Готовый перевод Love Gene Defect / Ген любви: Ошибка в системе чувств: Глава 5

Чу Цзюгэ вышел следом за толпой, окинул взглядом окрестности, но таблички со своим именем не заметил. Забрав багаж, он устроился на скамейке в зоне отдыха и, коротая время, стал играть в телефоне.

Прошло минут пятнадцать, как в поле его зрения появилась пара черных оксфордов из телячьей кожи. Взгляд скользнул выше: стройные, подтянутые ноги, обтянутые костюмными брюками, сужались к талии, образуя соблазнительный изгиб, который гармонично переходил в широкие плечи.

Еще до окончания старшей школы Чу Цзюгэ перемахал за метр девяносто, а за последние пару лет вымахал еще на несколько сантиметров. Поднявшись на ноги, он с удивлением обнаружил, что стоящий перед ним человек возвышается над ним еще на полголовы.

Цзи Чжаоюань разительно отличался от его представлений: верхняя пуговица рубашки застегнута наглухо, на шее повязан темно-синий галстук в диагональную полоску, на переносице — очки в узкой оправе. Строгий, зрелый, источающий холодную, неприступную ауру.

Очень красивый.

Цзи Чжаоюань разблокировал телефон, внимательно сопоставил внешность Чу Цзюгэ с фотографией на экране и спросил: — Ты Чу Цзю...?

Чу Цзюгэ смущенно почесал в затылке: — Мое имя, конечно, звучит красиво, но оно жутко пользуется положением: так и тянет назвать меня братом. Может, ты, как и все остальные, будешь звать меня мал...

— Мал Чу, я Цзи Чжаоюань. — Нахмурившись, он опустил взгляд на протянутую правую руку Чу Цзюгэ и не стал отвечать на рукопожатие. — Пойдем, я спешу, — бросил он, сделал широкий шаг и решительно зашагал к выходу из аэропорта.

Похоже, человек он не самый легкий в общении, даже не дал договорить... — мысленно фыркнул Чу Цзюгэ и с комичным выражением лица беззвучно проговорил вслед широкой спине Цзи Чжаоюаня: «Времени нет! Садись в машину!»

Он так повеселил сам себя, что едва не рассмехнулся в голос, но, подняв глаза, заметил в нескольких метрах недовольно застывшего Цзи Чжаоюаня. Чу Цзюгэ тут же сбросил дурашливое выражение, поджал губы и послушно зашагал следом.

Цзи Чжаоюань отвел взгляд, глянул на часы, и его брови сошлись еще круче.

Он вел черный Audi SQ5. Чу Цзюгэ бросил взгляд на лицо Цзи Чжаоюаня, примерно тихо устроился на пассажирском сидении спереди и пристегнулся.

Украшение на центральной консоли оказалось весьма необычным: зеленое комнатное растение соединили с мультяшными куколками. У четырех фигурок из голов торчала трава, и стоило машине тронуться, как они принялись усердно покачивать головами.

Чу Цзюгэ подался ближе и разглядел, что крайняя кукла — вылитый чиби-Цзи Чжаоюань с вечно недовольной физиономией, который методично кивал и мотал головой. На руках он прижимал семейную пару: пухлый пупс слева щеголял золотистыми волосами и глубокими чертами лица, а фигурка справа была облачена в традиционное китайское ципао с аккуратной высокой прической и выглядела невероятно кротко. В самом жепереди беззубая большеглазая малышка смешанных кровей с косичками-баранками радостно улыбалась во весь рот, зажав в ручках дольку арбуза.

— Это твоя семья? — Чу Цзюгэ ткнул пальцем в голову фигурки, изображающей Цзи Чжаоюаня, отчего та затряслась еще яростнее.

— Моя мама и отчим. — Цзи Чжаоюань держал руль одной рукой, а второй придержал покачивающуюся голову куклы, затем коснулся самой первой фигурки, и на его лице промелькнуло подобие улыбки: — А это моя младшая сестренка Райли, ей в этом году исполнилось десять.

Стоило зайти разговор о семье, как ледяная корка, окутывавшая Цзи Чжаоюаня, немного подтаяла, слов стало чуть больше, и перед тем как включить музыку, он даже вежливо поинтересовался у Чу Цзюгэ: — Не возражаешь?

Чу Цзюгэ покачал головой, и Цзи Чжаоюань нажал на воспроизведение.

Едва полились мягкие, протяжные звуки виолончели, Чу Цзюгэ выпрямился, а в его глазах смешались удивление и восторг — это была Thinking About You, его любимая песня.

Мягкий голос Фрэнка Оушена сплетался с легким аккомпанементом, окутывая психоделической дымкой, словно падаешь в омут оранжевой любви.

— Ты тоже его любишь? — Чу Цзюгэ повернул голову, сияющими глазами глядя на Цзи Чжаоюаня.

— Угу. — Цзи Чжаоюань вел машину с бесстрастным лицом, а его пальцы едва заметно отбивали ритм по рулевому колесу.

Машина катила на север по шоссе №1. С одной стороны раскинулось море: водная гладь и небо сливались воедино, отражая застывшие тени, точно нефритовые зеркала. С другой стороны высились горы, где густая зелень переплеталась с глубокими серыми оттенками, а взмывающие вверх зеленые горные хребты стремительно проносились назад.

— Иногда мне кажется, что он вообще умер — столько времени прошло, а новых альбомов все нет! — вздохнул Чу Цзюгэ, откинувшись на спинку кресла. — Мой старик открыл книжный магазин, там собраны все пластинки с его участием, какие только удалось раздобыть, включая две виниловые пластинки Channel Orange с автографами. Вернемся на родину — как-нибудь свожу тебя посмотреть.

Цзи Чжаоюань бросил на него мимолетный взгляд, по-прежнему не выказывая эмоций, но молча переключил трек на Super Rich Kids.

Чу Цзюгэ понял намек и расплылся в развязной ухмылке типичного мажора. Он опустил стекло, и в салон ворвался наполненный солнцем морской бриз.

Красавчик. Хотя и не такой красавчик, как он сам... Да и человек вроде не такой уж невыносимый, вполне дружелюбный... И Фрэнка любит, пусть даже и подшутил над его роскошной, праздной и пустой жизнью с помощью названия песни...

Он самонадеянно принялся нанизывать плюсы в копилку Цзи Чжаоюаня, и настроение его слегка упорхнуло в небеса. Улыбнувшись, Чу Цзюгэ закрыл глаза и тихонько запел под нос.

Вскоре машина остановилась перед двухэтажным особняком нежно-серого цвета.

Цзи Чжаоюань вытащил из багажника чемодан Чу Цзюгэ, опустил его на землю, отворил калитку палисадника и, стоя в стороне, жестом пригласил гостя войти.

В воображении Чу Цзюгэ дом такого апогея строгости и аскетизма, как Цзи Чжаоюань, должен был представлять собой обитель в стиле минимализма с черно-бело-серой гаммой, зловещим металлическим блеском и полным отсутствием признаков жилья.

Поэтому в ту самую секунду, когда дверь отворилась, он окончательно и бесповоротно остолбенел.

Стены в гостиной оказались густо-желтыми, на чехле дивана красовался принт с мультяшным пятнистым оленем, а у панорамного окна примостилось кресло-качалка, на котором валялась подушка в виде арбузной дольки.

У Чу Цзюгэ было отменное зрение, и он с первого взгляда разобрал криво вышитые на подушке три иероглифа: «Цзи... Сигуа?» [прим. пер. — Арбуз]

— Китайское имя Райли, она сама его выбрала. — Цзи Чжаоюань переобулся и протянул тапочки Чу Цзюгэ.

— Какое милое, — искренне и с улыбкой похвалил Чу Цзюгэ.

Цзи Чжаоюань прошел вперед, приоткрыл створку панорамного окна, и внутрь хлынул теплый воздух, смешанный с солнцем, заставив белоснежные тюлевые занавески затрепетать и заструиться.

На стене за телевизором висела яркая, насыщенная красками картина, занимавшая добрую половину стены. Чу Цзюгэ заинтересовался: бросив багаж где стоял, он сменил обувь, в несколько широких шагов преодолел расстояние до картины и принялся ее разглядывать.

То была не тушь и не акварель. Протянув руку, он осторожно коснулся стекла снаружи и подумал про себя, что это больше напоминает распечатанную фотографию.

Но главное — она была страшной.

Не понимая в чем дело, Чу Цзюгэ повернулся к Цзи Чжаоюаню: — Зачем ты повесил дома эту пеструю невнятную мазню?

Цзи Чжаоюань уже выпрыгнул в сад и садовой ножовкой подравнивал листья бананового дерева. Услышав вопрос, он поднял голову, нахмурился, бросил на гостя взгляд, но с места не сошел.

— Если тебе нравится столь буйный стиль, у моей бабушки есть пара набросков работы одного... ну, того самого художника, могу подарить, — продолжал указывать на картину Чу Цзюгэ. — Но эта — просто кошмар какой-то, вылитый цветастый ватник с Северо-Востока.

Гость вел себя до крайности бесцеремонно: не прошло и десяти минут с момента приезда, как он уже хозяйничает тут вовсю и критикует домашнюю обстановку. От этого Цзи Чжаоюаню стало крайне неуютно.

Шумный гость утомил его настолько, что продолжать садовые работы расхотелось. Сложив ножницы, он направился в дом.

Подойдя к Чу Цзюгэ и проследив за направлением его пальца, Цзи Чжаоюань застыл с необъяснимо мягким выражением лица, а в глубине его глаз заплясали какие-то неземные искорки. Но когда он повернулся обратно, взгляд его мгновенно переменился, превратившись в оценку умственно отсталого.

— Это вторичная структура ДНК, открытая Уотсоном и Криком в 1953 году, — произнес он.

— ... — Чу Цзюгэ закатил глаза, никак не ожидая, что знания, проспанные на лекциях, придется нагонять в таком месте.

Словно решив, что Чу Цзюгэ ничего не понял, тот вздохнул и пояснил: — То есть двойная спираль. Две полидезоксирибонуклеотидные цепи закручены вокруг одной и той же оси спирали в правую сторону...

— Стоп! — Вся та хрупкая общность, что с таким трудом обнаружилась через музыку и семью, рассыпалась в прах, и Чу Цзюгэ окончательно уверовал, что Цзи Чжаоюань — сдвинутый на всю голову чудак. — Но на кой черт вешать ее дома?

Она же реально, до жути страшная! — мысленно добавил вторую половину фразы Чу Цзюгэ.

Цзи Чжаоюань тоже протянул руку и ласково провел пальцами по этой «мазне». С такой нежностью обращаются лишь с возлюбленными, отчего у Чу Цзюгэ по рукам побежали мурашки и он невольно потер плечи.

— Потому что это прекрасно, — тихо обронил Цзи Чжаоюань.

Чу Цзюгэ не испытывал ни малейшего интереса к подобным безумным вершинам науки. Глядя на профиль Цзи Чжаоюаня, он вдруг задался вопросом: а существует ли вообще у столь странного типа нормальное эстетическое восприятие?

— Эй, — он лизнул экран телефона, открывая галерею, протянул его одной рукой вперед, а второй хлопнул Цзи Чжаоюаня по плечу: — По-твоему, Эмма Робертс или Скарлетт Йоханссон — кто красивее?

У одной было лицо, которое он обожал, у другой — фигура его мечты, но сам Чу Цзюгэ выбрать так и не смог.

Цзи Чжаоюань бросил беглый взгляд, оставшись абсолютно равнодушным: — А в чем разница?

— Чего?! — Чу Цзюгэ перевел взгляд с фотографий девушек своей мечты на него и решил, что у него просто слуховые галлюцинации. Какая еще разница?! Проведя пальцем по экрану, он уставился на два совершенно разных снимка: Эмма задорно подмигивает правым глазом, чистая и изящная, а Скарлетт манит алыми губами, ослепительно и соблазнительно.

Неужели... у него слепота на лица? Чу Цзюгэ помотал головой, отгоняя эту абсурдную мысль. В этот момент он вспомнил зеленоглазые фигурки, замер на секунду, и в голове промелькнуло подозрение куда более безумное и дикое.

Крепко сжав телефон в руке, Чу Цзюгэ нерешительно выдавил: — Ты... тебе что, нравятся мужчины?

http://bllate.org/book/39701/5030953

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь