Готовый перевод Quick Transmigration: Smile and Die / Быстрые миры: Улыбнёшься — и умрёшь: Глава 7

Увидев такое, посетители в лавке побросали деньги и кинулись вон.

— Ох, господа чиновники пожаловали, наша скромная лавка озарилась светом... — с улыбочкой вышел вперёд слуга, отвешивая поклон.

— Хватит светиться! Зови хозяина.

Мысли слуги застряли на слове «свет», он замер на миг, а после вымолвил:

— Хозяин во внутренних покоях, за ним уже послали. Подождите чуть, господа чиновники.

Не успел он договорить, как из задних комнат быстрым шагом вышел мужчина в сером халате, с козлиной бородкой. Увидев Гу Чжо, он поспешно сложил руки в поклоне:

— Этот простой человек и есть хозяин лавки. Не ведаю, зачем господин чиновник пожаловал?

— Знаешь ли ты служанку Чунь Хуа из Переулка Сялю?

Хозяин подумал, скосив глаза на слугу за спиной. Тот затараторил:

— Знаю, знаю, она часто приходит к нам покупать сладости для своей госпожи.

— Мгм, значит, не ошибся, — пробормотал Гу Чжо и спросил снова: — Есть ли у вас в лавке слуга по имени Цзин Ху?

Услышав про Цзин Ху, густые и неопрятные брови хозяина дрогнули, и он, заметно растерявшись, проговорил:

— Доложу господину чиновнику: в лавке действительно есть слуга по имени Цзин Ху, только... позавчера он сказал, что подхватил простуду, и попросил три дня отпуска. Этот простой человек видел, что он обычно проворен и услужлив, и отпустил его. Потому сегодня его в лавке нет, выйдет только завтра. Не ведаю, какое преступление совершил Цзин Ху, что господин чиновник явился за ним с такой свитой?

Ясное дело: Цзин Ху сбежал!

— Знаешь, где его дом? — Гу Чжо слегка сбавил дыхание, а в глазах застыл ледяной холод. Он был разгневан — и не на Цзин Ху, а на управу Цзинчжаоинь. Госпожа Лю погибла три дня назад, а Цзин Ху пустился в бега из страха наказания лишь два дня назад. Не будь Сун Юнлу так жаден до власти и труслив перед сильными мира сего, убийца уже был бы схвачен!

В глазах простого люда нет ничего страшнее чиновничьего мундира. А если этот мундир ещё и недоволен — у хозяина подкосились ноги, он пошатнулся:

— Доложу господину чиновнику: этот простой человек знает.

— Ох? — Гу Чжо спросил наудачу: человек бежал уже два дня, на городских воротах заставы не выставлены, а выберется он из города — и уплывёт, как рыба в воде, не поймать.

Хозяин же принял это «ох» за нечто многозначительное и зачастил с объяснениями:

— Цзин Ху пришёл в лавку два года назад. Говорил, что родом он с юга, из Синьчуаня, что их края постигло наводнение, и он с отцом и матерью проделал тысячи ли в поисках родни. Но родители его были слабы здоровьем и умерли в пути. А ту дальнюю родню он не знает. В огромной столице, без гроша в кармане, он не знал, куда податься, и решил поискать работу в моей лавке. Этот простой человек сжалился над ним и оставил его, а в Лю на окраине города снял для него двор. Эти два года он безвыездно жил в том дворе, не переезжал. Если господину чиновнику нужно его найти, этот простой человек может показать дорогу.

Делать было нечего — как говорится, мёртвого коня лечат, пока живой. Пусть Цзин Ху и не поймать, но, может статься, удастся напасть на след.

По словам Чунь Хуа выходило, что госпожа Лю была весьма благосклонна к Цзин Ху. Зачем же Цзин Ху вредить ей? Какая ему от этого выгода?

Немного помедлив, Гу Чжо бросил:

— Веди!

И вскочил в седло.

Ли Мусянь и Е Ань слышали лишь обрывки разговора, ещё не отдышались, а уже нужно было снова бежать следом. Хозяин сказал, что двор на окраине города, — и Е Ань мысленно взвыл. За себя он не переживал, ему было жаль Ли Мусяня — этого хрупкого телом и слабого здоровьем книжника.

— Гунцзы, как вы?

Губы Ли Мусяня побледнели, на лбу проступила испарина. Он слабо улыбнулся Е Аню:

— Ничего.

— Может, нанять для гунцзы повозку?

— Не нужно. Раз уж я служу в Далийсы, впредь мне не обойтись без беготни и тяжёлой работы. Полениться можно раз, но не всю жизнь — надо наконец набраться сил.

Е Ань с силой кивнул и одарил Ли Мусяня сияющей улыбкой.

Он втайне досадовал на небеса за то, что они суетливо бросили его, уже не желавшего жить, в этот чужой мир, но вместе с тем благодарил их за то, что они свели его с Ли Мусянем. Добрый и мягкий, пусть немного закостенелый и упрямый, — но никто на свете не относился к нему лучше.

Хозяин повёл их, и вся процессия, прорезав толпу зевак, двинулась за город.

Деревня Лю лежала в десяти ли от города Волун, дворов на сотню; жители её в основном промышляли торговлей и земледелием. Приближался праздник Цинмин, зелёные всходы тянулись вверх, а меж межами крестьяне, согнувшись, обходили поля.

— Седьмой двор впереди, — обернувшись, хозяин указал на недалёкие ворота и сказал Гу Чжо, сидевшему верхом.

Гу Чжо натянул поводья и спешился. Сзади Е Ань бросил Ли Мусяню:

— Гунцзы, я гляну, — и трусцой подбежал к началу колонны, к седьмому двору, на который указал хозяин.

Двор был обнесён плетнём в половину человеческого роста. Е Ань постоял у ворот, окинул всё беглым взглядом, потом повернулся, потёр нос и отошёл к стене, пропуская Гу Чжо. Тот подошёл к воротам, вытащил саблю и одним ударом перерубил стягивавшую плетень крепкую траву, после чего шагнул внутрь.

Двор оказался просторным. От ворот вела земляная тропка, по обе стороны — небольшие вскопанные грядки с сочной зеленью. В конце тропки стояли две постройки, под карнизом — чан с водой, на поверхности плавал ковш.

Когда все стражники вслед за Гу Чжо вошли во двор, Е Ань шагнул вперёд, остановил хозяина, похлопал его по плечу и отвёл в сторонку:

— Чиновники ведут дознание, нам с тобой туда лезть ни к чему.

Хозяин удивлённо посмотрел на него:

— А ты разве не...

— Хе-хе, мой гунцзы — чиновник, а я так, пришёл за ним покрасоваться.

Хозяин перевёл дух и заметно расслабился:

— Братец, не выдашь ли мне, в чём всё-таки провинился Цзин Ху? Раньше я частенько видел на улицах, как грозные стражи уводят людей, но чтобы впервые — у собственного порога, тут сердце так и колотится... — с этими словами он утёр со лба холодный пот.

Е Ань взглянул на него, помолчал мгновение, потом наклонился и понизил голос:

— Он человека убил!

— Ох! Да как же... Разве дело уже не закрыто властями? Кстати, не знаю, из какой управы эти господа стражи?

— Из Далийсы.

Лицо хозяина стало суровым:

— Раз уж за дело взялось Далийсы, значит, это не пустяк.

Е Ань поскрёб подбородок и небрежно обронил:

— Крупное или мелкое — пока неведомо. Эй, хозяин, что за человек этот Цзин Ху, коли смог пойти на убийство? Ты разве не остерегался его?

— Эх, что уж там. Он служил у меня в лавке больше двух лет, на вид — честнейший парень, неразговорчивый, зато расторопный. У других слуг, бывает, и жадность к деньгам, и всякие блудные мыслишки, а у него — ни капли. — Хозяин вздохнул. — Виноват и я, проглядел. Верно говорят: кусает та собака, что не лает!

— А кроме людей в лавке, с кем он ещё водился? — спросил Е Ань между делом, оглядывая окрестности.

В ряду построек были и крытые соломой, и крытые землёй, у кого побогаче — крытые черепицей.

Дом Цзин Ху оказался самой обычной соломенной хижиной с земляными стенами, отделённой от соседних проходами в два чи. Утром прошёл дождь, и на земляной дороге поубавилось серой пыли, зато прибавилось запаха сырой земли. Отпечатки ног на ней перемешались — следы проходивших крестьян и недавно вошедших во двор стражников.

У ворот дома Цзин Ху следы вели только внутрь, обратно — ни одного. А Е Ань, когда мельком глянул прежде, заметил, что земля во дворе ровная, без отпечатков. Стало быть, по крайней мере с тех пор, как прошёл дождь, и до их прихода во дворе никто не входил и не выходил. Раз так, идти внутрь нужды нет — Цзин Ху всё равно там нет.

http://bllate.org/book/39654/5025213