Готовый перевод The Diva's Curse: I'm the Star's White Moonlight / Проклятие «токсичного» актера: моя любовь — это кинозвезда: Глава 11

На самом деле, все, кто хорошо знал Лэй Фучао, прекрасно понимали его абсолютно равнодушное отношение к каминг-ауту.

Именно поэтому Сяо Пин не стал ничего предпринимать, и Чуанци Юйлэ тоже сохранила молчание.

Теперь однополые браки были разрешены, и общество в целом относилось к этому вполне спокойно. Назвать это негативной новостью было нельзя — просто внезапное признание известного актёра в своей ориентации всё равно производило шокирующее впечатление.

Лэй Фучао терзало вовсе не это, а совершенно неуместное и излишне откровенное болтовня Янь Байшоу.

Услышав голос Сяо Пина, он почувствовал себя еще более неловко.

Сяо Пин же, понятия не имевший, что Лэй Фучао уже успел с головой погрузиться в чтение тех комментариев от Янь Байшоу, прибывал в полном недоумении и переспросил:

— Что случилось?

Лэй Фучао взял себя в руки, завернулся в одеяло и парировал вопросом на вопрос:

— Что со мной могло случиться?

— Утром ты упал в обморок, — нахмурившись, произнес Сяо Пин. — Как ты сейчас себя чувствуешь?

Лэй Фучао покачал головой:

— Температура спала, и желудок болит уже не так сильно.

Затем он поинтересовался:

— Ты поел хоть?

Началось. В нем проснулся занудный классный руководитель.

Сяо Пин прекрасно понимал, что если скажет правду, его непременно ждет нагоняй, но ему не хотелось, чтобы Лэй Фучао заблуждался насчет того, как сильно он переживал. Поразмыслив, он послушно сознался:

— Нет, было не до того.

Как и ожидалось, Лэй Фучао остался недоволен. Он с ленивым недовольством бросил:

— Я здесь лежу, а от того, что ты просто сидишь сиднем, никакой пользы. Почему не поел?

Сяо Пин жалобно посмотрел на него:

— Братец Лэй, я ведь и вчера вечером не ужинал.

Лэй Фучао: «……»

Лэй Фучао тут же сбавил обороты, сбросил с себя одеяло, приподнялся и предложил:

— Раз уж я доставил тебе столько хлопот, давай сначала где-нибудь поедим, не будем откладывать.

Раз жар полностью спал, он мог выписаться из больницы, и Сяо Пин не имел ничего против. Когда они, собравшись, покидали больницу, Лю Тяо выкроил свободную минутку, чтобы проводить Лэй Фучао. Обменявшись дежурными любезностями, тот вскользь упомянул:

— Да, кстати, тот пациент, которого ты привел намедни, сегодня почему-то свалился с кровати и сломал вторую ногу.

Лэй Фучао пропустил это мимо ушей, рассеянно кивнул, попрощался с Лю Тяо и окликнул Сяо Пина, который уже добрую половину дня тихо ждал его рядом:

— Пойдем.

— Хорошо.

Сяо Пин тут же последовал за ним, с послушным и кротким выражением на лице.

·

В ресторан они ехали на машине Сяо Пина. Сяо Пин указательным пальцем качнул маленькое солнце на присоске у лобового стекла и наугад включил диск со старыми песнями. Сначала Лэй Фучао не обращал на это внимания, просто глядя на проносящиеся и стремительно уходящие назад пейзажи за окном, но вскоре зазвучала песня «Я простужаюсь на холодном ветру из-за тебя».

…Гром среди ясного неба — не иначе.

Лэй Фучао украдкой скосил глаза на Сяо Пина. Заметив его взгляд, Сяо Пин повернулся к нему и поделился впечатлениями:

— Раньше я никогда толком не вслушивался в текст этой песни, а оказывается, вот оно что.

Лэй Фучао: «……»

Что это значит? Сяо Пин уже видел слова Янь Байшоу, но делает вид, будто ничего не произошло, и включил музыку совершенно случайно?

Нет, быть такого не может, Сяо Пин не настолько ушлый интриган.

Лэй Фучао подавил сомнения и промолчал. Машина остановилась на красный свет светофора, и Сяо Пин снова повернулся к нему, протянув руку, чтобы чуть ниже опустить молнию на его пуховике, и напомнил:

— В салоне жарко, как бы не вспотеть, а на улице потом подует ветер, и снова подхватишь простуду.

После этого Сяо Пин выключил музыку и больше ничего не говорил. В машине воцарилась полная тишина.

Какое-то время оба молча погрузились в собственные мысли.

По сей день Сяо Пин не мог до конца понять, сделал ли Лэй Фучао тот шаг, едва не приведший к беде накануне, осознанно или случайно.

Судя по тому, насколько хорошо Сяо Пин знал пределы выносливости Лэй Фучао к алкоголю, прошлой ночью тот, скорее всего, отключился. Помнил ли он вообще, кто едва не перешел с ним черту, было трудно сказать. Единственное, в чем Сяо Пин был уверен — Лэй Фучао по крайней мере не испытывал сильного отвращения к его попыткам поцеловать себя.

Что же касается тех слов Янь Байшоу…

Пять лет назад, когда Лэй Фучао только ушел, Сяо Пин звонил ему каждый день. Он часами сидел в гостиной у самой двери в безумной надежде дождаться его возвращения, а по ночам спал прямо на диване. Засыпал он только тогда, когда совсем валился с ног, и не позволял себе и капли алкоголя, смертельно боясь пропустить хоть малейший шорох, боясь, что Лэй Фучао на самом деле возвращался, но снова ушел.

Он ждал почти два месяца, выбившись из сил, и в конце концов напрочь избавился от привычки злоупотреблять алкоголем в те дни, но все его старания пошли прахом.

А одиннадцать лет назад, когда Лэй Фучао впервые привел его к себе домой, он как раз собирался на одно выступление. Тот год выдался куда холоднее нынешнего, и хотя Лэй Фучао настоял, чтобы он быстренько принял горячий душ, сварил ему имбирный чай и помог высушить волосы, он все равно слег с простудой.

Пока Лэй Фучао не было дома из-за дел, за ним приглядывал один его друг — именно от него Сяо Пин и узнал, что то выступление было довольно важным, а заменивший его дублер в мгновение ока взлетел на вершину славы. Удачные возможности в шоу-бизнесе выпадали редко, а Лэй Фучао тогда был молодым и бедным. Сяо Пин неизменно носил эту вину в сердце, пока не заметил, что Лэй Фучао постепенно переключает свои интересы на кино, и лишь тогда осмелился завести об этом разговор.

Что тогда ответил Лэй Фучао?

Он спросил:

— Разве ты не считаешь, что это огромная потеря?

Лэй Фучао тогда громко рассмеялся и ответил:

— Если бы я никогда не свернул на другую дорогу, то все те люди и события на том пути просто не существовали бы. Сначала мне было немного жаль, но узнав тебя поближе, я понял, что оно того стоило. Настоящий подарок небес.

…

Загорелся зеленый свет. Сяо Пин вздохнул и тронул машину с места.

С пятилетней давности и по сей день Сяо Пин был совершенно уверен в одном: Лэй Фучао искренне дорожил им. Если бы Лэй Фучао решил уйти, то раз уж он решился на это, значит, действительно устал до предела, и Сяо Пину оставалось лишь бесконечно жалеть его.

Но он никогда не предполагал, что в тот момент Лэй Фучао, возможно, не испытывал никакого облегчения, а страдал от боли точно так же, как и он сам.

Его сердце словно погрузили в лимонный сок — одновременно кислый, сладкий и садвящий. Он хотел что-то сказать, но сдерживался, а боковым зрение заметил, что Лэй Фучао тоже витает где-то далеко.

Почти за все годы и все время, проведенное вместе, Лэй Фучао чувствовал, что Сяо Пин искренне, без всякой фальши хотел сделать для него лучше — и после своего возвращения тоже.

Именно поэтому за последние дни он снова и снова прокручивал в голове каждую мелочь: и те мгновения, когда они неожиданно переглядывались, и то, как Сяо Пин тайком хвастался своими кулинарными успехами, и те секунды, когда, открыв глаза, он видел лицо Сяо Пина совсем близко…

Однако как бы он ни размышлял над этим, как бы искренне ни верил, что случившееся тогда было лишь следствием сильного нервного срыва у Сяо Пина, выводы напрашивались вполне очевидные.

В то же время Лэй Фучао не мог забыть то ощущение провала в бездну, когда Лю Тяо мягко сообщил ему: «Похоже, в будущем ты больше не сможешь сниматься в кино»; не мог забыть то время, когда он взывал к небесам без ответа, когда молил о помощи, не находя выхода, и когда отчаянное положение заставило его задуматься о том, чтобы бросить абсолютно всё.

— Сяо Пин, — повернувшись к нему, позвал Лэй Фучао.

— М? — Сяо Пин не отрывал глаз от дороги и ответил незамедлительно.

— Если я не тешу себя иллюзиями, — тщательно подбирая слова, начал Лэй Фучао, — больше не люби меня. Я точно не полюблю тебя.

Бросив эту фразу, он заметил, как лицо Сяо Пина помрачнело, словно на него вылили ушат ледяной воды. Губы парня шевельнулись, но с них не сорвалось ни звука.

Что и говорить о Сяо Пине — у самого Лэй Фучао на сердце словно скребли кошки, и в желудке снова заныло.

Спустя долгое время, когда они остановились на следующий красный свет, Сяо Пин нажал на тормоз и произнес:

— Настолько в этом уверен?

Лэй Фучао взглянул на обратный отсчет таймера светофора и молча закинул в рот леденец от курения.

— Вижу, твое состояние заметно улучшилось. Готов начать всё сначала? — перевел он тему.

Сяо Пин тихо усмехнулся:

— А если я всё равно буду добиваться тебя?

Лэй Фучао промолчал, какое-то время молча рассасывая конфету. Сяо Пин продолжил:

— Даже если я буду эгоистично навязываться и добиваться тебя, всё равно нельзя?

— Я уже говорил, это бесполезно, — вынужденно ответил Лэй Фучао.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Сяо Пин первым не отвел взгляд и не бросил:

— Я буду добиваться тебя. Право принимать решение за тобой, а право пытаться — за мной.

Это звучало как типичная упрямая фраза, и Лэй Фучао невольно усмехнулся. Сяо Пин, сдерживая бурлящую внутри тревогу, заметил его улыбку, сквозь зубы сменил тему:

— Да, я готов начать всё сначала.

— И я этому безумно рад, — тихо отозвался Лэй Фучао.

— Скажи, дело ведь на самом деле в том, что если бы я был постарше и вел себя более зрело, всё было бы иначе? — не удержался от вопроса Сяо Пин.

Лэй Фучао никак не ожидал, что тот свяжет случившееся с юностью и незрелостью. На секунду он опешил, но, поразмыслив как следует, понял, что в этом была доля правды, и ответил:

— Пожалуй. На самом деле ты и так справился неплохо — людей, которые после столь мощного удара судьбы так и не смогли подняться до конца жизни, предостаточно.

Значит, он все-таки имел в виду то время, когда тот безбожно пил и опустил руки.

Сяо Пин мысленно всё понял и больше не стал расспрашивать.

И именно в этот самый момент снова позвонил Янь Байшоу. Лэй Фучао помрачнел, желудок вновь скрутило от подступившей тошноты. Не успев толком сообразить, он на автомате нажал сенсорную кнопку громкой связи. В следующую секунду из динамика телефона на весь салон раздался громогласный голос Янь Байшоу в сопровождении какого-то шума:

— Старина Лэй, ты как там? Вы вместе с тем тайным сожителем, которого ты прятал в золотой клетке?

Лэй Фучао: «……»

Сяо Пин: «……»

— Какой еще сожитель? — на ходу переключая режим, возмутился Лэй Фучао. — Не неси чушь.

К несчастью, прежде чем он успел успешно отключить связь, Янь Байшоу вовсю орал наотмашь, успев выдать финальную фразу:

— Разве ты сам не признался, что это твой парень?

Лэй Фучао: «……»

Сяо Пин: «……»

Лэй Фучао вечно удивлялся, как с таким эмоциональным интеллектом Янь Байшоу вообще умудрился дослужиться до звездного агента.

Ту-у-у…

Лэй Фучао просто сбросил вызов.

После чего они с Сяо Пином снова уставились друг на друга.

Буквально через секунду тучи на лице Сяо Пина рассеялись, а во взгляде промелькнул глубокий, многозначительный смысл. Лэй Фучао уже собирался открыть рот, как тот опередил его, сменив тему:

— Братец Лэй, давай сначала поедим. Я тоже проголодался до боли в желудке.

…После такого поди пойми, шутит он или говорит правду. Лэй Фучао всё сильнее казалось, что этот парень мастерски научился давить на жалость.

— Ладно, — Лэй Фучао вовсе не горел желанием портить ему аппетит.

Кто бы мог подумать, что, сменив тему и слегка уняв его эмоции, Сяо Пин в следующей же фразе вновь резко вернется к прежнему:

— Но Лэй Фучао, ты посмеешь утверждать, что совсем ничего ко мне не чувствуешь? Не ври, я знаю твою привычку врать.

На этот раз Лэй Фучао даже замер с конфетой во рту.

С некоторым опозданием он осознал, что Сяо Пин действительно изменился.

Нарочито заявлять об отсутствии чувств — значит проявить пассивность, хранить молчание — тоже пассивность.

Помолчав с минуту, Лэй Фучао откинулся на спинку сиденья и спокойно парировал:

— Ну а если и чувствую? И что с того, если чувствую многое?

Он собирался тут же добавить: «Я уже не в том возрасте, чтобы бросаться очертя голову только ради одного лишь «люблю». Я не смогу полностью примириться с человеком, из-за которого дважды лишился всего, и прожить с ним жизнь, забыв все обиды».

Однако продолжить он не успел — Сяо Пин перехватил инициативу.

— Я буду рад, — улыбнулся Сяо Пин, и его глаза ярко, ослепительно заблестели. — Я буду безумно рад.

Лэй Фучао перехватило горло, и оставшиеся слова застряли где-то посередине.

— Кроме того, — Сяо Пин в упор вглядывался в его лицо, — я помню, что обещал всегда заботиться о тебе как положено, и я держу свое слово. Если в прошлый раз сделал что-то не так — я всё исправлю.

Он даже отдельно подчеркнул:

— Ли Кофэн не в счет, Ли Кофэн — та еще сволочь.

? Лэй Фучао никак не мог взять в толк, с чего это вдруг всплыл Ли Кофэн.

Не давая ему времени на раздумья, Сяо Пин продолжил уже сам по себе:

— Короче говоря, делай то, что хочешь делать ты, и позволь мне делать то, что хочу я. Договорились?

На этот раз у Лэй Фучао не нашлось подходящих слов для отказа.

Раньше характер Сяо Пина не был столь напористым. Вернее, прежде он проявлял подобное упрямство разве что в вопросах актерского мастерства, а во всем остальном держался тихо и незаметно.

Раз он упорно молчал, Сяо Пин тоже умолк.

В тишине вконец запутавшийся Янь Байшоу позвонил снова.

Лэй Фучао бросил косой взгляд на экран телефона и со злости сбросил вызов.

http://bllate.org/book/39681/5028260