Аня на сборы Жэнь Шиянь находился в командировке, а потом пролетели ещё две недели... К тому же Ли Ань предупреждал, что не терпит чрезмерной навязчивости, отчего они почти не общались.

Звонить он опасался, кабы не сбить тренировочный график.

Сообщения Ли Ань просматривал редко, ссылаясь на дикую усталость и отсутствие времени.

Жэнь Шиянь сходил по нему с ума от тоски, но вместе с тоской в душе креп удушливый страх.

Сейчас ему до смерти хотелось усадить Ли Аня в свою машину.

Хотя бы ради пары минут наедине, чтобы переброситься тёплыми словами.

Но перед ним стоял родной брат Ли Аня.

Кому охота портить отношения с будущим шурином?

Жэнь Шиянь перевёл умоляющий, жаждущий взгляд на Ли Аня.

Хоть они не виделись всего полмесяца, Ли Ань словно ещё больше похорошел.

Он будто слегка набрал вес, черты лица стали мягче и гармоничнее, а в сияющих глазах отражались вечерние звёзды.

— Я поеду с братом, — улыбнулся Ли Ань и ласково взялся за локоть Ли Пина.

Услышав это, Ли Пин расслабил насупленные брови, а в его взгляде мелькнула теплота. Он поднял руку и взъерошил шелковистые волосы брата.

Жэнь Шиянь: «...»

На мгновение он почувствовал себя брошенным дворовым псом — сирым, нещадно отвергнутым и беспомощным.

— Ань-Ань! — не удержался он от выкрика.

— А? Что такое? — Ли Ань с улыбкой обернулся, будто искренне не понимая его порыва.

Главное же — Ли Пин тоже воззрился на него с откровенным недовольством.

— Ничего... — под тяжестью взгляда Ли Пина Жэнь Шиянь был вынужден отступить. — Завтра приеду к тебе в университет пообедать.

— Хорошо, — улыбнулся Ли Ань. — Теперь тренировки всего дважды в неделю, видеться будет просто.

Такой график являлся нормой для съёмочной группы, но у Ли Аня была настолько богатая база, что преподаватели не ставили ему жёстких рамок.

Иначе эти две недели ему пришлось бы разрываться между Хайчжоу и Цзиньчэном.

Ли Ань слегка склонил голову:

— Брат, как там дома? Всё благополучно?

При этих словах Жэнь Шиянь невольно взглянул на Ли Пина.

Улыбка на лице Ли Пина померкла, но он всё же кивнул:

— Всё в порядке. — И тут же переспросил: — Родители тебе не звонили?

Ли Ань опустил взор, на его лице мелькнула едва уловимая тень печали:

— Я набирал маму обе субботы, но в прошлый раз она не подняла трубку и не перезвонила.

— Брат, — тихо спросил Ли Ань, — родители всё ещё сердятся на меня?

Ли Пин замер. Он понимал, что Ли Ань намекает на тот случай, когда чемодан скатился по лестнице.

На самом деле на фоне череды недавних событий то происшествие давным-давно потеряло всякое значение.

Однако из слов Ли Аня Ли Пин остро ощутил: за все эти две недели Ли Тяньэнь и Сяо Цюжун ни разу не вспомнили о сыне.

Такое равнодушие обжигало холодом, вызывая в душе Ли Пина отвращение, которое он едва мог скрыть.

Его родители удерживали Ли Аня дома лишь ради двух процентов акций.

Лицом к лицу они ещё способны играть роли, но стоило тому уехать — и притворство испарилось без следа.

Ли Пин переставал узнавать собственных родителей.

И в то же время начинал видеть их насквозь.

До чего же тошнотворное зрелище.

— С чего бы? — мягко отозвался он. — Просто дома в последнее время много забот.

Двери щёлкнули. Наблюдая, как братья бок о бок садятся в салон, Жэнь Шиянь обречённо вздохнул и пристроился на своей машине следом.

В этот миг он почему-то вспомнил про Ли Цзяци.

Ли Ань в любовных делах казался до крайности нерасторопным.

Прояви он к нему хотя бы половину той пылкости, что выказывал Ли Цзяци, Жэнь Шияню не пришлось бы так мучиться.

Он вздохнул, не удержавшись от горькой ухмылки.

И впрямь, идеала в мире не существует.

Тот, кто без ума от тебя, оставляет равнодушным, а тот, кто холоден как лёд, заставляет сердце замирать от тоски.

Но что тут поделаешь?

Вспомнив, что Ли Ань смотрел на него с прежней тёплой улыбкой, Жэнь Шиянь снова почувствовал, как в груди закипает надежда.

Он принялся перебирать в уме недавно открывшиеся рестораны Цзиньчэна, надеясь завтра в обед порадовать Ли Аня чем-нибудь вкусным.

Как только он подумал о Ли Цзяци, тот словно почувствовал — на экране высветился его вызов.

— Брат Шиянь, — раздался в трубке сладкий голос, — ты забрал брата?

— Забрал, — ответил Жэнь Шиянь.

— О-о... — протянул Ли Цзяци и добавил: — Передай брату, что я очень по нему скучаю.

— Он едет в машине с Ли Пином, — вздохнул Жэнь Шиянь с нескрываемой досадой.

Он хотел было добавить, чтобы Ли Цзяци передал это лично при встрече, но тот вдруг ошарашенно ахнул.

Этот выдох выгрузился с такой драматичной экспрессией, что Жэнь Шиянь почувствовал невольную неловкость.

— Брат совсем не знает меры, — озвучил его мысли Ли Цзяци. — Он ведь и так увидит брата дома! А вот ты, брат Шиянь... Даже я вижу, как сильно ты по нему тоскуешь. Ты ведь не живёшь с ним под одной крышей, не можешь видеться в любой момент.

Он умолк, тихо хмыкнул и с непонятным подтекстом ровно раздал:

— Впрочем, ничего удивительного...

Эта туманная фраза поселила в душе Жэнь Шияня липкое беспокойство.

Однако Ли Цзяци не стал развивать тему, разжигая его любопытство и тревогу до предела.

Жэнь Шиянь вдавил педаль газа. Поровнявшись с автомобилем Ли Пина, он бросил взгляд в окно и увидал Ли Аня: тот держал в руках пышный букет и сиял ослепительной улыбкой.

За рулём сидел Ли Пин, и на его лице играла точно такая же мягкая улыбка.

Заметил ли он преследование — Ли Пин резко прибавил ход, легко оторвавшись и оставив его позади.

Ладони Жэнь Шияня на руле мгновенно взмокли.

Он разглядел букет: подсолнухи и гипсофилы — классический подарок от старшего брата младшему, безупречно уместный.

Ему не следовало додумывать лишнего.

Однако тон Ли Цзяци лишил его покоя, заставляя паниковать всё сильнее.

Ли Ань и Ли Пин...

Они ведь не кровные братья.

Кажется, он впервые осознал этот факт с такой кристальной отчётливостью.

Смятение затуманило разум, ладони покрылись холодным потом. Жэнь Шиянь прижал машину к обочине.

Идущий впереди автомобиль и не думал сбавлять скорость — его красные габариты стремительно растаяли в темноте.

Жэнь Шиянь перенабрал Ли Цзяци, намереваясь потребовать объяснений.

Однако из динамика донёсся голос Сяо Цюжун.

Её тон вновь обрёл былое спокойствие, избавившись от субботней истеричности:

— Нога всё ещё болит? Давай мамочка разотрёт её мазью.

Эти слова мигом протрезвили Жэнь Шияня. Ему показалось, будто секунду назад на него нашло дурное наваждение.

— Болит~ — капризно протянул Ли Цзяци, а затем приблизил губы к микрофону: — Брат Шиянь, что-то случилось?

Жэнь Шиянь опустил стекло. Осенний ночной ветер остудил его взмокшую спину.

— Ничего, — ответил он. — Случайно задел экран.

Завершив вызов, Ли Цзяци торжествующе улыбнулся.

Это семя он уже ронял в душу Сяо Цюжун.

Оно вот-вот должно было прорасти в могучее дерево, но из-за сторонних неурядиц рост затормозился.

Что ж, теперь он посеял его в сердце Жэнь Шияня.

И пусть Жэнь Шиянь ни о чём не спросил, Ли Цзяци был уверен — зерно пустило корни.

Жэнь Шиянь по натуре мягок и добродушен, сам он на скандал не пойдёт.

Но стоит подтолкнуть ситуацию — и дерево в душе Сяо Цюжун пышно расцведёт с новой силой...

Когда всплывут грязные слухи о недопустимой связи Ли Аня со своим братом, Ли Ань займёт его место.

Место посмешища.

И как бы съёмочная группа ни ценила его талант, им придётся указать ему на дверь под давлением общественного гнева.

Хех...

Во дворе послышался шум мотора. Ли Цзяци понял: вернулись Ли Пин и Ли Ань.

И точно, секунду спустя донёсся отчётливый стук колёс чемодана. Ли Пин вкатил багаж в дом, а за ним, сияя улыбкой, проследовал Ли Ань с огромным букетом цветов.

Сяо Цюжун вытерла руки от лекарственного масла и выпрямилась.

— Брат Ань вернулся, — с улыбкой произнёс Ли Цзяци и перевёл взгляд на Ли Пина: — Брат так заботится о нём, даже лично поехал встречать.

Обращаясь к Ли Пину, он всегда использовал короткое «брат», зато Ли Аня неизменно нарицал «братом Анем», отчего это звучало подчёркнуто фальшиво.

— Будь на твоём месте ты, он поступил бы точно так же, — мягко улыбнулся Ли Ань и поставил вазу на стол.

Затем он перевёл взгляд на Сяо Цюжун, вежливо поздоровался: «Мама» — и с любопытством огляделся:

— А где папа? Я видел его машину во дворе.

Сяо Цюжун заметно сдала.

В её возрасте при должном уходе и хорошем настроении ещё можно выглядеть элегантно, но стоит пережить сильнейшее потрясение — и старение наступает стремительно.

Всего за две недели она будто перешагнула через шесть-семь лет.

И хотя на лице её застыло привычное выражение, измученная улыбка лишь подчеркнула глубокие морщины у глаз.

— Папа в последнее время много работает, — ровным голосом проговорила Сяо Цюжун. — Он хотел дождаться тебя, но так устал, что уснул. Пусть отдохнёт, увидитесь завтра.

— Конечно, — тут же согласился Ли Ань. — Отдых превыше всего.

Однако про себя он прекрасно понимал: после того как Сяо Цюжун едва не задавила Ли Тяньэня на машине, на лице главы семейства красовалась целая россыпь синяков и ссадин.

В ближайшие дни тот просто не сможет показаться на люди.

Впрочем, о разводе Сяо Цюжун и Ли Тяньэнь даже не помышляли.

Столько лет разыгрывать перед общественностью «идеальную пару» — развод стал бы невыносимым позором.

Главное же — их финансовые и семейные интересы сплелись мёртвой хваткой.

Особенно теперь, когда компания терпит колоссальные убытки из-за скандала вокруг «Сян Юнь», им остаётся лишь сцепить зубы и терпеть друг друга, сколь бы сильна ни была взаимная ненависть.

Но ведь так куда интереснее, верно?

Ли Аню даже нравилось наблюдать за этим зрелищем.

Видеть, как они барахтаются в аду собственной лжи, не в силах вырваться...

Истинное наслаждение.

И эта пытка затянется на долгие годы, изрывая их души и лица уродливыми шрамами...

Что может быть прекраснее?

— Молодой господин, вы вернулись? — Тётушка Лю, давно не видавшая Ли Аня, подала на стол специально сваренный горячий бульон и подошла помочь подрезать стебли цветов.

Заметив такую угодливость к Ли Аню, Ли Цзяци незаметно закатил глаза.

Впрочем, тётушке Лю было плевать — она уже подала заявление об увольнении.

После дикого скандала хозяев она и дядя У наслушались несправедливых обвинений, так что уходить пришлось без сожалений.

Кроме Ли Пина, никто в доме не стал её удерживать.

Она слишком явно симпатизировала Ли Аню.

Держать под боком такого человека казалось хозяевам опасно.

— Молодой господин, тяжело было на сборах? — поинтересовалась тётушка Лю, ласково разглядывая Ли Аня. — Немножко поправились, ещё краше стали.

Ли Ань прищурил глаза и искренне улыбнулся.

— Это точно, — поддержал Ли Пин.

Ли Цзяци едва сдержался, чтобы снова не скривиться, как вдруг у кого-то зазвонил телефон.

Занятый цветами Ли Ань глянул на экран и со смешком бросил Ли Пину:

— Брат, ты только глянь, до чего Жэнь Шиянь приставучий.

Теплота во взгляде Ли Пина мгновенно угасла, он промолчал.

Ли Ань отложил ножницы и, будто короткая разлука заставила его позабыть прежние обиды, безмятежно включил громкую связь.

— Ань-Ань, — раздался голосок Жэнь Шияня, заполнив всю гостиную. — Я так скучаю по тебе! Что мне делать, если я хочу приехать прямо сейчас?

Краем глаза Ли Ань заметил, как лицо Ли Цзяци стремительно темнеет.

— Я только что говорил брату, какой ты липучий, — с наигранным вздохом проговорил Ли Ань. В его тоне не ощущалось недовольства, лишь надменная, капризная ласка: — В наказание будешь с завтрашнего дня каждый день возить меня на учёбу.

Ли Цзяци чуть не подавился желчью от жгучей зависти.

Зато Жэнь Шиянь на том конце провода ничуть не обиделся — напротив, он пришёл в неописуемый восторг.

— Завтра буду вовремя! — выкрикнул он радостно и заискивающе. — Встану пораньше, отстою очередь и привезу твои любимые дамплинги с креветками из Восточного переулка!

— Договорились, — откликнулся Ли Ань. — И хрустящие лепёшки из соседней лавки захвати.

Сказав это, он вдруг бросил на Ли Цзяци дразнящий, исполненный лукавства взгляд:

— Захвати ещё одну порцию. Кажется, Цзяци тоже очень хочется. Верно? Цзяци?

http://bllate.org/book/39815/5183070

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь