Готовый перевод Ignition / Искра: Вспыхнет от одного касания: Глава 12

Глава 11. Пластырь

Юй Жань одной рукой крепко придерживал пояс брюк, чтобы те не соскользнули, а другую засунул в карман, изображая невозмутимую и дерзкую непринужденность.

Он точно не справился бы со всей этой толпой, поэтому требовалось хотя бы внешне сохранить лицо.

— Какая у тебя вообще причина лезть ко мне в драку? — спросил Юй Жань у Цай Ханьчуаня. — Только из-за того, что на прошлой неделе я макнул твою голову в курицу гунбао?

— Ты, блин, еще посмей вспомнить об этом! — Цай Ханьчуань и без того отличался худощавым лицом, а стоило ему немного сузить глаза, как во взгляде тут же проступила свирепость. — Если ты настоящий мужчина, так решай вопросы кулаками, а не крути всякими подлыми фокусами, только позоришься на людях.

— Позоришься тут только ты, раз додумался устраивать драку из-за такой ерунды, — Юй Жань невольно усмехнулся. — Ты что, хочешь покрасоваться перед всеми нами в параллели первого года старшей школы? Какая глупость... Авторитет, отвоеванный с помощью насилия, рано или поздно отберет еще более жестокое насилие. Если ты не можешь добиться чужого уважения, то и не добьешься, так что брось свои пустые попытки.

Цай Ханьчуань на мгновенье сдержался, не давая гневу выплеснуться наружу, и, склонив голову набок, с показным любопытством спросил:

— Ты что, блин, пришел меня воспитывать?

— Я пришел заставить тебя извиниться, — невозмутимо ответил Юй Жань. — Ты испачкал новую одежду моего друга.

Стоило ему это произнести, как стоявшая вокруг шпана презрительно фыркнула, тихо обзывая его идиотом и психом. Больше всех веселился Цай Ханьчуань — его скулы взметнулись почти к самым глазам, а голова еще несколько раз дернулась набок, выражая крайнее изумление.

Довольно нахохотавшись, он бросил Юй Жаню:

— Ладно, характер у тебя есть. Тогда я предоставлю тебе сцену — выбирай любого из нас и давай сойдемся один на один.

Юй Жань смотрел прямо перед собой:

— Я не драчун, мне это неинтересно.

— Чего ты тогда хочешь?

— Ты признаешь свою вину, и я тебя прощаю, — заявил Юй Жань.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Цай Ханьчуаня. Сверля Юй Жаня помутневшим от белка взглядом, он сжал кулаки и подался вперед:

— Я, мать твою, слишком высоко тебя оценил, раз ты возомнил, что можешь вот так садиться мне на шею...

Не успел он договорить, как резко выбросил вперед правую руку, нанося быстрый и прямой удар в голову Юй Жаня.

Раздался тяжелый, глухой звук.

Когда Фан Чжао выбежал из учительской и бросился по коридору на поиски Цай Ханьчуаня, он увидел, что Юй Жань всем телом прислонился к стене, удерживая свое едва не падающее тело лишь за счет силы рук. В уголке его рта алели капли крови, змейкой стекавшие по подбородку.

— Сука! — Цай Ханьчуань снова шагнул вперед, вцепился в воротник Юй Жаня и едва ли не приподнял его над полом, заставляя смотреть прямо на себя. — Чего прикинулся мертвым? Куда делся тот гонор, с которым ты только что качал права? Твою мать, отвечай!

Во рту отчетливо пахло железом и солоноватой кровью. Юй Жань тяжело и медленно выдохнул, сглотнув, и смахнул кровь с губ. Подняв взгляд на свирепого Цай Ханьчуаня, он одновременно заметил у входа в лестничный пролет Фан Чжао.

Юй Жань отвел глаза, снова уставившись в лицо Цай Ханьчуаня, и его кадык судорожно дернулся:

— Мы с тобой... совсем не одинаковые.

С этими словами Юй Жань поднял руку и крепко вцепился в массивное запястье Цай Ханьчуаня, наконец приложив усилия, чтобы силой оторвать чулак от воротника своей школьной формы. Несмотря на то, что ему по-прежнему приходилось запрокидывать голову, в его глазах таилось бездонное презрение, которое он даже не пытался скрыть от Цай Ханьчуаня.

— Отвечать? — Юй Жань устало и холодно усмехнулся, но взгляд его стал только ярче. — Драться ради показухи — самое позорное дело на свете... Даже если ты забьешь меня до полусмерти хоть десять тысяч раз, я никогда не опущусь до твоей глупости.

Брови Цай Ханьчуаня сошлись на переносице в глубокие складки. Охваченный яростью, он впился пальцами в затылок Юй Жаня, пытаясь впечатать его голову в стену. Но невесть откуда взявшиеся силы позволили Юй Жаню упрямо напрячь шею и противостоять грубой силе Цай Ханьчуаня, непоколебимо оставаясь стоять на месте.

С самого детства Цай Ханьчуань избил немало тех, кто пытался перед ним красоваться, но ему еще ни разу не попадался настолько упоротый ради показухи парень. Его били до крови, а он стискивал зубы и наотрез отказывался дать сдачи.

Силовые стычки между парнями были для Цай Ханьчуаня лучшим наркотиком: они не только давали выход его прирожденной склонности к насилию, но и позволяли тешить собственное самолюбие, подавляя чужой боевой дух. Синяки, кровь, шрамы... Он жадно и упоительно превращал одного дерзкого юнца за другим в своих побежденных подчиненных.

Однако главным условием для того, чтобы его кровь закипала, был честный поединок. Когда его собственная плоть принимала свежую боль, это страдание мгновенно трансформировалось в топливо для боевого задора, делая его еще свирепее, злее и непобедимее.

А избиение того, кто даже не пытается защищаться, казалось Цай Ханьчуаню чистейшим унижением.

И как назло, ему попался этот упрямый баран Юй Жань, который мало того, что терпел побои и не давал сдачи, так еще и ухитрялся стоять на недосягаемой высоте, презрительно глядя на него и напыщенно заявляя о какой-то разнице между ними. Цай Ханьчуаню поневоле пришлось постепенно ослаблять силу ударов.

— Ублюдок... — Цай Ханьчуань наконец разжал пальцы. — Ты что, блин, жить надоело?

Стоило Юй Жаню чуть тронуть губы, как кожу пронзила острая боль, но он все же заставил себя усмехнуться. Медленно подняв голову, он перевел взгляд через плечо Цай Ханьчуаня и встретился глазами с Фан Чжао.

Может, и вправду надоело... Но раз уж он заявил, что не станет марать руки в бессмысленных драках, Юй Жань не собирался проигрывать хотя бы перед самим собой.

— Я же говорил, я пришел заставить тебя извиниться! — Юй Жань выпрямил спину, его правая рука наконец собрала в кулак остатки сил, и он с вызовом рявкнул: — Ты, блин, испачкал новую одежду моего друга!

В тот же миг Юй Жань стремительно и точно вложил всю ярость в тяжелый удар в лицо Цай Ханьчуаня. Тот абсолютно не ожидал такого поворота — перед глазами у него потемнело, он отшатнулся назад больше чем на полшага и едва не рухнул на пол.

Фан Чжао ошеломленно замер, глядя вперед. Он заметил, как сжатая в кулак правая рука Юй Жаня непрерывно дрожит от отдачи — сразу было понятно, сколько сил тот вложил в этот удар.

У Цай Ханьчуаня кружилась голова, в ушах стоял противный звон. Окружавшие его парни бросились вперед, готовые разобраться с Юй Жанем, но он взмахнул рукой, останавливая их.

Сморщив брови, он шумно вдохнул воздух сквозь зубы от боли в лице. Краем глаза он заметил, как Юй Жань с усилием вытирает кровь с губ, хотя на щеке все еще оставалось запекшееся бурое пятно, из-за чего он выглядел несколько комично.

— Юй Жань, ответь на один вопрос, — в голосе Цай Ханьчуаня тоже послышался привкус крови. — Тебе не противно так упиваться собственной крутизной?

Юй Жань застегнул молнию куртки до самого верха, подняв воротник, чтобы закрыть нижнюю половину лица. Волости немного растрепались, и две пряди, образующие на макушке некое подобие ажурного сердечка, безвозвратно согнулись и перекосились.

— Кулаки настоящего мужчины бьются только за идеалы, таким букашкам, как вы, этого не понять. — Юй Жань откашлялся и, придерживая рукой штаны, зашагал прочь, оставив за спиной лишь гордый силуэт.

— Вы вообще видели кого-нибудь похожего на Юй Жаня... — растерянно и озадаченно оглянулся на остальных Цай Ханьчуань. — Такого феерического идиота?

Те дружно покачали головами, не зная, как и охарактеризовать только что завершившуюся драку.

Прозвенел звонок об окончании большой перемены, и в средней школе Чэнцзюнь снова воцарился порядок.

— Ты меня до смерти напугал! Ты ведь совсем не отбивался, я думал, он тебе руки переломал... Как ты? Пошли, сходим в медпункт, пусть посмотрят.

Фан Чжао неотступно следовал за Юй Жаньем, непрерывно расспрашивая, где именно у того болит.

— Да все в порядке, пара царапин, даже хуже комариного укуса, — Юй Жань беспечно отмахнулся. — Пошли в класс, чья там третья пара?

— Сегодня понедельник, классный час.

— Ой, блин, каюк, узнает классная руководительница, — только теперь Юй Жань осознал всю масштабность надвигающейся катастрофы. — Она же опять заставит меня писать объяснительную?

— Мне кажется... вряд ли, — произнес Фан Чжао. — Я только что ходил в канцелярию и рассказал завучу про Цай Ханьчуаня. Учитель Бай наверняка все поймет.

Кивнув, они поспешили вернуться в класс. Классной руководительницы не было, и все ученики занимались самостоятельной подготовкой.

Чу Минь уже закончил со всеми заданиями и теперь уткнулся носом в тетрадь, заучивая географию. Он думал, что соседи по парте исчезли на полдня за какими-нибудь снеками, но, случайно бросив взгляд на идущего навстречу Юй Жаня, заметил у того на щеке свежий порез, а на подбородке — запекшиеся следы крови.

При этом Юй Жань выглядел донельзя беззаботным и веселым, ни капли не походя на человека, только что подравшегося с кем-то. Чу Минь на мгновение выпал из реальности, зажав ручку в пальцах, но тут же сообразил, что потратил зря драгоценные полминуты.

Продолжая повторять материал, Чу Минь невольно услышал обрывки разговора впередисидящих. Очень скоро он сумел вычленить из их слов ключевые детали, составить цельную картину и понять суть произошедшего.

В конечном счете, этот дурень просто дал себя избить и даже не попытался дать сдачи.

— Я же говорил тебе, я не ввязываюсь в бессмысленные драки, — Юй Жань снова закатал рукава и, откинувшись на спинку стула, продолжил болтать с Фан Чжао. — Вместо того чтобы ходить побитым, кидаться с кулаками от обиды — вот это и есть настоящий проигрыш.

Сидевший позади Чу Минь бросил короткую, презрительную реплику:

— Да просто силенок у тебя не хватило.

Юй Жань резко обернулся и возмущенно парировал:

— Э-э, да при чем тут силенки, мой главный враг — это я сам! Я не могу предать собственные идеалы!

Какие еще идеалы... Чу Минь откровенно фыркнул на это.

Больше всего в Юй Жане его раздражала именно эта черта: поведение вечно не от мира сего, изъяснение какими-то неуместными в повседневной жизни терминами да еще и постоянное воображение себя главным героем. В каком же низкопробном произведении в качестве главного героя выбрали бы такого болвана, как Юй Жань? Просто невыносимый эгоцентрик.

— Не дрался так не дрался. Ты можешь сколько угодно тешить себя мыслью, будто отказ от ответного удара — это альтернативная победа, но на деле это обыкновенная духовная победа слабого, — не удержался от шпильки Чу Минь, тут же подумав, что с уровнем эрудиции Юй Жаня тот наверняка даже не знает, кто такой А-Кью.

Посмотрев на него, Юй Жань глубокомысленно протянул:

— Хм, вот в этом-то мы с тобой и разные.

Судя по всему, в процессе разговора он снова потревожил рану: из пореза на губе сочилась кровь, и Юй Жань торопливо прижал к нему салфетку.

Чу Минь молча уткнулся в конспекты, но прошло несколько минут, а его взгляд все так же застревал на той же строчке, не позволяя сосредоточиться.

Возможно, из-за того, что в последнее время они стали чаще общаться, антипатия Чу Миня к Юй Жаню постепенно сошла на нет. А узнав, что того зазря избили столько раз, он поддался внезапному порыву сочувствия, переросшему в глупое раздражение.

Правда, злился он вовсе не на того, кто поднял руку на Юй Жаня, а на самого Юй Жаня. Этот придурок был готов унижаться и клянчить чужие домашшки, но когда дело доходило до собственной безопасности, покорно подставлял лицо под удары. Какое тут к черту служение идеалам — налицо явный сбой в системе ценностей.

Чем больше Чу Минь размышлял об этом, тем сильнее злился на столь беспросветную глупость. К счастью, его способность контролировать эмоции была развита превосходно, и засыпать от злости он не собирался.

Глубоко вздохнув, он полез в рюкзак, вытащил упаковку пластырей и с силой швырнул их вперед. Поскольку сам он из-за частых приступов слабости и головокружений регулярно где-то спотыкался и получал синяки, пластыри были предметом первой необходимости, который всегда имелся при нем.

Неожиданный предмет приземлился прямо на парню, заставив Юй Жаня вздрогнуть. Присмотревшись и поняв, что это пластыри, тот моментально смягчил взгляд и с благодарной улыбкой обернулся к Чу Миню.

— И не смотри на меня так, — не дожидаясь слов благодарности, раздраженно бросил Чу Минь. — Твоя тупость заразна.

Юй Жаню было абсолютно плевать на недовольный тон соседа — его грела сама забота Чу Миня, поэтому он расплылся в широкой улыбке:

— Чего ты? Сам говоришь, что моя тупость заразна, а от твоего сурового взгляды вообще забеременеть можно... Ой, ты только что на меня посмотрел! Всё, приплыли! Я жду ребенка от Чу Мин...

Чу Минь тут же зажал ему рот рукой, прерывая громкую и неуместную болтовню на весь класс.

http://bllate.org/book/39657/5025727