Готовый перевод I Rubbed the School Hunk's Dragon Tail / Став омегой, я затискал хвост дракона: Глава 4

Ши Юй прибыл в пункт регистрации омег в три часа дня.

Он с ног до головы побрызгался дорогим подавителем с ароматом кедра, и та неконтролируемая волна жара наконец-то немного улеглась.

Сотрудник, долго ждавший в приёмной, шагнул навстречу и, уловив примешанную к морозной свежести сладость, подумал про себя, что эти избалованные молодые господа-альфы из богатых семей те еще затейники.

Ши Юй из последних сил собрался с духом и вместе с сотрудником заполнил гору бланков, но при подаче документов получил отказ.

— Разве Чжун Тань не твой друг? У него висит студенческий кредит, он не может выступать в роли опекуна, — указал сотрудник на последнюю графу.

Ши Юй замер, глядя на бланк и колеблясь: если вписать кого-то из семьи Лянь, это было бы равносильно тому, чтобы преподнести собственные слабости врагам на блюдечке.

Цзян Чэнли посмотрел на нахмурившегося омегу, понимая, из-за чего тот переживает.

В конце концов, если бы семья Лянь знала, что тот прошел через разделение полов и готов о нем позаботиться, Ши Юй не докатился бы до того, что не может даже получить подавитель.

Но для омеги в особый период подавитель — это вопрос жизни, и если долго не получать метку и подавление, железы пострадают.

Он небрежно бросил:

— Пиши мое имя.

Сказав это, он тут же подумал, что их отношения вроде бы еще не дошли до такого уровня.

Но именно в этот момент Ши Юй жадно вцепился в предложенную им не ту рыбку:

— Можно?

В глазах омеги таились муки и попытка прощупать почву — он походил на голодного, но крайне настороженного дикого кота.

Цзян Чэнли сохранил бесстрашный вид:

— Как хочешь. — В конце концов, это просто формальность.

Ши Юй прикоснулся кончиком ручки к бумаге и вывел два иероглифа: Цзян Чэнли.

И вдруг подумал, что звучит довольно красиво.

Сотрудник, всё это время наблюдавший за ними, наконец уловил момент:

— Графа опекуна довольно важна, вы указали имя молодого господина Цзяна... могу я спросить, кем вы друг другу приходятся?

Цзян Чэнли промолчал, и сотрудник тут же сообразил, что его шутка была неудачной: с этим молодым господином-альфой оказалось чертовски трудно иметь дело.

Заполнив всё, Цзян Чэнли посмотрел на Ши Юя, который без сил растекся по столешнице, и только когда сотрудник окликнул его, тот вяло и нехотя поднялся.

Через пятнадцать минут Ши Юй вышел.

Введенный подавитель подействовал, терзавшая рассудок боль отступила, и к нему постепенно вернулись воспоминания о том, как он на лестнице проявил дерзость по отношению к этому проходившему мимо альфе.

Он с неудовольствием потер мочку уха:

— Спасибо, доставил тебе хлопот.

Цзян Чэнли с бесстрастным лицом глянул в телефон:

— Ничего страшного, я пойду.

Когда он повернулся, Ши Юй мельком заметил его воротник.

На белой школьной форме виднелся след от крови... это он оставил его своим укусом.

Его пылающие уши снова загорелись, он раздраженно потер их пару раз, а затем, словно в полном отчаянии, закрыл лицо руками.

Ах... этот проклятый период течки.

Впредь придется держаться от Цзян Чэнли подальше.

*

Из-за особенностей организма Ши Юй отпросился с дневных занятий.

Вернувшись домой, он проспал целый день словно в полузабытьи, и очнулся лишь к вечеру следующего дня.

— Я уж думал, ты собрался проспать сутки напролет, — в этот момент Чжун Тань в спешке переодевался, собираясь уходить. Услышав от Ши Юя, что тот уже прошел регистрацию, он изумленно произнес: — Ты что, оглушил госпожу Лянь или господина Ляня и притащил их волоком, чтобы они заполнили бланк?

Ши Юй только собрался объяснить, как зазвонил телефон Чжун Таня.

Тот ответил, скривившись:

— ...Увольняешься? Да как так можно? Сегодня вечером еще люди будут петь вживую, рекламу уже запустили, рабочих рук и так не хватает...

Положив трубку, Ши Юй спросил его:

— Что случилось?

— Один из работников в баре, где я подрабатываю, уволился. Скорое открытие, а босс так нервничает, что готов дверь вышибить.

Чжун Тань жил один и оформил студенческий кредит, ему нужно было покрывать самые разные расходы, поэтому он нашел высокооплачиваемую подработку.

Ши Юй призадумался:

— Я могу помочь?

Чжун Тань отказался:

— Ты же совсем слабый, я придумаю что-нибудь еще.

Ши Юй глянул на время:

— Осталось всего полчаса, уже не успеть, я могу помочь.

Чжун Тань немного поколебался:

— Тогда, если вдруг почувствуешь себя плохо, обязательно скажи мне.

Хозяин музыкального бара оказался полноватым омегой, который уже был готов пожертвовать всем и встать за стойку сам, но при виде приведенного Чжун Танем Ши Юя его глаза буквально засияли.

Ши Юй вышел на подмену в качестве временного сотрудника на двойную ставку, переоделся в форму официанта и вместе с боссом стал осваивать площадку.

— Всё равно работа сводится к принятию заказов и подаче блюд, у нас тут приличный музыкальный бар, тебе не о чем беспокоиться, ничего страшного не случится, — распорядился хозяин и взглянул на него с благодарной нежностью: — Парень, не хочешь подумать о том, чтобы устроиться ко мне на нормальную подработку? Я положу тебе высокий оклад.

Взгляд Ши Юя слегка дрогнул, он почувствовал легкое искушение.

После истории с Шоу Ли семья Лянь изо всех сил старалась заставить его признать вину и бросить учебу ради поступления в профтехникум.

Даже теперь, когда он жил у Чжун Таня и не тратил ни единого гроша семьи Лянь, те считали это лишь его предсмертной агонией.

Госпожа Лянь и Лянь Цзицзинь только и ждали, когда Ши Юй приползет на коленях и станет, подобно бездомной собаке, умолять их приютить его.

— Я сначала попробую, — ответил он.

Поначалу Ши Юй немного робел, но стоило Чжун Таню дважды показать ему что к чему, как дело пошло на лад.

На сцене заведения певец исполнял под аккомпанемент пианино народные песни, а Ши Юй сновал туда-сюда среди посетителей, впервые в жизни ощущая, что его дни наполнены смыслом.

Ночь казалась Ши Юю бесконечно тихой и долгой: без родителей и друзей, одиночество словно было заложено в нем от рождения, и всё, что ему оставалось — это без устали совершенствовать себя, приближаясь к стандарту истинной пары дракона.

Но теперь, отбросив эту пелену предначертанности, он обнаружил, что ему вроде бы даже нравится эта суетливая, почти шумная живость.

Ши Юй вдруг перестал понимать, что из этого — настоящее, а что прошлое, и что больше похоже на сон.

— Витаешь в облаках? — проходя мимо с тележкой для посуды, с улыбкой толкнул его Чжун Тань. — Вот эта волна пройдет, начнется ночная пьянка, будет еще жарче.

Ши Юй только хотел ответить, как в углу открытой террасы заметил крупного парня, который преградил путь какой-то женщине.

Ши Юй уловил запах феромонов — водку... этот парень оказался альфой.

— Ты чувствуешь... ах да, ты же теперь омега. — Чжун Тань был бетой и ничего не ощущал.

Но знакомства за столиками с выпивкой случались сплошь и рядом, и Чжун Тань уже собирался отвернуться и не вмешиваться, как вдруг заметил, что женщина слегка пошатнулась и с неестественным выражением лица упала в объятия парня.

*

Цзян Чэнли никак не ожидал, что за неделю ему придется дважды побывать в больнице.

В первый раз — когда он привез туда недавно разделившегося омегу, во второй — чтобы навестить пришедшего в сознание Шоу Ли.

В понедельник днем в крытом бассейне Шоу Ли была искусственно введена в состояние течки, она потеряла сознание и упала в воду, а Ши Юй оказался единственным, кто присутствовал там.

В тот день студенческий совет как раз собирался проверить состояние крытого бассейна и обнаружил в воде две тени.

Вытащил ее Лянь Цзицзинь, Шоу Ли доставили в больницу, а Ши Юй сделался всеобщим козлом отпущения.

Руководство школы сбилось с ног из-за этого инцидента: улик для вынесения приговора не хватало, семья Шоу давила со своей стороны, к тому же Ши Юй сам оказался омегой... Ситуация выглядела слишком туманной, и никто не решался делать поспешных выводов.

К счастью, сегодня Шоу Ли очнулась.

В палате слабая омега с натянутой улыбкой смотрела на Цзян Чэнли:

— Простите, что председателю пришлось ехать в больницу.

Судя по всему, муки от искусственно вызванной течки были слишком сильны: лицо Шоу Ли походило на белую бумагу, и даже гнев стер с него треть краски.

— Побереги здоровье, школа проведет тщательное расследование этого дела, — произнес Цзян Чэнли.

— Обязательно нужно строго наказать этого парня по фамилии Ши, — сидевшая у изголовья мать Шоу Ли с болью смотрела на дочь. — Моя Ли Ли чуть не лишилась чести и перенесла такие муки, я пришла бы в восторг, если бы он сдох.

— При нынешнем уровне развития медицины поздний переход в омег — крайне редкое явление, — отец Шоу Ли пристально глянул на Цзян Чэнли. — В этот раз наша семья отказалась пускать в школу учителей именно потому, что моя дочь сказала, будто вы — самый авторитетный председатель, и она верит вам.

Цзян Чэнли перевел взгляд на Шоу Ли:

— Так ты уверена, что в тот день тебе навредил именно Ши Юй?

Сидящая на больничной койке Шоу Ли опустила глаза на свои сложенные руки:

— ...Нет.

Лица родителей Шоу Ли слегка изменились:

— Ли Ли? Не нужно выгораживать того, кто причинил тебе зло!

Шоу Ли покачала головой:

— Утром пришли результаты анализов, врач сказал, что течка была вызвана феромонами, и добавил, что спровоцировать ее мог только альфа, и поинтересовался, не чувствовала ли я каких-нибудь знакомых феромонов.

Но, к сожалению, Шоу Ли потом упала в бассейн и просквозила насквозь, так что на ней не осталось следов чужих феромонов альфы.

— Утром я не могла вспомнить, но сейчас вроде бы немного припоминаю... кажется, это была водка.

Отец Шоу Ли резко подскочил:

— То есть, если я сейчас притащу этого мальчишку по фамилии Ши, возьму пробу его феромонов и сделаю Ли Ли кожную аллергопробу, то при возникновении аллергической реакции удастся доказать, что он во всем виноват?

Поскольку это было злонамеренное воздействие, железы Шоу Ли пострадали и теперь фактически превратились в клетки-мишени для этого типа феромонов: стоило лишь приблизиться, как возникала аллергическая реакция.

— Это не Ши Юй, — спокойно произнес Цзян Чэнли. — Его феромоны — не водка.

Отец Шоу Ли только собрался спросить, у кого еще хватило наглости посметь тронуть его дочь, как из коридора донесся топот множества ног.

Дверь палаты с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался дородный силуэт, мощный, как медведь.

Этот человек совершенно не заботился о покое в больнице и вовсю орал на весь больничный коридор:

— Черт бы побрал эту бету! Ты, ублюдок, посмел поднять на меня руку? Я тебя в землю врою!

Цзян Чэнли стоял у изголовья кровати и, слегка приподняв веки, увидел в дверях Ши Юя.

Взгляд Ши Юя был свирепым и мрачным, уголки глаз алели легкой краснотой, но это не делало его слабым — напротив, в сочетании с рассеченной губой во взгляде читалось нечто жуткое, зловещее и до предела пропитанное жестокостью.

Цзян Чэнли непростительно для себя подумал, что ему довелось повидать этого омегу в самых разных жалких ситуациях, но Ши Юй никогда и близко не выглядел настолько хрупким, как Шоу Ли на больничной койке.

Оказывается, омеги бывают разными.

Ши Юй, судя по всему, тоже кипел от гнева: он сделал шаг вперед и со злостью врезал тому под дых, буквально впечатав альфу, который был выше его почти на голову, в стену.

Вся напускная бравада этого типа разом испарилась, и он, не успев даже взвыть от боли, вновь был схвачен за воротник Ши Юем. Тот произнес едким, но тихим голосом:

— Распускать руки на женщин, насильно индуцировать течку у омеги, устраивать драки в общественных местах... для таких ублюдков сдохнуть под забором — высшая справедливость.

Альфа, похоже, был подавлен его взглядом, его губы мелко дрожали, не в силах вымолвить ни слова, а на загривке выступили капли пота.

Цзян Чэнли оглянулся и заметил, что аллергические следы на руке Шоу Ли стали еще ярче.

Подоспевшие медики и полицейские бросились разнимать драчунов, медсестра оттащила Ши Юя в сторону, но не смогла остановить его презрительные и надменные слова:

— И еще кое-что: я омега, но всё равно могу избить тебя так, что ты будешь валяться в грязи и звать меня папочкой.

http://bllate.org/book/39613/5018782

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь