Жохань-соуши, вы желаете сначала позавтракать? — робко спросил Сяо Шу.
Жохань не удержался и потрепал его по макушке, а затем ущипнул за пухлые детские щёчки. Сяо Шу был самым младшим из четверки Цинь, Ци, Шу, Хуа, ему едва исполнилось одиннадцать. Он был немного застенчив, но зато мил и послушен, из-за чего Жоханю так и хотелось над ним подшутить.
— Не нужно, я подожду его.
— Т-тогда, что бы вы хотели на завтрак? Я попрошу людей на кухне всё подготовить.
Жохань немного подумал и назвал целый список блюд. Сяо Шу всё усердно записал, ничуть не смутившись тем, что для одного завтрака количество еды выглядело несколько преувеличенно.
Жоханю как раз и нравилось это его усердие: нежно-розовые пухлые щёчки, ярко-красные губы… Затем его взгляд сместился ниже: хм… а у него кругленькая и упругая попка, интересно, какая она на ощупь?
Когда Намгун Янь вернулся, он как раз застал картину того, как Лю Жохань с похотливым видом разглядывает юного слугу. Лицо его тут же помрачнело, и он холодно фыркнул.
Сяо Шу не понял, что произошло, просто вежливо поприветствовал Намгун Яня и быстро убежал на кухню.
Лишь когда фигура Сяо Шу скрылась из виду, Жохань отвёл взгляд, покосился на мрачного Намгун Яня и, мысленно усмехнувшись, произведённым эффектом, предложил:
— Как насчёт того, чтобы позавтракать прямо во дворе?
Намгун Янь словно хотел что-то сказать, но передумал. Посмотрев на Лю Жоханя пару мгновений, он всё же кивнул и сел.
За завтраком говорил почти исключительно один Жохань: рассказывал, что пришла осень, кленовые листья покраснели, рыбы в пруду так любят греться на солнышке, а кошки и собаки во дворе начали линять.
Всё это были пустяковые мелочи, но Жохань говорил с таким увлечением, и от него словно исходило такое сияние, что Намгун Янь невольно прислушался.
А противоречивые чувства в его сердце под эти незначительные рассказы постепенно рассеивались.
Как давно он не испытывал такого умиротворения? — подумал Намгун Янь.
Кажется, со времён гибели родителей. С того момента, как он, будучи восьмилетним мальчишкой, взвалил на свои плечи всю тяжесть ответственности за клан.
Все эти побочные родственники, дальние и не очень, только и ждали падения их главной ветви. Тогда его дни бесконечно повторялись в интригах и взаимном обмане. Он натягивал нервы до предела, смертельно боясь совершить хоть малейшую оплошность, которая вызовет недовольство императора и лишит его с братом прав на наследство.
Верно, как же он тогда выдержал?
Наверное, благодаря Наньгун Цзюню. Этому милому ребёнку, который был младше его ровно на пять лет и ничегошеньки не понимал.
Маленький Наньгун Цзюнь даже не представлял, что такое смерть, и лишь тянул его за полу одежды, спрашивая, когда вернутся отец и мать.
Именно его наивность и жизнерадостность давали Намгун Яню силы нести тяжелое бремя, давали мужество бороться.
С тех пор он поклялся отдать младшему брату всё самое лучшее, подарить ему самую свободную и счастливую жизнь.
Только… он никак не ожидал, что влюбится в Инь Чэня…
— О чём задумался? — внезапный вопрос Жоханя прервал тоску, поднявшуюся в душе Намгун Яня.
Опомнившись, он встретился взглядом с пытливыми глазами Жоханя.
Мягким, полным участия и заботы — этот взгляд в одно мгновение сгладил всю ту боль, что таилась в сердце Намгун Яня.
Слегка улыбнувшись, мысленный образ Инь Чэня перед глазами Намгун Яня постепенно растворился, и он произнёс:
— Ничего. Давай есть.
— Угу.
Уже несколько дней подряд Намгун Янь вёл себя с неожиданной для Жоханя мягкостью. Никаких резких слов, никаких допросов — даже когда Жохань применял технику чтения сердец, в душе Намгун Яня царил абсолютный покой.
Разве он не терпеть не может мальчиков для развлечений? Я так его соблазнял, но он не только не назвал меня бесстыдным, но и говорил со мной ласково. Пожалуй, это немного напоминало его отношение к Инь Чэню, но всё же было чем-то иным…Такой Нааньгун Янь казался Жоханю чем-то невероятным, но в то же время в сердце закрадывалось сладостное предвкушение.
Ему нравилось, как каждое утро Нааньгун Янь аккуратно поправляет над ним одеяло, нравилось проводить с ним тихие полуденные часы в кабинете, наслаждаясь безмолвным общением, нравилось каждый вечер слышать его слова: я вернулся.
Это давало ему удивительное чувство удовлетворения, заставляя верить, что все его старания не прошли даром.
Жохань хихикал, прячась под одеялом: наконец-то в их отношениях с Нааньгун Янем наметился прогресс, значит, и до прохождения Любовного Испытания уже недалеко.
Нааньгун Янь уже был полностью одет и собирался уходить, но, услышав смех Лю Жоханя, обернулся и спросил:
— Проснулся?
— Угу, что-то не спится.
Жохань высунул из-под одеяла наполовину раскрасневшееся личико, и этот милый вид заставил сердце Нааньгун Яня пропустить удар.
— Еще темно, полежи еще немного, — мягко произнес он.
— Угу.
Туда близость несомненно что-то изменила между ними, хотя обе стороны еще не осознали до конца эту перемену.
Ни один из них не пытался намеренно что-то изменить — они просто стали чуточку снисходительнее друг к другу и внезапно обнаружили те достоинства, которых раньше в партнере не замечали, отчего стали еще ближе.
Жохань с глухим стуком опустил на письменный стол чашку свежезаваренного чая, напоминая Нааньгун Яню, что пора сделать перерыв.
Нааньгун Янь словно очнулся от глубоких раздумий и увидел, как Жохань делает вид, будто сердится. В груди разлилось тепло, и он опустил голову, делая глоток чая, чтобы скрыть вспыхнувшее в глазах чувство.
Раньше, даже когда Лю Жохань находился в кабинете, он всегда подсознательно игнорировал его. Поскольку Лю Жохань вел себя тихо, Нааньгун Янь действительно часто забывал о его существовании.
Но теперь, сам того не понимая, он то и дело прерывал письмо, чтобы поднять взгляд и посмотреть на того, кто устроился с книгой в руках на кушетке у окна.
Он наблюдал, как меняется выражение лица юноши, как тот сердито поджимает губы, как переживает за героев книги, и в душе невольно зарождалась теплая, добрая улыбка.
Изначально он вовсе не планировал заводить спутника жизни — по его мнению, Инь Чэнь был прекраснейшим созданием на всем белом свете.
Но судьба распорядилась иначе: Инь Чэнь полюбил его младшего брата.
Он не хотел причинять боль своему единственному брату и не желал принуждать Инь Чэня. Поэтому он запрятал свои чувства и все мысли глубоко внутри, решив молча благословлять их.
Только вот он никак не ожил появления этого Лю Жоханя, который буквально свалился с небес и столь драматичным образом стал его возлюбленным.
В самую первую встречу он ненавидел происхождение юноши и презирал его за дешевые уловки.
Позже, когда тот помог ему справиться с действием весеннего зелья, он заявил, что хочет стать его любовником и ищет того, кто сможет о нем позаботиться и отнестись к нему по-доброму.
Именно тогда Нааньгун Янь понял, что Лю Жохань влюблен в его младшего брата, и что у них была одна на двоих участь — любить того, кто не отвечает взаимностью.
Движимый чувством вины, а возможно, и толикой жалости к собрату по несчастью, словно поддавшись какому-то наваждению, он согласился и дал обещание.
Смирившись с их связью и отдав приказания слугам, он делал это лишь ради искупления вины и выполнения долга, последовавшего за данным обещанием.
Однако день за днем совместной жизни делали свое дело: пусть Нааньгун Янь все еще не испытывал к Лю Жоханю пылкой страсти, он по крайней мере перестал презирать его за прошлое бродячего актера. И все же в мыслях то и дело всплывал тот недосягаемый небожитель — Инь Чэнь...
Но ради Инь Чэня, как и ради Наньгун Цзюня, он обязан был отступить.
Той клятвой, что он принес тогда во дворце, он не просто пытался задобрить императора — он отрезал себе пути к отступлению.
Нааньгун Янь ни капли об этом не жалел. Он твердо решил до конца своих дней относиться к Лю Жоханю со всей заботой. Только вот... он планировал беречь Лю Жоханя всю жизнь, окружать его любовью и жить душа в душу, но и помыслить не мог, что однажды испытает к нему столь греховное желание.Ему не привыкать было к тому, что другие пытались подсунуть ему женщин, и кое-что об интимных делах он знал, однако к так называемым прелестницам не испытывал ни малейших чувств. Одно лишь раздражение и омерзение.
Тогдашняя осознанная близость хоть и стала результатом бесстыдного соблазнения со стороны Лю Жоханя, он всё же испытал радость из-за наивности партнера, и это было совершенно ненормально.
Наньгун Янь погрузился в раздумья.
Жохань зяб, поэтому каждую ночь неизменно норовил прижаться к нему сквозь одеяло, утыкаясь носом ему в грудь. За ночь он раз за разом подбирался всё ближе, пока не оказывался под его одеялом, соприкасаясь с ним кожей.
Стоило лишь ощутить тепло Лю Жоханя, стоило лишь почувствовать мягкость его кожи, как его дыхание невольно становилось тяжелым. В последние дни он и просыпаться стал значительно раньше.
Первый раз, когда он унял жар, был случайностью, второй — простой физиологической потребностью, и Наньгун Янь вовсе не желал, чтобы их отношения перерастали во что-то иное. И всё же он неизменно не мог устоять перед искушением, исходившим от Лю Жоханя.
Прекрасно понимая, что тот не вкладывает в это дурного умысла, стоило ему лишь увидеть нежную шейку, выглядывавшую из-за ворота, как он невольно представлял себе открывающиеся ниже виды.
Даже этот сердитый вид, с которым Лю Жохань только что надулся, заставлял его безумно хотеть прижать парня к себе, впиться поцелуем в его пухлые губки и наблюдать, как тот стонет в его объятиях.
Наньгун Янь терзался сомнениями, досадуя на собственную слабохарактерность.
Но если бы он действительно ничего не чувствовал к Лю Жоханю, разве могло у него возникнуть желание?
Наньгун Янь словно озарение снизошло.
— О чём ты думаешь? С таким суровым лицом?
Жохань приблизился к самому лицу Наньгун Яня, чтобы расспросить его, но тот в тот же миг отстранился, увеличивая расстояние.
— Ничего, просто думаю, как с этим разобраться.
Врёт!
Жохань прищурился. Ему даже не нужно было применять технику чтения сердец — по одному лишь выражению лица Наньгун Яня он мог догадаться, что этот тип говорит неправду.
Надув губки и фыркнув, Жохань с сердитым видом уселся обратно на свое место. В глазах Наньгун Яня он сейчас вылитый кот, который не получил хозяйской ласки и теперь дуется.
Уголки его губ изогнулись в улыбке — он даже не заметил, как улыбнулся.
Пожалуй, подумалось ему, ему стоило заново, как следует узнать этого человека, с которым он собрался провести всю жизнь.
По воле Небес император дарует указ: повелеваю Наньгун Яню отправиться в Танцзян для усмирения бандитов. Исполняйте.
Простая императорская грамота сопровождалась подробным декретом. Совершенно не страшась грозного взгляда Наньгун Яня, Жохань подсел ближе, чтобы изучить всё до мельчайших деталей.
Если говорить вкратце, то в окрестностях Танцзяна объявилась банда свирепых разбойников. Поскольку местных гарнизонных войск не хватало, император надеялся, что обладающий превосходными боевыми искусствами Наньгун Янь сможет оказать им помощь.
Приближалась пора сбора урожая и подведения итогов — самая горячая пора, и всё же император именно в этот момент переложил столь хлопотное дело на плечи Наньгун Яня. Нельзя было не признать: это чистой воды придирки!
Дело это было ни большим, ни малым — смотря как посмотреть. Если справиться с ним хорошо, это, конечно, принесет Наньгун Яню лишь лишние хлопоты и послужит украшением для и без того безупречной репутации клана Наньгун. Но не дай бог оплошать и не усмирить всех разбойников до единого — нет, стоило случиться хоть малейшей оплошности, как Наньгун Янь превратился бы в великого грешника.
И дело даже не в том, что весь мир усомнился бы в силе клана Наньгун — обитающие вокруг Танцзяна простые люди немедленно отдалились бы от клана Наньгун.
Жохань приподнял брови, мысленно выругав императора ублюдком, после чего повернулся к Наньгун Яню и произнес:
— Ты должен поехать.
Вопрос по форме прозвучал как утверждение, поскольку он знал: ни чувство долга самого Наньгун Яня, ни этот императорский указ не позволят ему отказаться.
— Тогда я отправлюсь с тобой.
Безапелляционный тон и серьезное выражение на личике Жоханя заставили Наньгун Яня невольно усмехнуться.
— Там всего-то чуть больше двух сотен разбойников, — сказал он. — Я быстро справлюсь с задачей по их уничтожению и вернусь.
Жохань покачал головой:
— Тут уж бабушка надвое сказала. А что, если данные, предоставленные императором, неверны? Что, если их там окажется куда больше? Мне кажется, это дело не так просто.
Наньгун Янь посмотрел на Лю Жоханя:
— Что ты имеешь в виду?
— Раз уж император недолюбливает клан Наньгун, вполне возможно, он воспользуется случаем, чтобы намеренно истощить элитные войска клана Наньгун.
Увидев, что Наньгун Янь не возражает, а лишь жестом предлагает ему продолжать, Жохань без лишних слов придвинул стул и присел:
— Больше всего на свете императоры во все времена страшились тех, кто, подобно вашему клану Наньгун, располагает собственной частной армией, несметными богатствами и авторитетом, способным затмить власть самого монарха. Это называется опираться на войска и своевольничать. Будь это мудрый правитель, у него, конечно, нашлись бы способы сдерживания, но, на мой взгляд, этот император уж точно не назовешь мудреным государем.
Жохань пренебрежительно скривил губы, критикуя правителя, и даже не заметил мелькнувшего в глазах Наньгун Яня острого блеска.
Он ведь действительно решил заново узнать Лю Жоханя, но никак не ожидал, что тот окажется настолько чувствителен к политике.
— Опираться на войска и своевольничать, говоришь? — пробормотал Наньгун Янь, повторяя его слова, и поинтересовался: — И что же, по-твоему, нам следует предпринять?
Жохань немного подумал и ответил:
— Открыто мы должны взять с собой по меньшей мере три сотни солдат, а втайне подготовить еще как минимум вдвое больше.
Он снял со стены карту и продолжил:
— Раз уж эта банда промышляет в окрестностях Танцзяна, пусть скрытные отряды выступают заранее, небольшими группами, и направляются вот сюда, сюда и сюда. — Он указал на несколько горных массивов вблизи Танцзяна, отмеченных на карте.
— Судя по частоте и времени появления этих разбойников, их следы могут скрываться только в этих горах. Впрочем, всё это основывается лишь на текущих сведениях.
Учитывая, что информация от императора может быть ошибочной, мы можем сначала выслать разведчиков, а по пути заодно привлечь местных мастеров боевых искусств. Это не только усилит нашу мощь, но и позволит раздобыть достоверные сведения на месте.
Кстати, можно использовать в качестве прикрытия благородную цель — истребление бандитов во благо народа. Уверен, те, кто мнит себя борцами за справедливость, непременно вылезут наружу, не в силах усидеть на месте.
Жохань, похлопывая в ладоши, рассуждал с большим воодушевлением. Когда-то давно, помогая Чжугэ Ляну разрабатывать стратегии и едва не сведя в могилу того завистливого Чжоу Юя, который вечно подозревал между ним и Чжугэ Ляном неладное... Опомнившись, он перевел взгляд и встретился с пристальным, необычным взглядом Наньгун Яня, отчего его сердце внезапно ёкнуло.
Хитро сверкнув глазами, он тут же улыбнулся и, изобразив нечто среднее между капризом и лаской, ухватился за рукав Наньгун Яня:
— Ну как, по-твоему, хорош этот план?
Наньгун Янь смотрел на него горящим взглядом, разглядывая так, словно видел Лю Жоханя впервые в жизни.
Сам того не желая, Жохань прокололся. Он высунул кончик языка, но не заметил, как взгляд Наньгун Яня внезапно помрачнел. Поспешив исправить оплошность, Жохань добавил:
— Впрочем, всё это лишь пустые рассуждения на бумаге, я понятия не имею, сработает ли это на практике. Стоит за это взяться, как тут же всплывет уйма проблем.
Но иметь про запас чуть больше приготовлений никогда не будет ошибкой.
Наньгун Янь кивнул, подавляя внезапный порыв заключить его в объятия, и вместе с Лю Жоханем принялся дорабатывать весь план до мельчайших деталей.
Когда прибыла получившая приказы Огненная Стража, один из стражей не преминул задать вопрос:
— Господин, вы не опасаетесь, что он действует по указке стоящих за его спиной сил и намеренно затягивает вас в ловушку?
Наньгун Янь слегка покачал головой:
— Каких бы сил он ни придерживался, серьезной угрозы для меня он не представляет.
Огненная Стража невольно хотела предостеречь господина вновь, но встретила ледяной взгляд Наньгун Яня. В тот же миг стражника словно бросило в ледяное пламя ада, и по его телу градом потекли холодные капли пота.
Дрожа всем телом, он поспешил откланяться, однако на душе у него скребли кошки.
Господин, должно быть, и сам не осознавал, какое у него только что было выражение лица. Столь явная нежность не появлялась на его лице даже тогда, когда он находился рядом с молодым господином Инь Чэнем.
Огненная Стража решила, что им пора готовиться принять какого-то содержанца в качестве еще одного господина.
http://bllate.org/book/39735/5034008
Сказали спасибо 0 читателей