Как странно: мы ведь видимся впервые, так почему же в груди так сладко и ноюще саднит?
Шэнь Хуэйвэнь вытерла Линь Лэюю холодный пот, осторожно, чтобы не задеть капельницы, укрыла его одеялом. Глядя на то, как слабо спит сын, она чувствовала себя не в своей тарелке, наклонилась и поцеловала Линь Лэюя в макушку.
Гу Сиюань посмотрел на закутавшегося в одеяло парня — его лишенное крови личико казалось еще более детским, — и не удержался от тихого вопроса:
— Тетя, а чем он болен?
Шэнь Хуэйвэнь смахнула слезы:
— Ох, малыш родился недоношенным, сердечно-легочная система слишком слабая, подхватил инфекцию, эндокардит. А у вас как дома? Выглядит так, будто он ровесник со мной.
— Это мама, у нее случился рецидив сердечного заболевания, врач говорит, уже началась сердечная недостаточность.
Гу Сиюань опустил голову, на его лице невозможно было прочитать никаких эмоций.
Шэнь Хуэйвэнь кивнула и поднялась на ноги. Гу Сиюань был намного выше нее; она приподнялась на носочках и похлопала его по плечу:
— Всё наладится, хороший мальчик.
Гу Сиюань кивнул и тихо произнес:
— Угу.
Спустя несколько часов небо постепенно потемнело. Линь Лэюя изнурял жар, в горле першило и саднило. Он кое-как приоткрыл глаза в надежде узнать, не спасли ли его и не везут ли домой, но перед глазами все расплывалось. Долго напрягая зрение, он с трудом разглядел какую-то высокую фигуру в черном, стоявшую к нему спиной.
Линь Лэюй так испугался, что у него на месте глаза закатились.
Мамочки, да за мной же сам Смерть пришел!
Несколько судорожных вздохов прозвучали в тишине палаты неестественно громко. Гу Сиюань растерянно обернулся и увидел, что Линь Лэюй во все глаза смотрит на него, тяжело дыша.
В этом взгляде читалось слишком много враждебности, но из-за детской внешности Линь Лэюя Гу Сиюань не видел в этом никакой угрозы — напротив, эти влажные большие глаза показались ему очень милыми.
Высокий мужчина шагнул ближе. Ему захотелось немного подразнить этого понарошку грозного Линь Лэюя, и он наклонился, приблизившись к нему так близко, что низкий, бархатный голос зазвучал прямо у самого уха:
— Малыш, ты меня боишься?
Зрачки Линь Лэюя расширились. Лицо Гу Сиюаня оказалось так близко и так внезапно, что теперь Линь Лэюй смог хорошенько разглядеть «ангела смерти»: в его светло-карих глазах плясали смешинки, все внимание на себя забирала аккуратная родинка на кончике высокого носа, и даже резкая линия подбородка от этого казалась мягкой.
— Фух... фух... уходи, кто тебя боится... — Едва договорив, Линь Лэюй демонстративно отвернулся. Его пульс начал учащаться, и он изо всех сил старался успокоиться.
Боясь напугать малыша по-настоящему, Гу Сиюань присел на корточки и мягко произнес:
— Я родственник из соседней койки. Твоя мама вышла позвонить, скоро вернется.
Линь Лэюй отвернулся и сделал вид, что не слышит.
Гу Сиюань тихо усмехнулся: и вправду невоспитанный ребенок.
— Сиюань...
— Го госпожа Сяомэй проснулась? — Гу Сиюань вернулся к постели матери.
Гу Сяомэй улыбнулась:
— Совсем уважения к старшим нет... — Она перевела взгляд на дующегося в стороне Линь Лэюя. — Какой милый младший братик...
Гу Сиюань проследил за взглядом матери: Линь Лэюй был повернут к нему круглым затылком, его каштановые кудряшки после сна торчали в полном беспорядке.
Гу Сиюань не знал, плакать ему или смеяться:
— Да просто ребенок-недоросль.
— Кто это ребенок-недоросль? Мне вообще-то восемнадцать... — Линь Лэюй дрожащим усилием приподнялся на локтях и, испугавшись до смерти, принялся поглаживать себя по груди, едва не задохвшись от возмущения. — Смотри-ка, какой взрослый, прямо старик столетний!
Этот задиристый ответ рассмешил и Гу Сяомэй, и Гу Сиюаня.
Вскоре вернулась Шэнь Хуэйвэнь с коробочкой для еды в руках:
— Ой, проснулись! — Она приветственно помахала рукой Гу Сяомэй. — Сестрица, как тебя звать?
Гу Сяомэй ответила всё еще с трудом:
— Меня зовут Гу Сяомэй... — Она протянула руку и коснулась ладони Гу Сиюаня. — А это мой сын, Гу Сиюань...
Шэнь Хуэйвэнь тоже представилась. В каждом ее движении сквозили уверенность и обаяние — казалось, она привыкла крутиться в деловых кругах. Держалась она непринужденно, а на ее миловидном лице не было и следа возраста, который положен в за сорок: кожа выглядела ухоженной, гладкой и упругой благодаря финансовой заботе.
По сравнению с ней Гу Сяомэй — с усталостью между бровей, сеточкой морщинок у глаз и бледным лицом — казалась совсем потускневшей.
Гу Сяомэй только что пришла в себя и еще не могла есть, поэтому Гу Сиюань бережно делал матери массаж.
Шэнь Хуэйвэнь помогла Линь Лэюю сесть. От смены положения у него потемнело в глазах, и лишь сделав пару жадных вдохов кислорода, он кое-как пришел в себя. Обливаясь холодным потом, он прислонился к изголовью, бессильно уронив подбородок на выступающие ключицы.
Поскольку предстояло поесть, подошла медсестра и сменила кислородную маску на бледно-зеленые носовые канюки. Теперь бледное личико Линь Лэюя полностью открылось взору Гу Сиюаня. Почему-то в голове Гу Сиюаня возникло сравнение: упавший в воду щенок.
На такое зрелище невозможно было смотреть без умиления и жалости.
Шэнь Хуэйвэнь зачерпнула ложку каши и поднесла ко рту Линь Лэюя. После каждого проглоченного кусочка она обязательно хвалила его:
— Малыш просто молодец!
Хотя дома его вечно так баловали, сейчас, когда вокруг находились посторонние, Линь Лэюй ужасно смущался — кончики его ушей покраснели, а глаза то и дело косились в сторону Гу Сиюаня. И точно: тот сидел, поджав губы и с явным весельем наблюдая за ним.
Линь Лэюй покраснел до самого розового оттенка кожи, и от рассеянности рисовое зернышко попало ему прямо в дыхательное горло. Он в отчаянии зажал грудь и долго кашлял, пока только что порозовевшее лицо мгновенно не стало смертельно бледным. Сделав несколько тяжелых вдохов, он обнаружил, что голос сорвался от кашля.
Он отказался от очередной ложки каши, которую Шэнь Хуэйвэнь попыталась ему скормить, и без сил завалился на подушки:
— Больше не буду...
Шэнь Хуэйвэнь с беспокойством погладила его по животу:
— Желудок болит?
Линь Лэюй покачал головой:
— Наелся...
Шэнь Хуэйвэнь во всем потакала Линь Лэюю, но без еды и питательных веществ он не пойдет на поправку. Проявив редкую строгость, она наполовину принуждением, наполовину уговорами заставила его проглотить еще несколько ложек.
Во рту у Линь Лэюя горчило, в груди ныло, а желудок неприятно распирало. Жалобно глядя на свою руку со следами от уколов и с покрасневшими глазами, он пробормотал:
— Вы все меня не любите...
Шэнь Хуэйвэнь вздохнула:
— Папа уже договорился сменить палату, ВИП-палата на верхнем этаже готова, как только он приедет, мы переберемся наверх.
Линь Лэюй фыркнул и снова отвернулся.
Шэнь Хуэйвэнь получила звонок от Линь Цзина и вышла встречать его, оставив Линь Лэюя в палате.
Видя, как тот мучается, скорчившись на подушках, Гу Сиюань из лучших побуждений подошел к его кровати и спросил:
— Тебе помочь лечь поудобнее?
http://bllate.org/book/39606/5017353
Сказали спасибо 0 читателей