Готовый перевод Twilight at Lanting / Ланьтин: Встреча в сумерках: Глава 5

Сначала он приказал было вышивальщицам из дворцовой Палаты вышивания заняться этой Ширмой Десяти Тысяч Долголетий, но кто бы мог подумать, что нынче через заднее крыльцо не только чиновничкие должности получают, но даже вышивальщиц во дворец проводят за взятки. Мастерство вышивки было настолько неравномерным: для повседневной одежды еще кое-как сгодилось бы, но вышивать Ширму Десяти Тысяч Долголетий — об этом нечего было и думать.

Поэтому ему пришлось велеть обойти все вышивальные мастерские в Городе Наньань, и лишь тогда удалось отыскать одну, владеющую столь искусным ремеслом.

На это ушло немало времени, но, к счастью, в конце концов успели вовремя.

Цзи Юэ повернул голову, закрыл глаза и мысленно прикинул, кто из знатных семейств, именитых кланов и влиятельных вельмож прибудет сегодня вечером на пир вместе с родными, чтобы поздравить с днём рождения.

Все эти люди из года в год повторяли одни и те же старомодные речи с поздравлениями — в конце концов это становилось донельзя скучным.

Он лишь надеялся, что появится кто-нибудь поинтереснее, чтобы хоть немного развлечься.

Этим вечером роскошь устроенного Цзи Юэ банкета по случаю дня рождения заставила даже повидавших виды аристократов раз за разом изумленно цокать языками.

Прелесть этого пира заключалась в том, что он сочетал в себе пышность и изысканность, начисто лишенную вульгарности, и даже веял утонченной красотой.

В народе ходили слухи, что Юный император, взошедший на драконий трон в девятилетнем возрасте, не силен в государственных делах, зато обладает совершенно особым взглядом на изящное и прекрасное. Увидев всё своими глазами сегодня, люди убедились, что слухи не лгут: на празднестве абсолютно всё — от крошечной пары палочек для еды до одежд прислуживавших евнухов и дворцовой утвари в главном зале — отличалось изысканностью и элегантностью.

Цзи Юэ сидел на возвышении в главном зале, наблюдая, как один за другим гости подходят к сидевшей на почетном месте вдовствующей императрице, чтобы поднести вино и пожелать здоровья, а затем бросил взгляд на несколько пустующих столов внизу и невольно тихонько усмехнулся про себя.

И впрямь, Благородная супруга Се — нет, теперь ее следовало называть благородная вдовствующая императрица-консорт — сегодня, как он и предвидел, не явилась на день рождения вдовствующей императрицы.

Впрочем, иного и ожидать не стоило: с какой стати благородной вдовствующей императрице-консорту здесь появляться? Они с Вдовствующей императрицей Шу, пожалуй, заклятые враги на всю жизнь.

Цзи Юэ подумал: если бы его собственного жениха родители вдруг вздумали женить на другой, и та, что по праву должна была стать законной хозяйкой дома, в конце концов оказалась бы унижена наложением, он сам, наверняка, лопался бы от злости. Какое уж тут участие в юбилее соперницы — скорее, при одном взгляде на нее захотелось бы придушить ненавистную женщину.

Узловые сплетения судеб между Императором Тай-ди Лян, Вдовствующей императрицей Шу и Благородной супругой Се иначе как греховной кармой и не назовешь, а драматизма в их истории столько, что ни один народный сказитель в своих повестях не сочинит.

До того как император вместе со всем двором переправил семью на юг, тогдашний наследник престола, будущий император Тай, уже обручился с Благородной супругой Се, намереваясь сыграть свадьбу в назначенный Бюро астрономии благоприятный день. Кто же знал, что на пути встанет государство Дижун: столицу удержать не удалось, и даже император бежал на юг в полном бесславии. И вот среди этого хаоса наследник престола, будучи императором Таем, в суматохе бегства из Бэйду всё же не забыл захватить с собой свою самую любимую, но пока еще не вошедшую в дом жену.

Однако кто мог предположить, что после переправы на юг в Великой Лян настанут иные времена: при дворе закипели скрытые страсти, и могущественные аристократические роды Юга и вовсе отказались подчиняться императорскому дому.

Так место главной жены досталось Вдовствующей императрице Шу, а Благородная супруга Се, которой положено было стать главной женой, превратилась в наложницу наследника.

По правде говоря, Благородная супруга Се вполне могла расторгнуть помолвку с императором Таем, но из-за их глубокой взаимной привязанности она добровольно согласилась довольствоваться положением наложницы ради истинной любви, что лишь сильнее разожгло страсть императора к ней.

И сколь безмерна была любовь императора Тай к Благородной супруге Се, столь же холоден он оставался к собственной законной супруге.

В самом деле, за всю жизнь у императора Тай родилось лишь двое сыновей и дочь. При этом сын и дочь были рождены благородной супругой Се, а оставшийся сын, Цзи Юэ, появился на свет от соития с простой наложницей из заурядной семьи, которую отобрали во дворец наугад — на этот шаг императора вынужденно толкнули правившие бал аристократы.

Предпочесть зачатие ребенка от какой-то ничтожной наложницы и при этом наотрез отказываться прикасаться к императрице — подобное поведение императора Тай решительно не оставляло Вдовствующей императрице Шу ни единой капли почета. Быть может, в этом и заключалось последнее достоинство императора как Сына Неба, но вместе с тем это самым прямым образом обострило вражду между Вдовствующей императрицей Шу и Благородной супругой Се.

Цзи Юэ перевел взгляд на сидевшую на почетном месте Вдовствующую императрицу Шу и не удержался от мысленного цоканья языком: с ее игольчатыми бровями и фениксими глазами она казалась Цзи Юэ самой прекрасной женщиной из всех, что он успел повидать за свою недолгую четырнадцатилетнюю жизнь, уступая даже Благородной супруге Се. Как же его старик-отец мог обойтись столь неподобающим образом с такой красавицей?

Цзи Юэ никак не мог взять это в толк. В конце концов, этот его никчемный папаша оставил после себя столь огромную заварушку, сам-то он умыл руки, а младшего сына выставил словно на костер.

Обернувшись, он бросил взгляд на стоявшего в стороне Ся Цюаня, а затем взмахнул рукой и хлопнул в ладоши — весь главный зал мгновенно погрузился в тишину.

Толпа евнухов и служанок внесла из-за дверей огромную ширму. Цзи Юэ поднялся с места, подошел к ней и, отвесив Вдовствующей императрице Шу поклон, произнес:

— Сегодня день рождения матушки. Ваш недостойный сын долго раздумывал, но так и не смог отыскать ничего диковинного, что годилось бы в подарок к вашему юбилею. Поэтому сын ваш собственноручно вывел на бумаге мириады иероглифов долголетия в самых разных начертаниях и нанял лучших мастериц Города Наньань, чтобы те золотыми нитями вышили эту Ширму Десяти Тысяч Долголетий. Этим подношением сын желает отпраздновать день рождения матушки и испросить для нее крепкого здравия и долголетия, подобного неисчерпаемым ручьям.

Присутствовавшие в зале сановники и члены их семей тут же рухнули на колени и громогласно провозгласили:

— Желаем вдовствующей императрице крепкого здоровья и долголетия на веки вечные!

Вдовствующая императрица Шу улыбнулась Цзи Юэ, затем сама поднялась с сиденья, подошла к Ширме Десяти Тысяч Долголетий и внимательно ее рассмотрела, после чего произвела:

— Император вложил в это душу.

Цзи Юэ, все это время не разгибавший спины в поклоне, наконец облегченно выдохнул — судя по всему, поручение нынешнего года он выполнил с честью.

Выпрямившись, он небрежным взмахом руки велел стоявгим на коленях сановникам и их домочадцам вернуться на свои места.

Под бережной охраной евнухов и служанок Ширму Десяти Тысяч Долголетий перенесли в Дворец Нинкан к вдовствующей императрице, а Цзи Юэ тем временем помог Вдовствующей императрице Шу вернуться на почетное место в главном зале.

Заняв свое кресло, Цзи Юэ знаком велел Ся Цюаню поднести вина, сам взял наполненный бокал и, подперев голову рукой, то и дело пригубливал вино, наблюдая за праздничным представлением с песнями и танцами в центре зала. Внезапно ему стало до тошноты скучно.

Этот пир затевался лишь ради видимости — чтобы умилостивить вдовствующую императрицу и кланы влиятельных сановников. Сам же Цзи Юэ чувствовал себя здесь не иначе как посторонним наблюдателем.

Если бы представилась возможность, он предпочел бы проваляться весь день в постели за чтением народных сказаний, чем сидеть здесь и разыгрывать этот фарс вместе с остальными.

Все твердят, что лицедеи презренны, но разве найдется в этом зале хоть один человек, который не был бы актером?

http://bllate.org/book/39653/5025003