Но теперь у него появилась причина пойти туда — Чэн Юнь.
Пусть даже удастся лишь издалека взглянуть на него одним глазом.
Чэн Юнь был его ровесником и тоже первокурсником этого года, но тот уже успел совершить военные подвиги на благо Империи, и его появление в Академия Уэнгорд было лишь формальностью. Пройдя через несколько циклов закалки и испытаний, он вскоре должен был стать самым молодым военачальником в истории Империи.
Однако нынешний он был еще недостаточно хорош. Даже обладая воспоминаниями о прошлой жизни, он мог лишь гарантировать, что добрые результаты его тренировок появятся через три года, позволив ему встать рядом с Чэн Юнем на год-два раньше.
— Обязательно приходи, не сиди целыми днями в общежитии, — напоследок наставительно произнес Се Жань и повесил трубку.
Линь Шуянь обессиленно откинулся на спинку дивана у окна. Стоявший в шаге от него биоробот замер в тишине, глядя невидящим взглядом и погружаясь в режим ожидания.
Он подошел, крепко обнял его, а затем впервые после своего перерождения заснул так сладко и крепко.
Но проснувшись утром, он все же прервал запрограммированное приветствие биоробота, принудительно отключил его, оставив лежать на кровати и продолжать сладкий сон, а сам с головой погрузился в дневные тренировки.
Ближе к середине дня Линь Шуянь пораньше закончил тренировку и направился к центру досуга.
Под спокойным и равнодушным выражением лица скрывалось сердце, готовое выпрыгнуть из груди.
Вечер знакомств первокурсников длился не один день, мероприятий было великое множество, и большинство из них преследовало цель набора новых членов в различные клубы.
Когда Чэн Юнь узнал, что они с ним учатся на одном потоке, он очень сожалел, что тогда не ходил на эти интересные мероприятия вместе с ним, и даже дулся и капризничал, заставляя Линь Шуяня уговаривать себя битый час.
Вспомнив об этом, Линь Шуянь, смотревший рекламный ролик студенческого клуба, невольно улыбнулся.
— Эй, сокурсник! — какой-то парень в тыквенной маске перемахнул через край стола, опершись на него одной рукой, и с улыбкой спросил: — Не хочешь вступить в нашу Тыквенную вечеринку? Раз в месяц мы устраиваем фестиваль храбрецов, это безумно весело и невероятно захватывающе!
Линь Шуянь испуганно вздрогнул, мгновенно убрал улыбку, вернув себе ледяное выражение лица, покачал головой и пошел дальше.
Сделав несколько шагов, он услышал, как люди за его спиной обсуждают его.
Это ведь тот самый Линь Шуянь?
Боже мой, он что, умеет улыбаться?
Хотя большинство этих студентов никогда не бывали в подобных местах, слухи и сплетни пугали куда сильнее.
Он до сих пор помнил, какой переполох поднялся в сети, когда разлетелась новость о том, что вице-ректор Оливер зачислил его в виде исключения.
Пешка, которую собственная семья рассматривала как светскую пустышку; бракованный омега, чье право на связь выставили на всеобщее обозрение в качестве лота на торгах.
И вот его зачислили в Академия Уэнгорд — кузницу имперских клинков — вопреки всем правилам.
Благодаря поручительству вице-ректора Оливера, а также тому, что за первый месяц учебы он сам доказал руководству и преподавателям академии свои способности и скрытый потенциал.
Однако это вовсе не означало, что пересуды среди студентов прекратятся, поэтому в прошлой жизни Линь Шуянь редко участвовал в подобных внеучебных мероприятиях.
Сегодня он пришел сюда лишь ради того, чтобы мельком взглянуть на Чэн Юня.
Веселый гомон студентов позади затих, мгновенно сменившись перепалкой.
Услышав громкий звук, Линь Шуянь обернулся. Вокруг уже собралась плотная толпа, его оттеснило на самый передний край, и, когда он уже собирался уходить, его взгляд упал на оказавшегося в самом центре Чэн Юня.
Там же находились еще два человека: один лежал на земле и пытался подняться, а второй, с виду интеллигентный и утонченный, наступил ногой прямо на спину поверженному сокурснику.
— Я же просил тебя вести себя тише, а ты полез заступаться и драться? — раздраженно бросил Чэн Юнь. — Ладно-ладно, он вообще из Цзянань, неужели такой пустозвон-альфа стоит того, чтобы ты преподавал ему урок?
— Да-да! — поддакнул валявшийся на земле сокурсник, спешно хватаясь за чужую ногу. — Да этот человек даже смотреть на меня не хочет!
Альфа, наступивший на человека, приходился Чэн Юню двоюродным братом, и в прошлой жизни Линь Шуянь видел его несколько раз.
Он замер, потрясенно глядя на Чэн Юня, а прозвучавшие только что слова ядовитой змеей обвились вокруг его сердца.
В этот момент Чэн Юнь уже знал о нем и даже был осведомлен о его прошлом.
В прошлой жизни они никогда не поднимали эту тему, и Линь Шуянь был уверен, что прятал концы в воду идеально.
Выходит, Чэн Юнь всё знал. Знал, что он вовсе не домашний омега из семьи Линь, который носа не казал из дома, а ангел, промышлявший делами в Цзянань.
Кто-то из стоявших рядом студентов узнал его и поспешил отступить в стороны, из-за чего он невольно оказался в самом центре всеобщего внимания, лишенный возможности избежать встречи взглядом с Чэн Юнем.
В воздухе стал сгущаться знакомый густой аромат, и сердце Линь Шуяня внезапно забилось в панике.
Взгляд альфы скользнул по толпе и замер прямо на нем.
Заметив омегу, Чэн Юнь на мгновение замер.
Прошло долгих три секунды, а может, целых три минуты — Чэн Юню казалось, что его дыхание замерло на три долгих века.
Он отвел глаза, судорожно выдохнул, но тут же помимо своей воли снова принялся искать взглядом того самого человека.
Однако, не успел он предпринять хоть что-то, как увидел, что тот с ледяным лицом разворачивается и уходит.
Его ноздрей коснулся какой-то феромон, но уловить его запах не удавалось.
— Будучи законопослушным гражданином Империи Сортин и студентом Королевской академии Уэнгорд, уважение к окружающим — это базовое качество. И как только ты умудрился пройти вступительный экзамен на моральный облик? — Е Син опустил взгляд на сокурсника, застрявшего у него под ногой.Е Син сопровождал Чэн Юня на мероприятии для первокурсников. По дороге они то и дело встречали новоприобретенных приятелей-приятелей, которые не питали друг к другу ничего, кроме дурного влияния. Эта толпа избалованных и не прошедших никаких жизненных испытаний любимчиков небес по-прежнему держалась свысока и высказывала немало претензий в адрес Линь Шуяня — человека, который наделал немало шума и поступил с ними в один год.
Стоило им завести разговор, как спустя пару фраз беседа неизбежно сводилась к этому омеге, словно попытка уколоть его уровнем феромонов или задеть словом позволяла им хоть немного компенсировать собственную нехватку талантов и способностей.
Чэн Юнь в этих разговорах не поддакивал, сохраняя безмятежное и отрешенное выражение лица.
Однако, учитывая вес семьи Чэн и круг людей, которых привлекал к себе Чэн Юнь, его молчание равносилось молчаливому согласию, и в будущем подобных разговоров становилось бы только больше.
Он навел справки и выяснил, что Чэн Юнь и Линь Шуянь учатся в одном классе, а значит, столкновений в дальнейшем не избежать. И если вдруг возникнет конфликт, его прежнее молчание естественным образом вплетется в общую паутину слухов.
Этот двоюродный брат Е Сина был молод, талантлив, но при этом отличался своенравным нравом. По мнению Е Сина, он действовал исключительно из ложного чувства товарищества, совершенно не включая голову, поэтому тетушка и поручила ему присматривать за парнем в академии.
И сейчас Е Син заступился за него вовсе не ради красующегося геройства — он лишь хотел по-светлому, по-семиклассски оградить Чэн Юня от риска увязнуть в грязных сплетнях.
Но стоило ему закончить говорить, как, повернувшись, он заметил, что Чэн Юнь куда-то уставился и выпал из реальности.
Ты вообще слышал? Это же первокурсник, который еще даже не проходил отбор.
Чэн Юнь опомнился и, нахмурившись, возразил:
— Какой еще первокурсник? Я числюсь внештатником уже хрен знает сколько времени.
Внезапно его охчатило странное раздражение. Феромон тонкой струйкой пробрался через носовые ходы прямо в грудь, осел на сердце и никак не хотел рассеиваться.
И что это за взгляд был у этого омеги? До чего же мастерски он умеет завлекать!
Молодой господин Чэн еще в середине старшей школы угодил в спецлагерь и последние полгода не то что омегу — даже бету видел по большим праздникам. Как раз в том возрасте, когда вовсю познаешь разницу между полами, он нахватался от тамошних альф чистейшей, стопроцентно прямолинейной альфячьей философии.
Сейчас он в полном раздражении почесал затылок, сорвал со стенда бланк для записи в клуб и, повернувшись к сидевшему на земле студенту, бросил:
— Он только что у вас записывался?
А? — студент на земле не сразу сообразил, в чем дело, зато стоявший рядом приятель тут же подхватил: — Да-да! Он жутко заинтересовался нашей игрой на выживание!
Клубный набор первокурсников неизбежно сопровождался попытками сколотить собственную бандюг-компанию. Для таких юных отпрысков из влиятельных семей вроде Чэн Юня, которых с младых ногтей готовили к поступлению в Академию Уэнгорд, внимание новичков было делом привычным.
Чэн Юнь приподнял веки, бросил взгляд на говорившего, скривившись от вида безвкусно наряженных тыквенных украшений, но в конце концов все же вывел свое имя.
После этого — вплоть до самого отхода ко сну — Чэн Юнь так и не смог понять, какого черта его вообще дернуло вступать в этот идиотский клуб.
Он ворочался с боку на бок в постели, не в силах заснуть, а в голове неотступно стояли глаза омеги, смотревшие прямо на него.
Напряжение понемногу отпускало, сознание уже готово было провалиться в сон, как вдруг Чэн Юня бросило в жар, а в горле запекло так, будто оно охвачено пламенем.
Он приподнялся, намереваясь выпить воды, но, открыв глаза, обнаружил, что находится вовсе не в своей комнате.
На нем не было ни одежды, а конечности наотрез отказывались двигаться.
Чэн Юнь ничего не понимал. В замешательстве он перевел взгляд на приближающуюся пару ослепительно белых длинных ног.
Омега, которого он видел вечером на посвящении в первокурсники, был закутан лишь в одно банное полотенце, а его покрасневшие глаза смотрели прямо на него.
Омега молча закусил губу, но в его холодном, казалось бы, выражении лица появилось куда больше обиды — возможно, из-за заплаканного, пошедшего алыми пятнами лица.
Омега приподнял подбородок Чэн Юня, теплые кончики пальцев легко скользнули по его щеке, чуть коснулись мочки уха, и в тот же миг его тело, словно подключенный к сети механизм, ожило — чувствительность вернулась в одно мгновение.
На переносице омеги красовалась крошечная бледно-красная родинка. Чэн Юнь в каком-то тумане завороженно уставился на нее и смутно осознал, что омега обвивает руками его шею, глаза застилают слезы, а с губ срывается приказ:
— Заговори со мной.
Чэн Юнь разлепил губы и услышал собственный механический ответ:
— Я хочу тебя.
— …?!
Чего это еще такое? Он — восемнадцатилетний невинный студент университета, который к омегам еще и пальцем не прикасался, а тут с порога такое?
Он что… превратился в чью-то… живую игрушку?
Омега опустил голову, слезы градом покатились из глаз, и он зарыдал навзрыд:
— Муж…
— !
В голове Чэн Юня громыхнул взрыв.
Все ощущения были до жути реальными, но в то же время такими же призрачными, как отражение луны в воде.
Лишь когда небо на востоке посветлело, Чэн Юнь в холодном поту подскочил на собственной кровати, а мониторинговый браслет на запястье истошно названивал без остановки.
http://bllate.org/book/39636/5022550
Сказали спасибо 0 читателей