Ночь стояла тихая и безмятежная, фаленопсисы цвели пышно и красиво.
В конце концов, как Лу Чанцин ни настаивал на своем изначальном требовании не позволять Чэнь Юаню творить всякие бесчинства, Чэнь Юань явно начал раздражаться. Однако, видя, что Лу Чанцин не уступает, он ничего не мог поделать и, усадив Лу Чанцина к себе на коленки, принялся целовать его то здесь, то там, вымогая плату за свой тяжкий труд.
Впрочем, от избытка такой платы Лу Чанцин тоже утомился. Он отвесил Чэнь Юаню легкую пощечину, и тот сразу немного успокоился. Сходив в ванная вымыть руки и лицо, он смочил полотенце, тщательно вытер словно выловленного из воды Лу Чанцина и только после этого улегся спать.
Тусклая прикроватная лампа погасла. В полумраке спальни муж обнимал Лу Чанцина со спины; из-за сильного отопления прижиматься к обнаженной груди супруга было немного жарко, но любое движение тут же отзывалось во всем теле.
— Жёнка, не ерзай. Мы же договорились, что сегодня ночью ни-ни, а я должен держать слово.
Лу Чанцин недовольно пробурчал:
— Тогда не придвигайся ко мне так близко, это ужасно неудобно.
— Всё потому, что ты не разрешаешь мне хотя бы разок перекусить, — вздохнул мужчина, и его дыхание овеяло шею Лу Чанцина. — Что же делать, жёнка? Мне всё равно хочется.
Лу Чанцин: «……»
И с каких это пор он не замечал, что Чэнь Юань — такой ненасытный тип? Он же уже выдал ему награду, почему тот всё еще просит?
Считает его карманом Дораэмона, что ли — мол, чего ни пожелай, всё найдется?
У него что, задница из железа и ей отдых не нужен? Вечно норовит засунуть туда всякую всячину.
Насытившись и натешившись, Лу Чанцин обычно не слишком заботился о состоянии Чэнь Юаня, хотя тот в общем-то и не подавал признаков особой жизни.
Поэтому в тот момент он невероятно походил на бессердечного негодяя, который сбросил обвивающие его талию руки мужа и холодно бросил:
— Спи давай, уснешь — и расхочется. А не то я возьму кухонный нож и откромсаю тебе всё к чертям, тогда и начнешь жить по-человечески, как приличный гражданин.
Неугомонные руки снова обвились вокруг него, чья-то большая голова ткнулась ему в плечо, и муж забормотал:
— Так нельзя! Если откромсаешь, жёнка, у тебя ведь радости в жизни не останется, и ты точно станешь меня презирать. Малыш, я сплю, я уже сплю.
Но как бы то ни было, толком выспаться Лу Чанцину так и не удалось. Он знал, что в юности отец Чэнь Юаня отправлял его на несколько лет в армию на перевоспитание, поэтому режим у него был отменный, но этот режим оказался уж слишком хорош! Громкий храп мешал ему сомкнуть глаза, раздаваясь в самом ухе с грохотом раскатов грома.
Так что только под утро он кое-как забылся сном, пристроившись в объятиях мужчины в самом удобном положении.
Однако прошло совсем немного времени, как мать Лу постучала в дверь:
— Чанцин, Сяо Чэнь, идите завтракать.
На беду, Лу Чанцин только-только заснул. Он с головой накрылся одеялом и одновременно зажал Чэнь Юаню рот, не давая ответить, после чего крикнул сам:
— Мы не будем!
Мать Лу тихо произнесла «о» и удалилась.
Лу Чанцин убрал руку, снова обнял Чэнь Юаня и провалился в сон. Сколько прошло времени — неизвестно, но сонные, липкие звуки поцелуев и явный боевой настрой мужа внезапно заставили его осознать пугающую реальность.
Муж снова взялся за старое, а его мускулистые руки зажали Лу Чанцина так, что бежать было некуда.
— Мхм… — Пижама плотно облегала талию Лу Чанцина, и его стройное, гибкое тело казалось хрупким бамбуком, стойко стоящим на холодных ветру.
— Ты чего? — Сон был прерван, он попытался оттолкнуть мужа, но его руки перехватили за спиной, и он поспешно проговорил сквозь зубы: — Мои папа с мамой еще здесь, перестань безобразничать, слышишь?
— Нету их, ушли родители. Не переживай, жёнка.
Хлоп!
Звук резкой пощечины заставил Лу Чанцина покраснеть до такой степени, что ему захотелось придушить мужа, но тот сзади от этого только крепче прижался к нему, продолжая шептать непристойности.
На этом сладкий сон Лу Чанцина окончательно рухнул.
Помня о том, что родители, отправившиеся за покупками на рынок, скоро должны вернуться, Лу Чанцин строго-настрого запретил Чэнь Юаню продолжать.
Когда всё закончилось, Чэнь Юань пристально смотрел на него.
Из-за прерванного утреннего сна на ресницах Лу Чанцина еще блестели капельки слез — густые и сверкающие. Когда он заговорил, эти слезинки задрожали:
— На что уставился?
— Жёнка, а в этот раз мы случайно не залетим?
Лу Чанцин: «……»
— Даже если ты не предохранялся, — терпеливо объяснил он, — вообще-то я мужчина, и мои сперматозоиды очень активны. Твои сперматозоиды тоже очень активны, так что залететь мы никак не могли. Ты что, в средней школе биологию прогуливал?
Муж вытер Лу Чанцина и тихо произнес:
— Значит, ты всё равно принадлежишь не только мне одному.
Лу Чанцину показалось, что с раннего утра Чэнь Юань несет какую-то чушь. Он натянул одеяло на голову и проворчал:
— Энергии у тебя с утра пораньше хоть отбавляй, даже импотенцией не пахнет, просто чудо расчудесное.
Муж усмехнулся:
— Тебе нравится, когда я такой?
Навалилась усталость, вдобавок снова сморил сон. С губами, распухшими и влажными от поцелуев, Лу Чанцин пробормотал:
— Нравится.
Зазвонил телефон. Муж снял трубку, проговорил три секунды и сбросил вызов, после чего вновь принялся разглядывать Лу Чанцина, с которым только что — вчера вечером и сегодня утром — предавался ласкам.
Мягкие пряди волос, заправившись за воротник пижамы, падали на шею, а ниже виднелись следы от его вчерашних покусов. На нежной, бледной коже они казались чуть ли не зловещими — словно над ним поизмывалась какая-то дикая, свирепая собака.
Впрочем, у диких собак тоже бывает любовь. Его любовь таилась в самом темном уголке души, особенно когда перед ним лежала такая донельзя милая и прекрасная жёнка. Стоило ему схватить ее — и отпустить уже не хватало духу. Этот чистый взгляд, напоминающий испуганного детеныша зверя, глубокая нежность, неосознанно прорывающаяся в обращении к нему, а еще — скрытая под одеждой тонкая, гибкая талия и круглый, белый, упругий зад, который так и тянуло потискать, словно игрушку-антистресс.
Он смотрел на засыпающую женку, похожую на распускающуюся под лучами ранневесеннего солнца орхидею, — розовато-белую, манящую.
Благоговейный поцелуй опустился на лоб Лу Чанцина. Тот слегка проснулся от этого прикосновения, ухватился за руку мужа и, прищурившись, глядя, как тот одевается, сонно спросил:
— Ты куда?
— В туалет. — Силуэт одевающегося мужа начал расплываться перед глазами, Лу Чанцина окончательно сморило, и он уткнулся носом в одеяло.
Через несколько минут дверь спальни отворилась, послышалось шуршание снимаемой одежды.
Следом Лу Чанцин вновь погрузился в наполненные мужским теплом объятия.
— Почему ты такой холодный? Ты что, в Антарктиду в туалет ходил?
Чэнь Юань наклонился, разглядывая спящего на его груди Лу Чанцина: щеки разрумянились, в уголках глаз застряли капельки влаги. Затем он заглянул под пижаму и, заметив на ключицах и груди следы поцелуев, устало выдохнул, крепче прижал к себе Лу Чанцина и глухо произнес:
— Выходил покурить. Спи, проспимся — и поедем домой.
Знакомое чувство щемящей привязанности подступило к горлу. Лу Чанцин открыл глаза и, заметив суровое выражение лица Чэнь Юаня и затаившуюся в его глазах тоску, приподнялся, чмокнул его в уголок губ и сказал:
— Ты не побрился, колешься.
Чэнь Юань улыбнулся и наклонился, специально потеревшись о щеку Лу Чанцина жесткой щетиной, промерзшей за несколько часов на холодном ветру. Лу Чанцин рассмеялся от покалывания, но в тот же миг Чэнь Юань набросился на его губы — с такой отчаянной жадностью, словно собирался оставить на нем какую-то особую метку, а его язык настойчиво преследовал и сплетался с его собственным во рту.
— Опять? — Лу Чанцин оттолкнул его за плечи и недоверчиво посмотрел на него. — Мы же только утром занимались этим.
Выражение лица Чэнь Юаня мгновенно помрачнело. Он немного перевернулся, придавив его половиной тела, и, подавленный, уткнулся лицом в изгиб шеи Лу Чанцина. Тяжело вздохнув, он так ничего и не ответил.
Лу Чанцин зарылся пальцами в жесткие волосы Чэнь Юаня, чувствуя, что в последнее время тот сам не свой и его характер стал донельзя странным.
— Давай вечером еще раз, м?
— Угу, — помолчав, глухо отозвался Чэнь Юань.
Глава 9
Когда Лу Чанцин проснулся окончательно, отец и мать Лу уже вернулись, а вместе с ними приехала и семья его второго дяди.
Он сидел в гостиной и болтал с родственниками, пока Чэнь Юань по обыкновению помогал отцу Лу на кухне.
Перебирая овощи, отец Лу спросил:
— Сяо Чэнь, ты сегодня утром куда-то выходил?
Чэнь Юань невозмутимо ответил:
— Нет, пап, а что такое?
Спокойный встречный вопрос заставил отца Лу бормотнуть:
— Ой, да ничего особенного. Утром мы с мамой у ворот нашего жилого комплекса издалека увидели кого-то очень похожего на тебя. Старею, видать, совсем зрение ни к черту.
Чэнь Юань улыбнулся:
— Пап, если уж говорить о старости, то седина на висках у моего отца означает, что он еще старше. Да и к тому же я лицом не вышел — затеряюсь в толпе, не то что Чанцин, тот сразу бросается в глаза.
Отцу Лу польстил такой ответ, и он со смехом произвел:
— Кстати, а как там поживает проект городского строительства, которым твой отец занялся пару лет назад?
Чэнь Юань ответил:
— Да так себе. Переквалифицироваться в бизнесмены — это всё равно что начинать жизнь с чистого листа.
Отец Лу покачал головой:
— И то верно, странное дело. Ваша семья из поколения в поколение занималась биотехнологиями, и если бы тогда не история с Цзэн Линь, перестраиваться бы не пришлось. Так что не стоит идти против себя, лучше жить настоящим и радоваться мирным дням рядом с семьей.
Чэнь Юань кивнул:
— Вы правы.
Пообедав, молодые супруги собрались домой. По дороге Лу Чанцин заметил, что Чэнь Юань погружен в какие-то тяжелые мысли, и поинтересовался:
— Ты чего? С самого вчерашнего дня ходишь с лицом человека, у которого все акции рухнули. Ашар обвалился? Или твои инвесторы деньги забрали?
Чэнь Юань постучал длинными пальцами по рулю своего ауди и слегка улыбнулся:
— Ничего такого. Просто через пару дней опять уезжать в командировку, вот и не хочется с тобой расставаться.
Лу Чанцин вздохнул:
— Опять командировка? Чего у тебя в последнее время столько дел? Совсем со мной не сидишь.
Замигал зеленый свет светофора. Чэнь Юань выжал тормоз и повернулся к Лу Чанцину:
— Прости, жёнка, не предупредил сразу. Обещаю, впредь буду проводить с тобой больше времени.
Хотя Лу Чанцина и раздражала привычка Чэнь Юаня вечно пропадать в разъездах, семейная жизнь всё-таки строилась на взаимном понимании, поэтому он великодушно разрешил:
— Работа — это важно, но заслуживаешь наказания.
Левая бровь Чэнь Юаня слегка приподнялась, и он с живым интересом осведомился:
— Какого же?
Лу Чанцин привык отвечать за свои слова: награда и наказание всегда шли рука об руку. Он завязал Чэнь Юаню глаза, намереваясь устроить что-нибудь погорячее, но, взглянув на пустой, отрешенный взгляд мужа, передумал.
Не стоит его лишний раз мучить — парню скоро стукнет тридцать, загонит себя окончательно, и что тогда делать ему, Лу Чанцину?
Лу Чанцин отличался пониманием, а еще — умением с легкостью избавляться от лишней одежды.
Мягкий свет ночника отбросил стройную тень Лу Чанцина на изголовье кровати.
Тени качались, и в комнате вновь воцарилась томная истома. Прихватив Лу Чанцина за талию, Чэнь Юань приподнял его лицо, а затем, прислонившись спиной к изголовью и усадив его перед собой, тихо спросил:
— Ну как?
Лу Чанцин еще не успел до конца прийти в себя, слегка приоткрыв губы так, что кончик языка чуть выглядывал наружу. Обессиленно прислонившись к плечу Чэнь Юаня, он прошептал:
— Нравится.
Чэнь Юаньгладил кожу Лу Чанцина и долго молчал.
Лу Чанцин перевернулся, устраиваясь в его объятиях, и со смехом спросил:
— Слушай, а ты в детстве, наверное, здорово умел улиток есть?
Чэнь Юань: «……»
— При чем здесь улитки, — с нежностью проведя пальцем по покрытому испариной носу Лу Чанцина, ответил он. — Это я для тебя тренировался.
Вокруг губ Чэнь Юаня блестели влажные следы. Вспомнив только что пережитую волну сладкой дроги, Лу Чанцин улыбнулся:
— Муж, а ты и правда мастер.
http://bllate.org/book/39696/5030218
Сказали спасибо 0 читателей