***
Глава 11
В доме семьи Ли царила гнетущая атмосфера.
Тётушка Лю выключила конфорку, на которой томился бульон, и в очередной раз с тревогой выглянула в кухонное окошко.
На этот раз она наконец увидела Ли Аня.
В доме бушевали грозовые тучи — давило так, что боязно было даже вздохнуть. Но Ли Ань шел все так же неторопливо и легко, точно так же, как возвращался из школы в обычные дни.
«Эх...»
Тётушка Лю тихо вздохнула и понесла супницу в столовую.
Привычное меню сменили почти полностью: сегодня каждое блюдо приготовили с особой заботой, исключительно по вкусу Ли Цзяци.
Вот только за все время никто из собравшихся за столом так и не притронулся к еде.
Ли Цзяци и вовсе рыдал не просыхая — глаза опухли и покраснели, став похожими на спелые персики. Сколько Сяо Цюжун и Ли Тяньэнь ни расспрашивали его, он молчал о причине драки и лишь упорно твердил, что его подставили.
Поднимали связи, задействовали знакомства, выбросили на ветер два миллиона...
А в итоге Ли Цзяци даже не получил шанса пройти прослушивание, да еще и проторчал на сцене на общее позорище...
Хотя Ли Тяньэню было искренне жаль сына, в его голосе всё же проскользнула досада:
— Ну неужели нельзя было сдержаться?
— Разве он виноват?! — вспыхнула Сяо Цюжун. — Сколько ему лет? Откуда ему знать, насколько коварны люди! Если бы не...
Она осеклась на полуслове, увидав, как в столовую входит Ли Ань с сумкой в руке.
Словно не замечая их разговора, юноша спокойно отложил вещи, вымыл руки и уселся за стол.
В комнате воцарилась зловещая тишина. В этой давящей атмосфере слышались лишь тихие всхлипывания Ли Цзяци.
Стоило ему бросить взгляд на Ли Аня, как в памяти тут же всплывало сегодняшнее унижение, публичная казнь на глазах у всех — и то, что великолепная возможность, предназначавшаяся ему, досталась этому парню.
Даже если бы роль не досталась ему самому, она ни за что не должна была уйти Ли Аню!
И, конечно, в голове неотступно крутились мысли: как теперь на него будут смотреть в университете? Не разойдется ли по умам сегодняшний позор, не станет ли клеймом на всю оставшуюся жизнь?
Его слезы были искренними, но ненависть, разъедавшая душу, — куда более глубокой.
Особенно сейчас, когда виновник всех его бед не просто сидел с абсолютно невозмутимым видом, но и спокойно налил себе бульона из супницы, с удовольствием подул на пар и сделал первый глоток.
Ли Цзяци готов был прямо сейчас схватить эту истекающую паром супницу и плеснуть Ли Аню в лицо, чтобы изуродовать его красивую физиономию.
Ядовитая злоба захлестнула его без остатка. Не в силах совладать с собой, он дрожащим, сорванным голосом выкрикнул:
— Мама!
Однако Сяо Цюжун сейчас чувствовала себя ничуть не лучше сына.
Боль и обида ребенка в материнском сердце отражаются лишь стократной яростью.
Глядя на то, как Ли Ань безмятежно ужинает, она невольно подумала:
«Наглец, каков бесстыдник!»
Обида и гнев переполнили ее настолько, что на мгновение перехватило дыхание.
— Ань-Ань, — нарушил молчание Ли Тяньэнь. — Тебе не кажется, что ты должен кое-что объяснить семье?
— Объяснить? — Ли Ань плавно опустил пиалу с бульоном и с улыбкой переспросил: — Разве и так всё не очевидно?
— Это ты! — вступила Сяо Цюжун. Утром она тщательно собиралась и выглядела элегантно, но сейчас, багровая от ярости, потеряла всякий лоск, вспыхнув, словно порох. — Это всё твоих рук дело! Если у тебя есть обиды — вымещай на нас! Зачем было устраивать ловушку для Цици на таком важном мероприятии?!
Она тяжело задышала и с желчью добавила:
— Не думала, что ты окажешься настолько мелочным и завистливым!
Сваливать собственную гниль и манипулировать окружающими — излюбленный приемчик семьи Ли, к которому Ли Ань давно привык.
— И как же, интересно, я должен был его подставить? Руками его управлять, чтобы он сам отвешивал пощечины и хватал людей за горло? — Он тихо усмехнулся и небрежно пожал плечами.
За столом мгновенно встала тишина. Даже Ли Цзяци забыл всхлипнуть.
Сяо Цюжун, собиравшаяся выплеснуть весь свой яд, захлебнулась собственными словами и так и замерла с открытым ртом.
Ли Ань спокойно вернулся к еде.
Он неторопливо пробовал каждое блюдо, отдавая должное ужину. Сегодня Гао Миньцан заметил, что юноша слишком худ и ему не помешало бы набрать немного веса.
— Но главную выгоду сегодня получил именно ты, — веско произнес Ли Тяньэнь.
— Я получил её потому, что оказался достаточно хорош. Не я, так кто-нибудь другой, — Ли Ань чуть поднял голову, и в его взгляде блеснула колкая ирония. — Вы ведь не думаете всерьез, будто эта роль изначально предназначалась Ли Цзяци?
— Или всё дело в том, что я вам не родной? — Юноша сделал короткую паузу. — А я-то думал... Один ваш сын выбыл из гонки, но, к счастью, второй оказался достаточно способен, чтобы завоевать эту роль без ваших связей и без единой потраченной копейки. Я полагал, вы будете гордиться...
Ли Ань опустил глаза, и в его голосе зазвучала тихая, надрывная горечь:
— Неужели все эти годы моя привязанность к вам, доверие и любовь к этой семье... были лишь ошибкой?
В прошлой жизни супруги Ли виртуозно манипулировали его чувствами, давя на «родственную любовь».
Этот трюк работал безотказно: стоит ему проявить хотя бы каплю самостоятельности, как они тут же прибегали к привычной уловке и снова затягивали петлю на его шее.
Что ж, теперь он сам воспользуется их любимым оружием — ударит по ним «семейными узами» так, чтобы у них земля ушла из-под ног.
Ли Тяньэнь почувствовал, как в груди закипает глухая тяжесть. Он понятия не имел, когда Ли Ань успел стать настолько язвительным.
Отвечать на этот вопрос главе семейства категорически не хотелось, но два процента акций «Лэймин» маячили перед глазами петлей: шаг влево, шаг вправо — и выбьешь табуретку у себя из-под ног.
— Разумеется, это не так, — спустя паузу выдавил из себя Ли Тяньэнь.
Все уже произошло, и дальнейшие разборки ничего не изменили бы — и Ли Тяньэнь, и Сяо Цюжун это прекрасно понимали.
Но ведь все шло как по маслу! Ли Аню вообще не светило попасть на прослушивание...
А в итоге мир перевернулся с ног на голову.
Шанса лишилась их собственная плоть и кровь, да еще и подверглась публичному позору.
Смириться с подобным унижением никто из них не мог.
— Но если у тебя были какие-то мысли, следовало сначала обсудить их с родителями, — вздохнул Ли Тяньэнь. — И уж точно не стоило притворяться больным.
— Притворяться? Но я правда был болен, — Ли Ань посмотрел на него с наивным недоумением. — Разве у отца есть способ вызывать и сбивать жар по собственному желанию?
А ведь он действительно был болен. Пусть жара он добился искусственно, организм всё равно перенес высокую температуру и настоящую слабость.
— Что же до моих сокровенных мыслей... простите, но я больше не могу с вами делиться, — тихо усмехнулся юноша. — Разве не вы раз за разом намекали, чтобы я уступал свое? Разве не вы с пеной у рта уламывали меня отдать шанс Цзяци? И разве не вы строго-настрого велели дяде У запереть меня дома?
— Так ты... обо всем знал? — опешила Сяо Цюжун.
— Да, — Ли Ань встретил ее взгляд прямо, не мигая. — А еще я знаю, что вы подняли надежные связи ради Цзяци. А как же я? В чем провинился я?
— В том, что занял его место! Не будь этой ошибки, ты бы так и остался никому не нужным сиротой! — Сяо Цюжун резко вскочила с места, чеканя каждое слово. — Думаешь, отдашь ему квартиру с машиной, и долг закрыт?! Ты перед ним до конца дней не расплатишься!
— Мама! — наконец подал голос Ли Пин, до сих пор хмуро молчавший.
На самом деле у него тоже скопились вопросы к Ли Аню. Но глядя, как все скопом травят одного человека, он почувствовал, что его претензии теряют всякий смысл.
— Я что, неправду говорю?! — Бушевавшее в груди Сяо Цюжун пламя окончательно вырвалось наружу. — Твой брат столько лишений перетерпел, столько горя натерпелся! Неужели у тебя ни капли сострадания к нему нет?!
— Значит, отвечать за всё должен я? — Ли Ань медленно поднялся. Его миндалевидные глаза, обычно излучавшие тепло, обдали присутствующих ледяной стужей — да так сильно, что у Сяо Цюжун перехватило дыхание. — Разве это я перепутал младенцев? Или мои родные родители? С чего вы взяли, будто собственные отец и мать не носили бы меня на руках?!
Он сделал паузу и чеканно выронил:
— И еще... Вы не забыли слова предсказателя, когда я был маленьким? Он говорил, что я приношу удачу тем, кто рядом. Если бы нас не перепутали, мои настоящие родители, вполне возможно, остались бы живы!
В прошлой жизни Цзяци сперва заполучил роль в «Лиюане», а следом семьи Ли и Жэнь всеми правдами и неправдами пролезли в проект «Остров Звёздного Света»...
Поэтому Сяо Цюжун при каждом удобном случае рассыпалась в похвалах, называя Цзяци талисманом семьи.
Что ж, в этот раз роль вестника несчастий возьмет на себя он.
— Ань-Ань! — Ли Пин протянул руку, намереваясь увести юношу, но Ли Ань с силой вырвался.
Холодным, быстрым движением он ухватился за край обеденного стола и с грохотом перевернул его.
Посуда с оглушительным звоном разлетелась вдребезги, соусы и жирный бульон во все стороны обдали стоящих рядом. Столовая погрузилась в хаос, все застыли в крайнем изумлении и нескрываемом шоке.
— Ты что, совсем из ума выжил?! — взревел вне себя от ярости Ли Тяньэнь.
Его ладонь уже занеслась для замаха, но Ли Пин в последний момент перехватил руку отца.
— Папа, не надо, — с тяжелым вздохом проговорил старший сын.
В этот момент Ли Ань перевел на него взгляд.
— Брат, — тихо произнес он. В его глазах блеснули влажные искры, и трещина в душе Ли Пина расползлась еще шире. — Ты тоже считаешь, что виноват я?
Ли Пин качнул головой:
— Конечно нет. Ты тогда сам был лишь младенцем.
Ли Ань медленно кивнул и бросил на Сяо Цюжун ядовитый, полный иронии взгляд.
Сяо Цюжун впервые почувствовала, каково это — получить удар в спину от собственного сына. Боль оказалась острее тысячекратного укола иглой.
— Если в этом доме мне больше нет места, я уйду. Не нужно без конца выжимать из меня все соки, — развивал успех Ли Ань. — Возможно, в ваших глазах Ли Цзяци всё еще беспомощный ребенок, но вы запамятовали: мы родились с ним в один и тот же день.
На самом деле момент для окончательного разрыва еще не настал.
Но Ли Аню требовалось разыграть эту драму, дабы применить тактику «отступить, чтобы нанести удар».
— Можешь проваливать! — Ли Тяньэнь еще никогда так не выходил из себя в собственных стенах. — Но акции компании «Лэймин» оставишь здесь.
— Надо же... — Ли Ань издал сухой смешок. — С точки зрения закона это моя личная собственность, и распоряжаться ей могу только я. Если вы хотите забрать её — что ж, извольте: либо судитесь со мной, либо ждите, пока я не докопаюсь до правды о событиях прошлых лет.
Судебная тяжба исключалась — во всяком случае, в ближайшее время.
Как бы громко Сяо Цюжун ни сыпала угрозами, в бизнесе репутация стоит превыше всего.
Стоило родному сыну вернуться в семью, как они тут же, без раздумий, принимаются обдирать приемного сына до нитки... Продайся эта история прессе, и все заговорят о бесчестии и жестокосердии семьи Ли.
Даже если дело дойдет до суда, потребуется года два-три, прежде чем утихнут разговоры и сгладится негативный эффект.
Два-три года...
Для него более чем достаточно.
Что же касается «правды»...
Здесь всё зависит исключительно от его собственного желания: когда захочет, тогда и предаст разглашению.
Ли Ань полагал, что Ли Тяньэня больше обеспокоит перспектива судебного разбирательства, но глава семейства неожиданно вскинулся:
— Какая еще правда?! Больницу тех лет давным-давно снесли, что ты там собрался расследовать?!
А ведь юноша даже не уточнил, о чем именно идет речь.
Тайна путаницы в роддоме? Обстоятельства гибели его родителей? Наговор Ли Цзяци?..
Однако Ли Тяньэнь среагировал мгновенно и удивительно остро...
Похоже, вероятности расследования он боялся куда сильнее, чем судебных исков.
Ли Ань на мгновение замер, словно в глубине его души задели невидимую струну.
— Брат... — Осознав, что получить акции прямо сейчас не выйдет, Ли Цзяци перестал изображать рыдания. Измазанный с ног до головы соусом и жиром, он поднялся с места. — Я знаю, мой приход лишил тебя родительской любви... Поэтому ты так ненавидешь меня! Мало того что ты опозорил меня на глазах у всех, так еще и нашел себе влиятельного покровителя...
— Ты ведь знаешь Цзян Цихэна, да?! — со слезой в голосе спросил Ли Цзяци.
На самом деле Ли Ань знать не знал Цзян Цихэна.
Хотя по прошлой жизни помнил, что Цзяци подписал контракт с «Хэнсин», а Цзян Цихэн был его боссом.
Кроме того, тот приятельствовал с Гуань Ланем — пару дней назад Ли Ань видел их вместе в конном клубе.
Да и сегодня в актовом зале он слышал то брошенное мимоходом «фальшивый молодой господин».
Ли Ань не представлял, откуда тому известны его дела, но в свои расклады эту фигуру никогда не включал и искать заступничества у сторонних лиц не собирался, а потому всерьез его не воспринимал.
— Цзян Цихэн? — Перебиваясь съемками короткометражек, Ли Пин тем не менее метил высоко и это имя, конечно же, слышал.
— Владелец развлекательного гиганта «Хэнсин», — тихо проронил Ли Цзяци.
Сказав это, он вцепился в рукав Сяо Цюжун:
— Мамочка, я больше ни на что не буду претендовать, только не отпускай брата! Уговори его остаться, пожалуйста!
Сяо Цюжун, вся в жирных пятнах, едва не задыхалась от закипающего гнева.
Ради того чтобы вернуть имущество, она изо всех сил сдерживала порывы, но, глядя на то, как Цзяци сгибается в три погибели и кается перед выскочкой, чуть не задохнулась от возмущения.
Никогда еще ее так не прижимали к стенке, никогда ею так не манипулировали.
И это тот самый ребенок, которого она растила с пеленок?!
Почему он превратился в совершенно чужого человека?!
Глядя на ледяную усмешку Ли Аня, Сяо Цюжун осознала: пока они не завладеют акциями, выпускать его из дома категорически нельзя.
Только держа его под боком, можно спать спокойно.
Только под присмотром его удастся держать в узде.
— Папа и мама вовсе не прогоняют тебя, — заговорила Сяо Цюжун; голос ее звучал глухо, будто каждое слово вырезалось тупым ножом по живому. — Мы растили тебя с малых лет, как же мы можем отступиться от тебя? Просто ты проявил такое недоверие к нам... Вот мы и вспылили.
— Ань-Ань, — подхватил Ли Пин и поспешно сжал запястье брата. — Мы ведь одна семья. Пожалуйста, не устраивай больше таких сцен, ладно?
Но, говоря это, он явно думал о другом:
— Я ужасно перепугался, когда не нашел тебя сегодня в больнице.
Ли Ань слегка улыбнулся и, сделав вид, будто выбился из сил, опустился обратно на стул.
Если сбежать прямо сейчас, семья Ли обставит его своими ищейками, и тогда каждый шаг окажется под контролем.
Нужно терпеть.
Пока придется сцепить зубы и выждать.
Но главное сделано: первый ощутимый удар он нанес.
С этого дня крутить им как вздумается у них больше не выйдет.
— Ладно, пока я останусь, — проговорил он и внезапно повернулся к Ли Цзяци: — Знаешь, чем я занимался сегодня?
Ли Цзяци онемел.
Чем занимался?!
Вонзал нож за ножом ему в спину!
Цзяци готов был сгореть от лютой ненависти, но Ли Ань лишь тихо вздохнул и достал из кармана жесткий диск.
— Я заплатил Вэй Чжэ триста тысяч, чтобы он замял сегодняшний скандал. Не сделай я этого, дело приняло бы официальный оборот, и тебе как минимум впаяли бы выговор, а как максимум — поставили под угрозу получение диплома.
Ли Цзяци застыл от неожиданности, не веря в подобную щедрость.
— Это запись с камер наблюдения, которую раздобыл Вэй Чжэ. Я забрал у него оригинал. Но, Цзяци, я искренне надеюсь, что впредь ты будешь вести себя благоразумно и перестанешь расстраивать родителей, — юноша выдержал выразительную паузу. — Поэтому копию я оставил себе. Чтобы тебе было удобнее пересматривать её время от времени и заниматься самоанализом.
Ли Цзяци перехватило дыхание.
Каким еще самоанализом?!
Это же чистой воды шантаж!
А Ли Ань тем временем невинно добавил:
— А теперь... не пора ли компенсировать мне потраченные триста тысяч?
http://bllate.org/book/39815/5174902
Сказали спасибо 8 читателей