Готовый перевод When Will You Break Up / Разбитые зеркала: Когда же ты уйдешь?: Глава 15

Целый таз муки: стоило лишь сделать вдох, как мука тут же залетала в нос или покрывала всё лицо целиком.

Чжоу Янь посмотрел на длинный ряд цифр и молча открыл музыкальное приложение, проверяя, не издевается ли над ними съемочная группа. Убедившись, что такая песня действительно существует, он взглянул на единственного айдола среди присутствующих:

— Вся надежда на тебя.Цзян Хуайчэн:

— Я попробую.

Увидев, как у Цзян Хуайчэна после первого же куска моментально покраснели щеки, Чи Сишань невольно сглотнул слюну и с любопытством спросил:

— Очень остро?

Цзян Хуайчэн только попытался заговорить, как тут же зашелся в кашле из-за перца и потерял способность говорить.

Чжоу Янь нахмурился:

— Неужели настолько остро?

С этими словами он тоже взял палочками немного еды, помедлил пару секунд и посмотрел на Чи Сишаня:

— Хочешь попробовать?

Чи Сишань, который считал, что еще кое-как способен переносить остроту, в качестве эксперимента подцепил крошечный кусочек картофеля и сунул в рот. Он даже не позволил картошке пробыть во рту и двух секунд — превозмогая жжение на кончике языка, он тут же проглотил его. Это была вовсе не та сытная, ароматная и приятно-немеющая острота, как в Сычуани, а какая-то удушающая, вызывающая чисто физиологическое отвращение.

— Разве испытания на остроту не должны устраивать в том заведении с хунаньской кухней? — наконец выдавил Цзян Хуайчэн. Судя по отзывам в интернете, им следовало бы бросить вызов отвратительным блюдам именно там. — Почему в сети об этом блюде нет ни единого упоминания?

Чжоу Янь заметил:

— Возможно, иностранцы не едят куриные лапки, а китайские студенты, приезжающие сюда, боятся трех заветных слов: «адски остро».

Чи Сишань немного перевел дух, посмотрел на таз, который казался больше его головы почти вдвое, перевел взгляд на официантку и спросил:

— Обязательно съесть всё до конца?

Мужчина так сильно мучился от перца, что его глаза наполнились слезами. Свет сверху падал на лицо, заставляя влажные глаза искривиться нежным блеском, и этот заплаканный взгляд заставил официантку замереть добрых несколько секунд. Затем она резко отвернулась и безжалостно ответила:

— Да-да, нужно съесть всё до конца.

Оригинальная реплика автора:

Официантка: только не заставляйте меня играть роль злодея…

Есть за мной грешок: я не должен был расслабляться и забрасывать написание глав только потому, что в этот раз у меня накопилось целых семьдесят тысяч знаков черновиков вместо обычных сорока. Теперь, когда осталось выпустить всего сорок тысяч знаков, у меня в запасе осталось лишь семьдесят тысяч, и мне так тревожно. Почему всё публикуется так быстро, у-у-у-у-у…

Всего-то собирались выбрать китайский ресторанчик, чтобы перехватить бесплатный обед, а в итоге получили дополнительный вид пытки. К счастью, этот таз с едой выглядел внушительно только сверху, а на деле оказался на редкость мелким, так что издевательством это назвать было трудно.

Спустя полчаса на дне уже ничего не осталось, и троица облегченно выдохнула.

Сильнее всего покраснел Цзян Хуайчэн: его губы слегка припухли, и он беспрерывно прикладывал к лицу и губам бутылку с ледяной минеральной водой.

— Ну что ж, давайте, испытание!

Чи Сишань и остальные тоже не сидели сложа руки — они молча повторяли слова песни, чтобы получше выучить текст. Чжоу Янь съел меньше всех куриных лапок, так что на нем это никак не отразилось, и он вызвался идти первым.

Стоило ему прочитать лишь полторы строчки текста, как раздался звук «пф!», и мука покрыла всё его лицо. Сидевший рядом Чи Сишань испуганно вздрогнул, а взметнувшееся облако белого порошка случайно задело и окружающих.

Чи Сишань молча приготовился сделать попытку, решив во что бы то ни стало прочитать эти цифры на одном дыхании.

— Я сам, я сам!

Нервно потирая ручонки, он склонился над тазом с мукой, в одной руке держа карточку с текстом, легко выдохнул и без единой запинки, бегло выпалил несколько десятков цифр.

В глазах Чи Сишаня вспыхнул огонек радости. Забыв, что он все еще согнут в три погибели, он собирался уже отпраздновать победу, как вдруг жадно вдохнул воздуха. Мука попала в нос, и следом раздался звук «пф!» — облако муки взмыло в воздух. Чи Сишань в панике зажмурился, но мука все равно угодила ему в глаза.

Цзян Хуайчэн поспешно принялся вытирать лицо Чи Сишаня салфеткой, не забывая при этом призывать официантку в свидетели:

— Он же сделал вдох только после того, как дочитал! Это ведь считается успешным прохождением?

Официантка кивнула, сохраняя неизменную улыбку на лице:

— Но вы же ели вместе, так что успешно пройти испытание должны все трое.

Троица Цзян Хуайчэна:…

Но, к счастью, он был айдолом, и тренировки по произнесению текстов на одном дыхании проходили еще во времена стажировки. Если бы не жгучая острота, он бы ни за что не провозился так долго. Цзян Хуайчэн справился на одном дыхании, да еще и учел чужие ошибки: сначала сел прямо и только потом вдохнул воздуха.

Чжоу Янь тоже ничуть не подвел команду: повторив попытку еще пара раз, он со второй попытки успешно прошел испытание.

Официантка открыла видео на планшете и протянула его троице. Ролик начался с монолога от первого лица:

«В тот день, когда я встретил Майка, я прибыл в страну М совсем недавно и никого здесь не знал».

«Я бесцельно блуждал по улицам, пока не остановился у первого же китайского ресторана, встреченного мной на чужбине».

Закадровый голос смолк. Мужчина вошел в ресторан, занял столик, заказал несколько с виду одновременно знакомых и незнакомых блюд китайской кухни и стал ждать заказ.

— Какая гадость… — посмел выразить крайнее недовольство мужчина за соседним столиком.

«И без того было тошно, а услышав его ругань, я разозлился еще сильнее».

Раздался звук удара — мужчина вскочил из-за стола и принялся страстно изъясняться.

«Мой разговорный английский тогда оставлял желать лучшего, ругательств я толком не знал, поэтому мог использовать лишь те слова, что приходили на ум: раз нравится — жри, а не нравится — вали отсюда».

«К счастью, тогда он не полез со мной драться. Вспоминать об этой вспышке гнева позже было страшновато: азиат, приехавший в Европу, и вдруг посмел так дерзко тыкать людям в лицо и материться».

«Но он был прав: еда в этом китайском ресторане и правда отвратительная».

Мужчина на видео сделал пару палочек, отложил их, с хмурым видом расплатился и тяжело вздохнул, оплакивая собственный кошелек.

«Вторая наша встреча произошла в университете».

Су Шань при первой же встрече даже не узнал в нем того парня, которого сам же отчитал тогда, — пришлось собеседнику напоминать.

Майк терпеливо объяснял, что произошло в тот день, и Су Шаню стало так стыдно, что он был готов провалиться сквозь землю. Медленно поднимая книгу, он прикрыл ею пол-лица и забормотал так тихо, что звук напоминал жужжание мухи:

— Прости…

Майк вовсе не держал на него зла — иначе полез бы в драку еще в день знакомства. С улыбкой он спросил Су Шаня, каковы его впечатления от той еды:

— Она и правда отвратительна. Как с такой стряпней они до сих пор не закрылись?

— Наверное, это адаптированная под местные вкусы китайская еда? — объяснил Майк, рассказав, что однажды путешествовал по Китаю и полюбил тамошнюю кухню. Вернувшись на родину, он продолжал тосковать по ней и потому забрел в этот ресторан, никак не ожидая, что блюда окажутся совсем не такими аутентичными, как в Поднебесной.

Оба рассмеялись. Они сошлись по принципу не было бы счастья, да несчастье помогло, и нашли друг в друге отличных собеседников. В конце концов Су Шань добавил его в друзья, и с тех пор они часто вместе отправлялись на поиски китайских ресторанов.

Видео закончилось, и троица пришла в себя. Чжоу Янь не удержался от комментария:

— Какое донельзя драматичное знакомство…

Чи Сишань скинул видео в общий чат из восьми человек, интересуясь успехами остальных.

[Яо Сюнъюнь станет царем: Мы нашли китайский узел, к нему тоже прилагается видео.]

К сообщению прилагалось видео: в общих чертах оно рассказывало о том, как Су Шань одинок на чужбине и сильно тоскует по дому. Майк разделил с ним праздник Весны, они вместе клеили парные надписи и вешали фонари, а Су Шань в знак благодарности самостоятельно научился плести китайский узел и подарил его другу.

[AAA Свежий браконьер Ван Ге: У нас была каллиграфия, кисть и тушь. Мы должны были скопировать «Оду павильону Тэнван» без единой опечатки…]

К сообщению прилагалось видео, на котором Су Шань учил Майка писать тушью, помогая ему лучше понять традиционную культуру Китая.

[Философия — это я: Нам повезло меньше, у нас была викторина на эрудицию, чуть мозги не закипели.]

[AAA Свежий браконьер Ван Ге: Это точно. Перерисовывать иероглифы всяко лучше, напрягать извилины не надо, ха-ха-ха. @JHC А что досталось вам?]

[JHC: А мы едим вкусняшки~]

[Е Чэнъе: В каком вы китайском ресторане?]

Цзян Хуайчэн повернулся к официантке и спросил, есть ли у них еще адски острые куриные лапки. Заметив ее кивок, Цзян Хуайчэн со злорадной улыбкой принялся заманивать товарищей:

— Бегом сюда, тут реально очень вкусно! Съешь один таз — и объешься досыта, ничего больше не нужно, с рисом идет просто на ура!

[Яо Сюнъюнь станет царем: Мы тоже едем! Судя по адресу, тут недалеко, как раз пообедаем, мы оба жутко голодные…]

Напроказничав, Цзян Хуайчэн увидел сообщение от Инь Суна о том, что они уже подъезжают, и с чувством полного удовлетворения отложил телефон.

Вскоре обе группы одна за другой прибыли на место. Увидев всё еще красные и опухшие губы Цзян Хуайчэна, Инь Сун понял, что их испытание оказалось не из легких:

— Только не говорите, что надо есть этот адски острый перец…

Цзян Хуайчэн:

— Угадал с первой попытки, отведай-ка.

Чи Сишань пояснил правила игры:

— После еды нужно пропеть первые три строчки песни «Цифровой мир» на одном дыхании, прерываться нельзя, а если вздумаешь тайком вдохнуть — берегись, мука атакует.

Зная, что этот приятель переносит остроту еще хуже него, Цзян Хуайчэн не дожидаясь реакции Инь Суна, единым махом засунул ему в рот кусок лапки вместе с перцем и намертво зажал тому рот рукой, чтобы бедняга не вздумал выплюнуть еду.

Инь Сун отчаянно мычал и сопротивлялся, но в конце концов был вынужден смириться и, превозмогая слезы, прожевать и проглотить угощение.

— Твою мать! Ты даже кости не дал мне выплюнуть!

Спасенный Инь Сун жадно осушил миску кипятка, и в тот же миг его лицо покраснело точь-в-точь как у Цзян Хуайчэна секунду назад.

Чи Сишань с улыбкой наблюдал за их возней и не заметил, как хранивший молчание мужчина в какой-то момент оказался рядом. Кончик пальца мужчины мазнул его по ключице, и Чи Сишань испуганно отшатнулся.

Чуть приподняв голову, он встретился взглядом с мужчиной, чье опущенное вниз лицо выражало полную сосредоточенность.

Чи Сишань с недоумением во взоре уставился на Се Юньчэня, совершенно не понимая причин этого внезапного сближения и прикосновения.

— Ты…

Се Юньчэнь, казалось, ничуть не смутился своей вольности: он поднял руку и показал ему испачканный мукой кончик пальца:

— Мука.

Чи Сишань облегченно выдохнул.

Оказывается, он просто помогал стряхнуть грязь. Но почему нельзя было предупредить словами, а не лезть самому?

Странное чувство неловкости расползлось по всему телу. В панике он принялся тереть ладонью оставшуюся на шее муку, и на нежной коже тут же остались розоватые следы.

Мужчина перехватил его за запястье, останавливая эти движения:

— Уже стерлось.

Чи Сишань инстинктивно выдернул руку. Поняв, что отреагировал слишком бурно, он не смел поднять на него глаз и, уже не проявляя прежней колючести, глухо бросил:

— Спасибо…

Се Юньчэнь опустил взгляд на ту самую руку, что только что касалась запястья Чи Сишаня. Кончики его пальцев словно все еще хранили нежное ощущение чужой кожи, однако на дне глаз из-за инстинктивного отвращения и отступления парня залегла легкая тень сумрака.

Из-за шума и гама, поднятого Цзян Хуайчэном и остальными, сидевшие в уединении двое не привлекли всеобщего внимания. После небольших стычек все восемь человек наконец смогли устроиться за столом, чтобы насладиться запоздалым обедом.

Возможно, от сильного голода Хэ Яо и остальные не нашли еду такой уж ужасной: они уплетали даже адски острые куриные лапки, смешивая их с рисом и подчищая всё до последней крошки.

После обеда вся восьмерка прямо в китайском ресторане принялась за анализ улик.

Хэ Яо произнес:

— По-моему, эти три видео — полная белиберда. Никаких намеков на улики, полная каша в голове…

http://bllate.org/book/39737/5034343