Готовый перевод The Fake Young Master Awakened / Фальшивый сынок больше не играет по вашим правилам: Глава 19

Ли Ань прислонился спиной к оконной раме.

Чуть приподняв голову, он встретился взглядом с этим проницательным, подёрнутым лёгкой дымкой взором Гуань Ланя — взглядом человека, привыкшего смотреть на всех свысока, даже когда в нём проскальзывала нежность.

«Нежности, пожалуй, маловато», — с лёгкой иронией подумал Ли Ань.

Впрочем, куда больше ему нравился едва уловимый, тёплый аромат древесины габбонского дерева и уда, исходивший от Гуань Ланя, когда тот оказывался рядом.

Этот глубокий, обволакивающий запах резко контрастировал со сдержанным и холодным характером своего обладателя, даруя неожиданное чувство умиротворения и безопасности.

— Двадцать семь лет — и вправду прекрасный возраст, — улыбнулся Ли Ань и, подняв руку, прикоснулся прохладной ладонью к чётко очерченной скуле Гуань Ланя.

Он почувствовал, как мышцы под его пальцами мгновенно напряглись, а затем плавно расслабились.

Они действительно были похожи.

Ни один из них никогда не позволял себе проявлять слабость перед другими. Даже если бы небо рухнуло на землю, они лишь сжали бы зубы и приняли этот удар на себя.

Мягкие, едва прохладные подушечки пальцев медленно скользнули вниз по щеке, миновали мочку уха, шею и ненадолго замерли у вздрагивающего кадыка Гуань Ланя.

Двадцать семь — замечательная пора. Расцвет сил, бурлящая молодость и безудержный всплеск гормонов.

Каждая рельефная линия его тела буквально дышала мощью и сдержанной чувственностью.

Вот только Ли Ань ещё ни разу в жизни не доживал до двадцати семи.

Ни единого раза.

За его плечами остались сотни прошлых жизней, но всякий раз его путь обрывался где-то в районе двадцати трёх лет — точно так же, как и в его самом первом, настоящем мире.

Словно над ним довлело незыблемое проклятие, обрекающее его на бесконечную борьбу за существование и последующую гибель. Будто сама судьба мстила ему за то, что когда-то он не сумел полюбить себя, проявил слепоту и принял заклятых врагов за родных людей.

Да, они с Гуань Ланем действительно были из одного теста.

Именно поэтому в тот день на ипподроме Ли Ань обронил слова о том, что они одинаковы.

Вот только первым эту фразу произнёс вовсе не он.

Это сделал Гуань Лань.

Хрящ под его пальцами едва ощутимо мерно вздрагивал в такт дыханию.

В этой лёгкой пульсации мысли Ли Аня унеслись далеко в прошлое — туда, где он словно со стороны увидел себя в предыдущей жизни.

«Зачем ты помогаешь мне?» — спросил он тогда. Всё его тело было покрыто рваными ранами, а кровь, сочивавшаяся из кончиков пальцев, алыми пятнами расплывалась по белоснежной рубашке мужчины.

Словно лепестки кровавой розы, брошенные на свежий снег.

«Потому что мы с тобой, кажется, похожи», — ответил тот, опустив взгляд. В его глазах не было эмоций, однако Ли Ань почему-то явственно разглядел в них безграничное сострадание.

«Вот как?» — Ли Ань хотел усмехнуться, но сил не осталось.

Как они могли быть похожи?

Гуань Лань — второй молодой господин влиятельнейшего семейства Гуань. Пусть даже внебрачный сын, но он с рождения стоял на вершине пирамиды, в недосягаемых высях, куда простым смертным закрыт путь.

Ли Ань хотел спросить, почему тот так решил, но подоспевшие врачи не дали ему этого сделать.

В суматохе его подхватили чужие руки. Ночное небо над головой закружилось тёмным омутом, и он без чувств канул в непроглядную тьму.

Лишь годы спустя, обретя богатый жизненный опыт, Ли Ань окончательно осознал: они и вправду были слеплены из одной глины.

Будь Гуань Лань хоть каплю слабее, его судьба ничем не отличалась бы от участи самого Ли Аня — его точно так же сожрали бы без остатка, не оставив даже костей.

Этот мир умел быть прекрасным и тёплым, но им обоим не посчастливилось ощутить его милосердие.

И если рушился небосвод, им приходилось подставлять плечи самим. Иначе беспощадная длань судьбы просто сжала бы их в кулаке и растёрла в пыль...

Двадцать три года?

Раз уж судьба подарила ему шанс вернуться к самому началу, то что, если на этот раз бежать быстрее? Что, если срезать угол и найти иной путь?

Сможет ли рок догнать его снова?

Сможет ли он встретить свои двадцать семь, тридцать семь... и прожить ещё долгие-долгие годы?

Пальцы на шее Гуань Ланя невольно сжались сильнее, но тот даже не подумал отстраниться. Напротив — качнулся навстречу.

— Что такое? Нравится трогать меня здесь? — сдержанно и чуть глухо спросил он.

— Пожалуй, мне куда больше нравится кое-что другое, — с улыбкой отозвался Ли Ань, возвращаясь из воспоминаний к реальности.

Его взгляд скользнул ниже — по подтянутой талии, плоскому животу и ещё чуть ниже.

— Двадцать семь лет — и впрямь чудесная пора, — с искренним восхищением протянул он, не удержавшись от лукавого смешка. — Ты, должно быть, в отличной форме?

Взгляд Гуань Ланя мгновенно потемнел.

Однако Ли Ань не стал продолжать провокацию. Напор его пальцев ослаб, и Гуань Лань плавно выпрямился.

Ночной сквозняк, пробивавшийся сквозь неглубокую щель незапертого окна, охладил пылающую кожу ушей и разметал прядь волос. Гуань Лань вновь выглядел безупречно собранным и холодным.

Ли Ань же остался в прежней позе, снизу вверх наблюдая за ним с лёгкой улыбкой.

— А я-то думал, ты решил дать мне урок ухаживаний, — произнёс он, убирая руку. — Как-то не слишком убедительно для учителя Гуаня.

— С таким острым языком — и только что дрожал, как напуганная перепёлка? — безжалостно парировал Гуань Лань.

Ли Ань не стал объяснять, что минуту назад был в шаге от того, чтобы жестоко искалечить Фэн Фушаня. Услышав за дверью приближающиеся шаги, он перехватил Гуань Ланя за запястье:

— Пойдём. Если нас сейчас кто-нибудь сфотографирует и пустит слух, к моменту официального анонса «Лиюани» поднимется дикий шум.

— Намекаешь, что это ударит по твоему кастингу? — изогнул бровь Гуань Лань, прекрасно понимая, к чему тот клонит.

Однако Ли Ань с лучезарной улыбкой выдал совершенно иное:

— Журналисты тут же напишут, что я торгую телом, прокладываю дорогу через постель и стал очередной игрушкой второго молодого господина Гуаня...

Дверь отдельного кабинета распахнулась и тут же захлопнулась.

Гуань Лань развернулся и ладонью накрыл алые губы Ли Аня, пресекая поток его речей.

Эти губы казались невероятно мягкими. Хотя их температура была едва прохладной, от них веяло таким обжигающим дыханием, что можно было обжечься.

Спустя мгновение Гуань Лань убрал руку. Его взгляд оставался тёмным и глубоким, а выражение лица — строгим и бесстрастным.

Тихо усмехнувшись, Ли Ань прошёл к столику у окна и уселся на мягкий диван, глядя на городскую панораму.

Шестой этаж не открывал такого головокружительного вида, как крыша, но отсюда тоже отлично просматривалась оживлённая магистраль с нескончаемым потоком огней.

— Как думаешь, — внезапно спросил он, — каким станет Остров Звёздного Света в будущем?

В прошлой жизни он ни разу не был в Хайчжоу и никогда не видел сам остров.

Об этом проекте он слышал лишь от членов семей Ли и Жэнь, которые безмерно гордились своей причастностью к нему.

Вся остальная информация ограничивалась сводками новостей да статьями в экономических газетах, освещавшими ход строительства.

В то время старший сын семьи Гуань, Гуань Сювэнь, находился на пике своего величия. Ли Ань смотрел его интервью о проекте, где показывали видеосъёмку острова с высоты птичьего полёта: белоснежная суша, окружённая золотистыми пляжами, — идеальный курорт.

— Вот официальные документы, — Ли Ань достал из рюкзака пухлую папку, а следом — собственный блокнот. — А это мои личные заметки, которые я сделал после поездки на место и разговоров с местными рыбаками. Думаю, они тебе пригодятся.

Но Гуань Лань даже не притронулся к бумагам.

— Кто был тот человек? — спросил он.

— А? — Ли Ань на секунду замешкался, прежде чем сообразил, что речь идет о Фэн Фушане. — А, этот... Подрядчик. Работает и с семьёй Ли, и с Жэнями.

Телефон в кармане завибрировал. Чжоу Исюнь прислал два снимка.

Кадр был сделан в ресторанчике неподалёку от Цзиньчэнского университета. За столиком сидели Жэнь Шиянь и Ли Цзяци. Цзяци явно плакал, а Шиянь приобнимал его за плечо, пытаясь утешить.

Судя по ракурсу съёмки, позиция выглядела весьма двусмысленно.

С того самого дня, как Ли Ань выключил телефон, Жэнь Шиянь оборвал ему все чаты и сотовую связь. Ли Ань же попросту игнорировал его.

Лишь пару дней назад, уладив дела в Цзянчжоу, он сменил гнев на милость и ответил на пару сообщений.

Жэнь Шиянь, судя по всему, извёлся от беспокойства: он божился и клялся, что отныне будет любить только Ли Аня и в любой ситуации встанет на его сторону.

И вот не прошло и пары дней, как его дешёвая жалость снова взяла верх.

Неудивительно, что Чжоу Исюнь не стал скидывать эти кадры в их общий чат с Гао Ханем — иначе Гао Хань тут же взвился бы и пошёл набивать морду Ли Цзяци прямо в университете.

Экран снова замигал от входящих сообщений:

[Чжоу И: Этот Ли Цзяци явно подо мной копает. Знает, что я после пар люблю зайти сюда сыграть в баскетбол, вот и притащил с собой Жэнь Шияня. Кому он на нервы капает — мне или тебе?]

[Чжоу И: И этот Жэнь Шиянь... Что с ним вообще происходит? Раньше казался нормальным, рассудительным парнем, а сейчас вообще берегов не видит!]

[Чжоу И: Помяни моё слово, он тебя не достоин. Бросай его к чертям, пока он тебе окончательно жизнь не испортил.]

Чжоу Исюнь явно пылал праведным гневом, но Ли Ань, глядя на эти фотографии, не ощутил вообще ничего.

В конце концов, если бы у Жэнь Шияня были хоть какие-то принципы, он не был бы Жэнь Шиянем.

[Пиньань дэ Ань: Всё в порядке. Сделай вид, что ничего не видел.]

[Чжоу И:...]

[Чжоу И: Мне-то плевать, но замуж за него ты не пойдёшь. Если до этого дойдёт, я лично соберу ребят и устрою на вашей свадьбе погром.]

Ли Ань не удержался от смешка, тёплые искры заиграли в его глазах.

[Пиньань дэ Ань: Не волнуйся. Хочешь спорить, что я заставлю его бросить Ли Цзяци сию же секунду?]

[Чжоу И: Ну давай, посмотрю я на твою "сию секунду".]

Заметив, что Ли Ань наконец оторвался от экрана, Гуань Лань вопросительно вскинул бровь.

Ли Ань тут же вспомнил их предыдущий разговор и всё понял.

Раньше он говорил, что уезжает на двухнедельные сборы, а прошла только одна неделя.

— Опасаешься, что он раскроет моё местонахождение? — спросил он и добавил: — Или хочешь с ним расправиться?

— Не переживай, — уголки его губ тронула улыбка. — В первом случае нет никаких причин для беспокойства, а во втором...

Он сделал паузу:

— Он не стоит того, чтобы ты марал о него руки.

С этими словами он включил аудиозапись на телефоне. Из динамика вырвался сальный, вызывающий отвращение голос Фэн Фушаня:

«... Ты что, всерьёз думаешь, будто остался избалованным молодым господином семьи Ли?.. Сегодня вечером дедушка тебя заломает, и посмотрим, кто за тебя вступится!»

Такие типы, как Фэн Фушань...

Хотя он давно пускал слюни на Ли Аня, сегодня он осмелел лишь потому, что перебрал с алкоголем.

Будь он трезв, то проявил бы свою гнусную натуру лишь после того, как убедился бы, что семья Ли окончательно списала Ли Аня со счетов, или когда за его спиной встал бы Ли Цзяци — ровно так, как это было в прошлой жизни.

Сейчас же, когда ситуация оставалась неопределённой, он попытался бы замять эту грязную историю.

Вот только времена изменились. Он хотел замять, а Ли Ань не собирался давать ему такого шанса.

Опустив взгляд, он переслал две аудиозаписи Ли Пину и Жэнь Шияню.

«Брат... — отправляя голосовое сообщение Ли Пину, Ли Ань напустил на себя самый жалобный и беззащитный тон, на который только был способен. — Сегодня наставники из съёмочной группы устроили для нас ужин. На выходе я случайно встретил дядю Фэна... Почему... почему он так со мной?»

Ему было лень записывать дважды, поэтому он отправил файл Ли Пину, а затем просто переслал его Жэнь Шияню.

Гуань Лань молча наблюдал за этой виртуозной инсценировкой, после чего откинул крышку блокнота Ли Аня.

За что бы ни брался этот парень, он всё делал с предельной отдачей и поразительно высокой эффективностью.

Будь то стравливание врагов чужими руками или работа.

В небольшом блокноте аккуратным почерком были набросаны схемы, чертежи, описаны особенности прибрежных течений и рифов, отмечены места скопления рыбы и участки, подходящие для аквакультуры...

Всё чётко и досконально.

Сразу видно, что человек проделал колоссальную работу.

Телефон снова звякнул. Гуань Лань, не поднимая глаз и продолжая листать записи, спросил:

— Тот тип ушёл?

— Ушёл, — улыбнулся Ли Ань, глядя на экран.

[Чжоу И: Мать твою, да как так-то?! Ты что, переслал ему мои фотки и устроил скандал?]

[Чжоу И: Он как в экран глянул — ажно в лице изменился и улетел как ошпаренный! Ли Цзяци даже вис у него на руке, а тот его просто оттолкнул!]

В этот самый момент Ли Цзяци застыл на месте, ошеломлённый происшедшим.

Он прекрасно знал, что Ли Ань терпеть не может, когда они с Жэнь Шиянем общаются. Но чем больше Ли Ань что-то ненавидел, тем с большим азартом Цзяци это делал.

Не говоря уже о том, что не будь Ли Аня, этот брак изначально предназначался бы именно ему!

Откровенно говоря, Жэнь Шиянь ему действительно нравился.

У него был мягкий, уживчивый характер, привлекательная внешность, да и статус его семьи ничуть не уступал положению Ли.

К тому же Цзяци искренне сочувствовал его переживаниям. И пускай из-за Ли Аня Жэнь Шиянь старался держать дистанцию, Цзяци всегда был готов утешить его в минуты грусти.

Если поначалу он сближался с Жэнь Шиянем лишь для того, чтобы подпортить нервы Ли Аню, то со временем стал замечать: жизнь с таким человеком обещала быть весьма комфортной и в материальном, и в эмоциональном плане. Но сейчас...

Всего два коротких голосовых сообщения от Ли Аня — и этот человек, бросив его, несмотря на все мольбы и попытки удержать, ушёл, даже не оглянувшись?!

Ли Цзяци чувствовал себя глубоко оскорблённым. В его душе закипела глухая, отчаянная ярость.

Он стиснул зубы, выпрямился и посмотрел в окно. Чжоу Исюня на улице уже не было.

Он действительно рассчитывал через Чжоу Исюня испортить Ли Аню всё настроение на сборах.

Но мог ли он представить, что из-за пары фраз или фотографий Ли Ань сумеет довести обычно кроткого Жэнь Шияня до такого состояния?!

Разве их союз не строился на чистой выгоде?!

Неужели Жэнь Шиянь и вправду настолько дорожит этим ублюдком?!

Зависть чаще всего лишает людей разума, а уязвлённое тщеславие толкает на роковые ошибки.

В эту минуту слепая ревность и досада кардинально изменили отношение Цзяци к Жэнь Шияню.

Из простого инструмента для травли Ли Аня тот мгновенно превратился в трофей, который Цзяци во что бы то ни стало вознамерился завоевать.

Если Ли Ань так бесится от одного вида их встреч, то что с ним станет, когда он потеряет Жэнь Шияня навсегда?

Ли Цзяци смахнул с одежды несуществующую пыль и с ледяным выражением лица поднялся со стула.

Снаружи веял прохладный ночной ветер, но Жэнь Шиянь даже не подумал поднять стекло в машине.

Ледяной поток бил ему в лицо, но был не в силах затушить пожар ярости, бушевавший в груди.

Стоило ему вспомнить мерзкие, сальные слова Фэн Фушаня из аудиозаписи, как в нём впервые в жизни проснулось дикое, непреодолимое желание убить человека.

Этот ублюдок смел говорить так с человеком, которого Жэнь Шиянь тайком любил столько лет!

С человеком, переступить черту в отношениях с которым он сам до сих пор не дерзал!

С тем единственным, с кем мечтал связать свою жизнь!

Фэн Фушань, эта паршивая тварь, зарабатывал на их семейных подрядах и при этом смел порочить самое дорогое, что у него было!

Не помня себя от ярости, Жэнь Шиянь со всей силы ударил кулаком по рулю.

Он даже представить не мог, как испугался Ли Ань в тот момент.

Напуган настолько, что прямо назвал его «братом»!

Они росли вместе, и Ли Ань всегда звал его «брат Шиянь». Даже когда стало понятно, что они могут стать самыми близкими людьми на свете, это обращение не менялось.

Хотя нет, в последнее время Ли Ань иногда окликал его просто по имени.

Но сегодня он назвал его именно «братом»!

Одно это слово заставило Жэнь Шияня острейшим образом ощутить, как сильно Ли Ань нуждался в нём в ту минуту.

Автомобиль на бешеной скорости нёсся по внешней кольцевой дороге. Завернув за угол неподалёку от элитного жилого комплекса, где проживал Фэн Фушань, Жэнь Шиянь внезапно заметил припаркованную машину Ли Пина.

Сбросив скорость, он на секунду замешкался, а в следующее мгновение до его ушей донёсся дикий, пронзительный вопль.

Голос показался знакомым. Спустя пару секунд Жэнь Шиянь с ужасом узнал в нём Фэн Фушаня.

Заглушив двигатель, он выскочил из машины и бросился на звуки в глубину парка.

В лесополосе царила непроглядная тьма, но Жэнь Шиянь с первого взгляда узнал силуэт Ли Пина.

В руке тот сжимал розочку от разбитой стеклянной бутылки и с озверением, раз за разом наносил сокрушительные удары ногами по сжавшемуся в клубок телу на земле.

Подойдя ближе, Жэнь Шиянь разглядел залитого кровью человека, который плакал и молил о пощаде.

Если бы не знакомый хрип, он ни за что не признал бы в этом месиве Фэн Фушаня.

Но Ли Пин полностью потерял контроль от ярости и ничего не слышал.

Запись была настоящей. Страх Ли Аня был настоящим...

Эта мразь получила по заслугам!

Ли Пин в очередной раз обрушил разбитое горлышко на голову Фэн Фушаня, отчего бутылка разлетелась на мелкие осколки, а сам подрядчик даже не смог закричать — из его горла вырывался лишь тихий, булькающий стон.

— Брат... Брат Пин! — Жэнь Шиянь, какова бы ни была его собственная ярость, перепугался до смерти и бросился удерживать Ли Пина. — Перестань, ты же его убьёшь!

— Он заслужил смерть! — с яростным рёвом Ли Пин нанёс ещё один жестокий удар ногой и, наклонившись, схватил Фэн Фушаня за грудки: — Семья Ли для тебя ничто?! Думал, если семья Ли отказалась от Аня, за него некому вступиться?!

Он отвесил ему пару оглушительных пощёчин по избитому лицу:

— Ну что, похоже на то, что я от него отказался?!

— Н-нет... не похоже... — выбитые зубы и опухшие щёки мешали Фэн Фушаню говорить, его речь превратилась в невнятное месиво. Но едва сообразив, что рядом появился кто-то ещё, он из последних сил пополз вперёд и вцепился в ноги Жэнь Шияня: — Спасите, молодой господин Жэнь! Молодой господин Ли хочет меня убить!

Жэнь Шиянь застыл, не смея шелохнуться, опасаясь, что Фэн Фушань испустит дух прямо у его ног.

— Клянусь, я даже пальцем не тронул маленького господина! — скулил тот.

Ли Ань всегда был послушным и скрытным мальчиком. Даже если его кто-то обижал, он предпочитал молчать — в его возрасте подростки слишком ранимы и слишком дорожат своей гордостью.

Фэн Фушань и в кошмарном сне не мог представить, что всё обернётся такой катастрофой.

Сначала он наткнулся на этого дьявола из семьи Гуань, а теперь даже этот пацан, Ли Ань, научился тайком записывать его слова на диктофон и сливать всё Ли Пину!

Знай он заранее, чем всё закончится, да он под страхом смерти не прикоснулся бы к алкоголю!

— Я клянусь, я просто перебрал! Я больше никогда не посмею! — Фэн Фушань боялся даже взглянуть на разъярённого Ли Пина и лишь мёртвой хваткой сжимал брюки Жэнь Шияня.

— Не стоит брать грех на душу из-за такого мусора, — неуверенно проговорил Жэнь Шиянь, глядя на Ли Пина, но встретил лишь его презрительный взгляд.

В этот момент Жэнь Шиянь почувствовал себя последним ничтожеством.

— Отныне семья Жэнь не даст ему ни единого подряда, — отрезал Ли Пин.

— Разумеется, — поспешно отозвался Жэнь Шиянь. — После такого семья Жэнь и близко его не подпустит.

— Надеюсь, ты держишь слово, — с холодной насмешкой произнёс Ли Пин. — И вообще, хотелось бы верить, что в своей семье ты хоть что-то решаешь.

Жэнь Шиянь онемел, провожая взглядом высокую, удаляющуюся фигуру Ли Пина.

— Отвезите меня в больницу... Пожалуйста, скорее, я сейчас умру... — стонал у его ног Фэн Фушань. — Молодой господин Жэнь, спасите меня, я до конца дней буду вам благодарен...

Замявшись на мгновение, Жэнь Шиянь тяжело вздохнул.

Он набрал номер скорой помощи и дождался, пока вдали не послышался вой сирен, и только тогда направился к машине.

Сделав несколько шагов, он словно вспомнил о чём-то, вернулся и сделал несколько снимков окровавленного Фэн Фушаня.

Телефон Ли Аня снова завибрировал. Опустив взгляд, он увидел на экране месиво из окровавленного мяса, в которое превратилось лицо Фэн Фушаня.

Прошло чуть больше часа, а подрядчика уже было не узнать.

Впрочем, судя по характеру травм, Жэнь Шиянь к этому руки не приложил.

Если не он, значит — Ли Пин.

Зная повадки Ли Пина, можно было не сомневаться: Фэн Фушань потеряет всё.

И речь шла не только о контрактах с семьёй Ли, но и обо всех клиентах, на которых Ли Пин имел хоть какое-то влияние.

При этом Ли Пин даже не подумал скинуть фото и похвастаться сделанным, зато Жэнь Шиянь...

«И почему я раньше не замечал, насколько он смешон?» — подумал Ли Ань.

Он не стал отвечать на сообщение, но звонок, как и следовало ожидать, не заставил себя ждать.

Ли Ань сбросил вызов и спокойно продолжил ужин.

Заметив на себе внимательный взгляд Гуань Ланя, Ли Ань усмехнулся и повернул к нему экран с фотографией Фэн Фушаня.

— Видишь? Мне даже не пришлось марать руки, чтобы его проучили, — он не спеша допил суп и вернулся к прежней теме: — Что касается проекта Острова Звёздного Света — это всё, чем я мог помочь. Остальное зависит от тебя и твоей команды.

Чтобы не спугнуть дичь раньше времени, Гуань Лань, скорее всего, не мог задействовать своих людей в группе компаний Чжоуй.

Впрочем, Ли Аня это не волновало — он был уверен, что у Гуань Ланя припрятан не один козырь в рукаве.

Но кое о чём он всё же хотел предупредить заранее.

— Я бы очень не хотел, чтобы наши с тобой труды достались кому-то другому. Группа Чжоуй одна, а вот у старого господина Гуаня — два кандидата, — он спокойно встретил взгляд собеседника. — Надеюсь, учитель Гуань подготовился как следует.

Он говорил о серьёзных вещах, но при этом снова назвал его «учителем».

Гуань Лань посмотрел на него и после паузы перевёл тему:

— Я обещал другу, что завтра отвезу Маньмань на ипподром. А у тебя какие планы на ближайшие дни?

Маньмань и вправду отлично поладила с Гуань Ланем.

Хотя в первые дни в отсутствие Ли Аня собака скучала и плохо ела, стоило Гуань Ланю лично приготовить для неё еду и каждый вечер устраивать видеозвонки, чтобы она могла слышать и видеть хозяина, как она быстро освоилась.

К тому же в этом жилом комплексе было полно любителей домашних животных.

Гуляя по вечерам у озера, Маньмань даже завела себе парочку собачьих друзей.

Словом, её жизнь здесь была куда веселее и беззаботнее, чем в доме семьи Ли.

Там её целыми днями держали под замком в полном одиночестве, и единственной её радостью было возвращение Ли Аня.

Если бы Ли Ань не боялся помешать, он с радостью оставил бы Маньмань у Гуань Ланя подольше.

Она была уже старой собакой, и ему хотелось, чтобы остаток своих дней она провела в тепле и уюте.

Хотя бы на день дольше.

— Решай сам, главное — чтобы ей было хорошо, — Ли Ань был только за. — Что касается меня... планирую денёк-другой отдохнуть у тебя, а потом съездить в Юньсян.

— Проведать дедушку? — уточняющим тоном спросил Гуань Лань.

— А у тебя от меня вообще есть хоть какие-то секреты? — с ироничной полуулыбкой вскинул бровь Ли Ань.

— Всё, что мне известно — лишь верхушка айсберга, — спокойно отозвался Гуань Лань. — К примеру, я знаю, что в Хайчжоу ты вхож в весьма специфические круги и отлично играешь в го, но понятия не имел, что ты профессионально изучал эту игру. И уж тем более не представляю, как тебе удалось убедить Цай Ювэня.

— Господин Цай просто поступил так, как требовали обстоятельства, — ответил Ли Ань, невольно вспомнив слова старого господина Чжоу из Статистического бюро.

Тот упоминал, что руководство Хайчжоу ещё на экономическом форуме выдвигало лозунг «преодолеть местный протекционизм», и Цай Ювэнь присутствовал на том заседании.

Но почему же в прошлой жизни тот пошёл по прежнему пути?

Из-за того, что семья Чжоу — родственники Гуань Сювэня по материнской линии — вмешалась и привлекла сторонние структуры?

Или он просто решил не рисковать перед уходом на пенсию?

А может, сыграли оба фактора?

Потому-то в прошлой жизни освоение Острова Звёздного Света и свернуло с пути абсолютного закрытого рынка на полуоткрытую модель.

Именно это позволило семьям Ли и Жэнь прикрыться вывесками хайчжоуских предприятий и урвать свой кусок.

В течение многих лет протекционизм лишал местные компании здоровой конкуренции, из-за чего экономика Хайчжоу отставала от других портовых городов подобного уровня.

Хайчжоу давно нуждался в переменах.

А Ли Ань просто оказался в нужном месте в нужное время.

Редкие старинные шахматные партитуры сыграли лишь роль катализатора. Без них Цай Ювэнь вряд ли так легко дал бы согласие.

— Я подарил господину Цай несколько старинных партитур, — улыбнулся Ли Ань. — Но нарисовал лишь половину каждой. Остальное я передам ему только после официального анонса проекта.

Всё, чего он добивался, — это честные условия игры.

И Ли Ань не сомневался: при равных шансах Гуань Лань одержит победу.

Так что дары господину Цай нельзя было назвать взяткой — обычный культурный обмен между ценителями.

Гуань Лань не сдержал лёгкой усмешки, уголки его тонких губ еле заметно приподнялись.

— А ведь мне говорили, будто младший молодой господин семьи Ли — самый послушный и кроткий мальчик на свете, — произнёс он, выделив интонацией последние слова. — И впрямь... само послушание.

Ли Ань лакомился дыней и сделал вид, будто не заметил иронии.

— Хватит ссылаться на то, что «тебе говорили». Раньше ты наводил обо мне справки — так и быть, замяли, но впредь не смей. Ощущение, будто за мной непрерывно следит пара глаз... — Ли Ань поднял взгляд и столкнулся с тёмным, непроницаемым взором Гуань Ланя. — Особенно эта твоя парочка...

— И что не так с моими глазами? — спросил Гуань Лань.

Не получив ответа, он слегка подался вперёд и с давящим превосходством повторил:

— Что не так с моими глазами?

— В них слишком много жажды крови, мне страшно, — вздохнул Ли Ань.

— Чёрта с два я поверю.

— Хватит меня изучать, — Ли Ань улыбнулся, и в уголках его глаз залегли лучики. — Если ты и дальше будешь так смотреть, я просто побоюсь оставаться у тебя на ночь.

Гуань Лань не сводил с него пристального взгляда.

— А я могу остаться у тебя сегодня? — спросил Ли Ань. — Учитель Гуань?

Никто и никогда не смел так откровенно заигрывать с Гуань Ланем.

Никто не осмеливался сбросить перед ним все маски — открыто быть собой, не скрывая ни достоинств, ни пороков, и с абсолютным хладнокровием плести свои интриги.

Большинство людей рядом с ним надевали фальшивые личины, пытаясь казаться идеальными, словно запрограммированные роботы, обученные угождать.

Но Ли Ань был другим.

Он был подобен свежему ветру — яркий, дерзкий, ничем не скованный... Этот ветер без труда взломал запертую дверь в душе Гуань Ланя, пробудив в нём непреодолимое любопытство и желание заглянуть внутрь.

Ли Ань был полон бурлящей жизни, настоящих эмоций...

Он был уникален.

И даже когда он творил бесчинства, его хотелось простить — настолько живым и обаятельным он оставался.

Гуань Лань молча смотрел на него, а затем перевёл взгляд в сторону. Его голос прозвучал с прежней сдержанностью:

— Маньмань очень по тебе скучала.

Ли Ань вновь тихо рассмеялся, поджав губы, и взялся за следующий ломтик дыни.

Когда с десертом было покончено, они собрали вещи и вышли.

В машине Ли Ань набрал номер Жэнь Шияня.

— Я был занят и не мог ответить, — мягко произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ты же знаешь, наставники у нас строгие.

— Понимаю, — тут же отозвался Жэнь Шиянь. — Если ты не берёшь трубку, значит, действительно занят. Ань-Ань...

На секунду он замолк, а затем тихо добавил:

— Я так по тебе скучаю.

Раньше он тоже уезжал в командировки, пропадал на объектах, и им уже приходилось расставаться.

Но эта разлука давалась ему с огромным трудом.

Прежний Ли Ань всегда был кротким, послушным и понимающим. Нынешний же напоминал неуловимый ветер, который невозможно удержать в ладонях.

Его эмоции, слова и даже характер лишились чётких форм и могли в любой момент измениться до неузнаваемости.

Каждая минута молчания Ли Аня погружала Жэнь Шияня в пучину тревоги.

Одно резкое слово — и он терял сон на несколько ночей подряд.

За последнее время проблемы в компании улеглись, но сам он выглядел куда более измождённым, чем прежде.

— Потерпи, — ответил Ли Ань. — Раньше ты не был таким навязчивым.

Он сделал паузу и добавил:

— Жэнь Шиянь, мне не нравится, когда ты становишься слишком липким. Это лишает меня чувства свободы.

Сидевший рядом Гуань Лань, перелистывавший документы, бросил на него неопределённый взгляд.

Ли Ань спокойно встретил его взор и продолжил говорить в трубку:

— Ты избил Фэн Фушаня?

— Это... это брат Пин, — голос Жэнь Шияня заметно упал. — Когда я приехал, он уже был там.

— Я так и думал, — Ли Ань ненадолго замолк, а затем тихо, едва слышно усмехнулся: — Всё-таки брат меня действительно любит.

— Нет, Ань-Ань, всё не так! — поспешил оправдаться Жэнь Шиянь. — Я ехал туда именно для того, чтобы проучить его! Я просто не знал, что брат Пин опередит меня!

В душе его всколыхнулась волна стыда и раскаяния за то, что он не только не поднял руку на обидчика, но ещё и вызвал ему скорую.

— Я просто испугался, что брат Пин забьёт его до смерти, поэтому не стал вмешиваться...

А про скорую помощь он не обмолвился бы и под страхом смерти.

Он и сам не замечал, как сильно начал бояться Ли Аня. Боялся его гнева, его холодности, боялся, что тот внезапно бросит трубку.

Однако Ли Ань не стал устраивать сцен.

Лишь ровная фраза заставила Жэнь Шияня сжаться от тоски:

— Мой брат всегда знает меру, не волнуйся. Ладно, я безумно устал за весь день на тренировках, пойду отдыхать.

Вызов завершился. Жэнь Шиянь сжимал телефон, раз за разом прокручивая в голове каждую фразу Ли Аня.

Тот вроде бы даже не упрекнул его, но чем больше Жэнь Шиянь думал об этом, тем явственнее ощущал глубокое разочарование, прозвучавшее в голосе любимого.

Ему непременно хотелось перезвонить, объяснить всё снова, найти более убедительные слова...

Но, глядя на имя на экране, он так и не решился нажать кнопку вызова.

Ли Ань только что сказал, что не любит липких людей.

Внезапно телефон завибрировал. Жэнь Шиянь с надеждой вспыхнул, но на экране высветилось имя Ли Цзяци.

Вся оставшаяся энергия мгновенно испарилась, и он бессильно откинулся на спинку сиденья.

Лишь спустя долгое время он открыл сообщение.

[Малыш Цици: Брат Шиянь, с братом Анем что-то случилось? Всё уже уладилось? Я так волнуюсь.]

Жэнь Шиянь немного подумал и решил не посвящать Цзяци в события этой ночи.

[Жэнь Шиянь: Ничего страшного, всё уже решено.]

[Малыш Цици: Ты не мог бы поговорить со мной немного? Дома все так заняты, меня никто не замечает... Брат Шиянь, ты знаешь, как это больно — чувствовать себя брошенным? Когда ты сегодня ушёл, мне стало так одиноко...]

В этот момент Жэнь Шиянь внезапно остро проникся чувством брошенности, о котором писал Цзяци. Собравшись с силами, он принялся печатать ответ.

В то же время чёрный «Майбах» плавно припарковался у обочины. Ли Ань спрятал телефон и удивлённо выгнул бровь:

— Мы же ещё не приехали?

А затем его глаза изумлённо округлились:

— Ты что, высаживаешь меня?!

Гуань Лань бросил на него бесстрастный взгляд, хотя по всему было видно, что реакция Ли Аня его забавит.

— Жди в машине, — сказал он и вышел наружу.

Ли Ань прижался щекой к окну, провожая взглядом развевающиеся на ветру полы пальто Гуань Ланя, описавшие изящную дугу, прежде чем тот скрылся за дверью цветочного магазина.

«Лилии? — подумал Ли Ань. — Гуань Лань говорил, что его мать любила белые лилии».

Он тихо лежал на стекле, пока в поле зрения снова не появился Гуань Лань с охапкой белых цветов.

Но когда тот подошёл ближе, Ли Ань разглядел, что это вовсе не лилии, а нежные, свежие бутоны эустомы.

Их ещё называют розами без шипов.

Уголки губ Ли Аня медленно поползли вверх. Он вспомнил язык цветов: эустома символизирует искреннюю, незыблемую любовь.

А ещё у неё было другое значение: «Рядом с тобой я готов сбросить все доспехи и обнять тебя».

Он поспешно выпрямился, не желая выдавать, что наблюдал за ним.

Дверь машины открылась, и белоснежная охапка опустилась ему на колени.

— Ну? — Ли Ань поджал губы; сочная розовая капля его нижней губы выглядела настолько маняще, что её так и подмывало укусить.

— Всё ещё не тяну на зачёт? — Гуань Лань посмотрел на него. — А теперь?

— Всё равно немного не дотягиваешь, — Ли Ань обнял цветы, но в его глазах уже заплясали весёлые искры. — Цветы, прогулки... Любой дурак бы додумался.

Гуань Лань: «...»

— Ну так придумай сам нечто такое, до чего не каждый дурак додумается.

Ли Ань откинулся на сиденье, задумался на секунду и произнёс:

— Ну ладно, как-нибудь я покажу тебе кое-что действительно потрясающее.

Автомобиль медленно въехал на территорию Сада Лань. Ли Ань хоть и вредничал на словах, но всю дорогу не выпускал букет из рук.

Едва дверь дома открылась, как на них тенью вылетела Маньмань. Узнав хозяина, она вспрыгнула передними лапами и крепко обхватила его голень.

— Маньмань... — передав букет Гуань Ланю, Ли Ань с радостным возгласом наклонился и подхватил собаку на руки.

Её только недавно искупали — шерсть приятно пахла, а сама она казалась даже чуть тяжелее, чем во время их последней встречи.

После долгой разлуки собака взволнованно ластилась, не умолкая ни на секунду и облизывая его пальцы и щёки.

Ли Ань заливался смехом от щекотки и опустился с ней прямо на диван.

Старые лилии уже слегка подвяли. Гуань Лань вынул их из прозрачной стеклянной вазы, вымыл её и поставил свежий букет эустом.

Краем глаза он наблюдал, как Ли Ань, обняв Маньмань, о чём-то шепчется с ней, а его взгляд лучится такой безграничной нежностью, что, казалось, вот-вот прольётся через край.

Такое выражение лица Ли Ань не адресовал больше никому.

По крайней мере, Гуань Лань этого никогда не видел.

Но именно так и должен был выглядеть человек в его возрасте.

Искренний, горячий, беззаветный... Каждая его улыбка была настолько простой и сладкой, что любой, кто видел её, невольно улыбался в ответ.

Разве дети его лет не должны радоваться родительской любви, увлекаться кумирами, смотреть сериалы и поедать лакомства?..

А Ли Ань раздал свои игрушки и коллекционные фигурки, заковав себя в броню, чтобы не оставить ни единой уязвимости.

«Я сблизился с тобой только потому, что мы с тобой одного поля ягоды», — снова прозвучали в ушах Гуань Ланя слова Ли Аня, сказанные на ипподроме.

Эти воспоминания невольно заставили Гуань Ланя вспомнить себя в девятнадцать лет.

Пожалуй, ничего не изменилось. Разве что юношеские черты сгладились, но сердце уже тогда превратилось в непробиваемый щит.

Они действительно были похожи.

Вот только ему искренне хотелось, чтобы на лице Ли Аня чаще появлялась именно такая улыбка.

Чтобы он не становился похожим на него.

Машина Ли Аня пока оставалась у отеля, и Гуань Лань уже распорядился, чтобы завтра её забрали.

После душа Ли Ань накинул всё тот же банный халат.

Тот был выстиран и аккуратно сложен у изголовья его кровати.

Гуань Лань, как обычно, подогрел молоко: отлил немного Маньмань, а оставшееся разлил по двум бокалам.

— Спасибо тебе, Гуань Лань, — произнёс Ли Ань, впервые назвав его просто по имени. — Ты замечательно позаботился о Маньмань.

Ещё когда Ли Ань привёз собаку к нему, Гуань Лань понял, насколько она ему дорога.

Но лишь сейчас осознал: возможно, она значила для него куда больше, чем он мог вообразить.

— Если я что-то обещаю, то всегда делаю это безупречно, — спокойно отозвался Гуань Лань и добавил: — Ты тоже молодец, отлично справился с делами в Хайчжоу.

Молоко было довольно горячим, и Ли Ань пил его маленькими глоточками.

— Это другое, — возразил он. — В проекте Острова Звёздного Света у меня есть личный интерес. А вот с Маньмань... ты действительно мне помог.

Были ещё и заказы для «Цзяньюй» — Гао Хань рассказывал, что они получили новые контракты.

Он уже задумывался о том, чтобы набрать ещё нескольких студентов из бедных семей, подрабатывающих переводами.

Но об этом Ли Ань предпочёл молчать. Допив молоко, он поставил бокал и тихо сладко зевнул.

Неделя непрерывных поездок и нервного напряжения давала о себе знать. Едва мышечный зажим спал, как навалилась дикая усталость.

— Иди отдыхать, — Гуань Лань поднялся. — Мне всё равно нужно закончить кое-какие бумаги.

— Эй, Гуань Лань, — окликнул его Ли Ань.

Гуань Лань молча обернулся.

Ли Ань встал и сделал несколько шагов навстречу. Расстояние между ними сократилось настолько, что Гуань Лань на мгновение решил, будто юноша собирается обнять его.

Но Ли Ань этого не сделал.

Он лишь приподнялся на цыпочки и нежно поцеловал Гуань Ланя в щёку.

Мягкий, тёплый, влажный поцелуй, от которого веяло сладким ароматом молока, совершенно неожиданно заставил все нервные окончания Гуань Ланя натянуться в струну.

Это прикосновение напомнило ему нежнейшее молочное суфле, которое безумно хотелось проглотить целиком.

Но Ли Ань уже отстранился.

Откачнувшись назад, он посмотрел на вздрагивающее адамово яблоко Гуань Ланя и задорно подмигнул:

— Я же говорил... Позже я покажу тебе кое-что действительно потрясающее.

И с улыбкой сделал ещё шаг назад:

— Спокойной ночи, Гуань Лань.

http://bllate.org/book/39815/5179082

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь