Готовый перевод I Still Miss Her Reborn / Я всё ещё помню её: Вторая попытка стать сестрой: Глава 2

Смотреть на морские волны, слушать прибой.

В то время она всё ещё была невероятно популярной суперзвездой, заносчивой и изнеженной. Перед Фан Чжии она вечно неуклюже напускала на себя важный вид, капризно перебирала блюда в выбранных Фан Чжии ресторанах и самодовольно заявляла, что теперь она большая знаменитость и её любит огромное количество людей.

Фан Чжии даже не поднимала век, на её лице не было почти никаких эмоций. Казалось, ей это вовсе неинтересно, что заставляло Фан Жулянь чувствовать некоторую досаду и смутную, глубокую обиду.

Рядом с ней Фан Чжии всегда казалась ледяной глыбой.

Она столько сил и труда вложила в то, чтобы растопить этот лед, и после стольких стараний наконец-то заметила первые признаки оттепели — но оказалось, что показалась лишь самая макушка айсберга.

То была лишь тончайшая корка льда на самой поверхности, а под водой скрывались простирающиеся на тысячи ли вечные мерзлоты.

Но чего у Фан Жулянь было в избытке, так это терпения и страсти по отношению к Фан Чжии. Подобно не ведающему страха мотыльку, она упрямо кружила вокруг этой ледяной глыбы, наивно полагая, что если проявить еще немного упорства и подобраться еще чуть ближе, то весь ледник растает ради нее.

Она надвинула пониже шляпу, наклонилась и поцеловала Фан Чжии. Техника поцелуев у нее была безупречной, а уж в деле соблазнения Фан Чжии она и вовсе поднаторела настолько, что действовала легко и играючи. Прошло совсем немного времени, и те чуть прохладные губы под ее ласками постепенно стали теплыми.

Ярко-красными, словно на них была нанесена помада.Она довольно посмотрела на Фан Чжии, а та уставилась на неё в ответ. В её чёрных глазах блестели слёзы обиды и плескалась злость — казалось, она разъярилась от стыда, а её щёки покрылись красивым румянцем.

Фан Жулянь нравилось видеть Фан Чжии такой — живой и настоящей.

Когда они кувыркались в постели, она изо всех сил изощрялась, чтобы подразнить Фан Чжии. Та не была похожа на неё — прилежную ученицу и книжницу, которая никак не могла переступить через себя и вечно держалась скованно и сдержанно. Фан Жулянь же прекрасно разбиралась в этом деле и получала от него огромное удовольствие, а больше всего на свете любила смотреть, как Фан Чжии трепещет и теряет рассудок от её ласк.

Черты лица Фан Чжии были холодными и утонченными, словно изваянные из чистейшего льда и снега, но в минуты страсти они окрашивались в нежно-алый цвет.

Настолько прекрасная, что у Фан Жулянь замирало дыхание и ей хотелось преподнести к её ногам весь мир.

-

На дороге были пробки, и такси добралось до Китовой бухты почти за два часа.

Когда Фан Жулянь прибыла на место, как раз начался сильный дождь.

Погода в городе Лувэй всегда была такой — капризной и переменчивой. К счастью, выходя из дома, Фан Жулянь захватила зонт. Она раскрыла его и неспешно зашагала к морю.

В отличие от привычной тёмной морской воды, сейчас у самого берега море приобрело прозрачный светло-зелёный оттенок. Вода была настолько чистой, что сквозь неё виднелись мерцающие блики, и на фоне стучавших по куполу зонта капель дождя это казалось странным и мягким.

Она достала телефон и сделала несколько снимков, планируя отправить их Фан Чжии, когда вернется.

Дождь пошёл сильнее, а затем снова стих.Фан Жулянь складывала зонт, медленно шагая вперёд по песчаному пляжу, оставляя за собой цепочку длинных следов.

Морские волны настойчиво омывали берег, тучи рассеялись, и далёкая линия, где море сливалось с небом, постепенно проступала всё отчётливее.

Подул солоноватый морской ветер, прохладный и свежий; мерный шум прибоя не утихал ни на минуту. Фан Жулянь всмотрелась в гладь океана, и тяжесть, затаившаяся в груди, начала понемногу отступать, а дыхание стало лёгким и ровным.

Фан Жулянь думала о том...

Что она действительно очень сильно скучает по Фан Чжии.

Она шла вдоль береговой линии, то шагая, то пританцовывая.

Фан Жулянь решила, что вечером возьмёт букет цветов и заглянет в больницу навестить свою Сяо И. Сегодня было двадцатое мая, и у неё появился веский повод повидаться с Фан Чжии: та не любила, когда она приходила к ней в больницу или в университет, но сегодня был особенный праздник.

Цветы были заказаны и оплачены ещё несколько дней назад, и Фан Жулянь не собиралась доверять доставку курьеру — она отнесёт их сама.

Фан Чжии, скорее всего, была очень занята и не сможет составить ей компанию за ужином, но это ничего страшного. Ей было достаточно просто взглянуть на Фан Чжии, ведь она так невероятно сильно по ней тосковала.

Небо прояснилось, солнце светило вовсю.

Вот только увидеть Фан Чжии ей в итоге так и не довелось.

На восьмом году их совместной жизни ледники ещё не растаяли.

Фан Жулянь тихо и незаметно погибла в морской пучине.

Стрекот цикад доносился то издалека, то изблизь, непрерывно пища и цокая.

Волна духоты накатывала снова и снова, доводя до исступления.

Фан Жулянь открыла глаза, словно пробуждаясь от тяжёлого, затуманенного сна, и её чувства постепенно прояснялись.

Стрекот цикад в ушах стал громче, зной не утирал ни на секунду. В постепенно проясняющемся поле зрения кружились мириады золотистых пылинок, а перед глазами Фан Жулянь словно застыл старый потёртый фильтр, и от яркого света зрачки рефлекторно сузились.

Она инстинктивно отвернулась, прикрыв глаза рукой.

Городской шум повозок и экипажей густой волной хлынул в уши, на время заглушив щебетание насекомых; на слух это воспринималось гораздо гармоничнее. Фан Жулянь глубоко выдохнула и, немного придя в себя, приподняла веки.

В голове всё ещё стоял туман, глаза медленно фокусировались, и взгляд упал на облупившийся потолок.

Потолок был покрыт плесенью, зеленовато-желтые разводы змеились по нему причудливыми узорами, а местами осыпалась штукатурка.

Где это она?

Разбухший от сна мозг ещё отказывался думать, но взгляд уже рефлекторно принялся цепляться за детали. Поводя глазами, она медленно окинула взглядом окружающую обстановку.

Стена ограждения высотой по пояс сильно облупилась и выглядела старой и потрепанной. В углу стоял высокий стеллаж, на котором разместился горшок с золотистым сциндапсусом и несколько горшков с суккулентами; сциндапсус разросся на славу, и его побеги почти свисали до самого пола.

Похоже... это был балкон.Фан Жулянь не любила сциндапсус: это растение не цветет и не плодоносит, а единственная его польза — купить пару горшков перед переездом в новый дом, чтобы они впитывали формальдегид. О суккулентах и говорить нечего, они всегда выглядят уродливо, причем эта уродливая дрянь обладает невероятной жизнеспособностью — стоит бросить куда попало пару листьев, как из них вырастет целый новый куст.

Фан Хун обожала выращивать эту дрянь.

Раньше Фан Жулянь думала, что Фан Хун занимается этим из-за занятости и нехватки денег: сциндапсус и суккуленты дешевые и не требуют ухода, вот Фан Хун их и любила. Позже Фан Жулянь разбогатела и с победным видом, широким жестом купила Фан Хун целый багажник красивых цветов, но Фан Хун повозилась с ними совсем недолго, после чего интерес ее угас.

Она говорила, что обожает выращивать именно сциндапсус и суккуленты, а те цветы, что принесла Фан Жулянь, слишком нежные, она просто не умеет за ними ухаживать.

Тогда Фан Жулянь, вернувшаяся домой в лучах славы, лениво развалилась на старом диване. Ее взгляд то и дело скользил мимо Фан Хун и останавливался на Фан Чжии, которая в другом конце комнаты резала фрукты. Отмахиваясь от Фан Хун, Фан Жулянь рассеянно отвечала, что ничего страшного, засохнут — выбросим, теперь-то у нее есть деньги.

В конце концов Фан Хун так и не смогла выбросить цветы и продолжала полуживой уход, пока после ее смерти полумертвые капризные горшечные растения в углу окончательно не увяли.

Фан Жулянь с тоской предавалась воспоминаниям о прошлом, при мысли о Фан Хун ее лицо снова залили слезы, дыхание начало перехватывать, и в полумраке ей показалось, будто она вернулась в море: водная толща сдавливала тело, а горло и легкие наполнились жуткой болью от разрывов и жжения.

Она несколько раз кашлянула, ее щеки покраснели.

Мучительное удушье постепенно отступило, она с облегчением выдохнула, а затем вспомнила, что у нее, кажется, больше нет никакого облегчения.

Она уже умерла.

Фан Жулянь повела носом и смутно уловила солоноватый запах тухлой морской воды.

Она поджала губы и снова окинула взглядом окружающую обстановку.

Заторможенный мозг начал работать, и Фан Жулянь, глядя на чернильницу со знакомыми очертаниями, наконец вспомнила: кажется, это ее дом.

Тот самый дом, где жили Фан Хун, Му Юньшу и Фан Чжии.

Она сжала руку, оказавшуюся под телом, но не почувствовала никакой боли — словно трогала чужую руку, до того жутко это было.

Разочарованно опустив веки, Фан Жулянь спустя полминуты всё же не выдержала, разжала плотно сжатые губы и, скривив рот, тихо заплакала.

Опавшие листья возвращаются к корням, а души — к родным очагам.

Ее блуждающая душа долго скиталась по морю, пробивалась сквозь бескрайний морской туман и наконец вернулась домой.

Фан Жулянь плакала недолго — она не знала, сколько у нее осталось времени, поэтому просто повернулась и устремила взгляд сквозь пустую гостиную на входную дверь.

Возможно, на двери висит листок с напоминанием отправиться в крематорий на сожжение.

Фан Жулянь поднялась со стула, одновременно поправляя одежду и выбившиеся пряди волос, и задумалась, не стоит ли сначала накраситься.

Она долго пробыла в воде, и неизвестно, выловили ли ее тело, а вдруг сейчас у нее развилось пугающее трупное окоченение, и тогда она напугает Фан Хун и Му Юньшу? Что, если они ее не узнают?

Она опустила глаза на свои руки — на них вроде бы ничего особо не заметно.

Она вошла в гостиную и покрутилась перед зеркалом: слава богу, тело не разбухло от воды, на лице только легкий жирный блеск, нужно умыться.

Перед умыванием она сначала подошла к двери и, к своему неудовольствию, действительно обнаружила там листок — но вовсе не с напоминанием о крематории, а квитанцию за воду и электричество за этот месяц.

Фан Жулянь умылась и достала из шкафа самый скромный наряд.

Черно-белое платье с отложным воротничком в детском стиле — это был совсем не ее стиль, но такое нравилось Фан Хун. Она так давно не видела Фан Хун и надеялась, что та обрадуется.

Она безумно скучала по Фан Хун.

Усевшись перед туалетным столиком, она быстро принялась наносить косметику. Учитывая, что в крематории макияж может осыпаться, Фан Жулянь накладывала косметику пожирнее, а вспомнив вкусы Фан Хун в этой сфере, добавила еще и румян.

Доставая из ящика ярко-красную помаду, она вдруг подумала: Мне, возможно, не суждено упокоиться с миром.

По идее, Фан Чжии должна была позаботиться о достойных похоронах, но это зависело от одного условия: удастся ли найти ее тело.

Фан Жулянь не была уверена в этом — море такое огромное и глубокое, ее тело могло уплыть за океан к берегам Европы и Америки или опуститься на самое дно.

Фан Хун и Му Юньшу обрели покой в земле, подумала Фан Жулянь, сможет ли она встретиться с ними чуть позже... Наверное, ей суждено скитаться без могилы, коротая вечность в компании одиноких призраков.

Ах да, теперь она и сама стала одиноким призраком.

Стоило ей представить, что она не сможет увидеться с Фан Хун, как Фан Жулянь снова захотелось плакать. В последнее время она и так с трудом контролировала эмоции, и едва на глаза навернулись слезы, как капли застучали по ту столику. Плечи задрожали от рыданий, заставив забыть о только что нанесенном макияже.

Дверь в комнату была открыта, яркий свет из гостиной заливал спальню, а вместе с ним в помещение ворвались стрекот цикад и уличный шум.

Ой, я пойду на рынок за рыбой, ой, сегодня нет гостей, это Сяо И вернулась из школы домой. Нынешние школьники совсем не похожи на нас в прошлом, так устают, бедные...

Среди галдежа один голос прозвучал особенно четко и привычно.

http://bllate.org/book/39736/5034111

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь