Готовый перевод Phoenix God's Embrace / Восхождение Феникса: Любовь в ином мире: Глава 12

Глава 10: Переплетение Инь и Ян

Вскоре оба лежали обнажёнными лицом друг к другу, и две похожие белые одежды, сплетясь, рухнули на пол.

Двое одинаково ослепительных мужчин, покрытых испариной, обнимали друг друга.

— Высочество, поскольку сегодняшний пассивный союз был обещан Вами ещё тысячу лет назад, то я не стану церемониться… Пожалуйста, примите женский облик… Иначе из-за наложенного Вами же на себя тысячелетие назад ограничения, сдерживающего страсть, сегодняшнее первое соитие не сможет состояться.

— Ты… что сейчас… что ты сказал — мужской облик? Неужели я могу превратиться в женщину?

— М-м… да. Повелитель Фениксов, Вы — один из двух уникальных божественных фениксов в нашем клане, в чьём теле со времён сотворения мира Небесным Богом сошлись и Пэн, и Хуан, а не чистокровный самец-фэн. Первым был легендарный Янь Чжи, которого божество силой взяло в жёны; до сих пор он остаётся Огненным Фениксом с сильнейшей божественной мощью.

— Гермафродит? — потрясённый этим фактом, Фэн Чаоси не переставая разглядывал собственное тело. Разве это стандартное и идеальное мужское тело хоть в чём-то походило на женское?

— Да, — Джу Хао по-прежнему со спокойным выражением лица смотрел на Фэн Чаоси.

— Но, но… — Фэн Чаоси даже не знал, что и сказать. Он никак не мог постичь, что способен превратиться в женщину.

— С нынешними способностями Повелителя Фениксов, после того как печать пробудилась и вы приняв истинный облик, вы должны быть способны свободно и по своему желанию менять форму. Я могу помочь и направить вас.

Рука Джу Хао крепко уперлась в грудь Фэн Чаоси.

Грудь начала медленно теплеть, появилось ощущение распирания…

— Не надо, не надо… я не хочу… — даже мысленно не представляя, как на его груди вырастут две плоти, Фэн Чаоси в панике затряс головой.

— В таком случае… претерпит изменения лишь половина тела… Однако при скрещивании верхней части Инь и нижней части Ян у Высочества могут возникнуть некоторые неприятные ощущения.

Джу Хао убрал руку с его груди.

Фэн Чаоси ничего не ответил, лишь закрыл грудь руками и покачал головой.

— Высочество, нельзя этого не делать. От этого зависит процветание нашего Клана Пернатых. К тому же неужели вы хотите вечно оставаться в таком состоянии?

С этими словами Джу Хао кивнул на равнодушно и мирно спящего маленького зверька.

Качающаяся голова Фэн Чаоси… замерла…

Ночь была глубока…

Джу Хао медленно вздымал водоворот страсти, и соблазнительное, чарующее тело Фэн Чаоси предстало перед ним во всей своей обнажённой красе. Даже понимая, что сердце этого человека, возможно, всё ещё не принадлежит ему, и что это соединение тел не было до конца добровольным, он всё равно трепетал от восторга в глубине души, жадно огладывая глазами каждый дюйм кожи Фэн Чаоси, каждое его выражение лица.

Фэн Чаоси чувствовал стыд, жуткий стыд: его тело было настежь распахнуто перед тем, кого он знал едва ли два дня. И дело было не только в том, что Джу Хао оставался для него чужаком, но и в этом причудливом теле.

Даже если на груди не выступало двух бугорков мяса, даже если он не заглядывал вниз, будучи не в силах увидеть возникший из ниоткуда орган и вовсе не ощущая исчезнувшего мужского достоинства.

Но то чувство, с которым незнакомый орган, которого у него никогда прежде не было, предавался страсти под произвольными ласками другого мужчины, было поистине невыразимо странным.

Его руки оказались опутаны неведомой силой, ноги непреодолимым образом приподняли и развели по сторонам, уложив на плечи Джу Хао, а длинные и стройные бёдра тесно прижались к розоватой коже мужчины.

Эта картина… была невероятно чувственной…

Фэн Чаоси думал: если всё происходящее здесь — лишь сон? Не значит ли это, что его одолевает бессилие в собственной постели, и потому в грёзах он всеми правдами и неправдами ищет способ вернуть мужскую силу, пусть даже этот способ настолько причудлив, что требует сначала побыть женщиной?

Неужели он и впрямь до такой степени одержим страстью?

Похоже на то; иначе чем объяснить то знакомое вожделение, что поднималось сейчас внутри его тела?

— Больно… больно… — Фэн Чаоси вцепился в руки Джу Хао, напрягая мышцы всего тела.

— Чаоси, расслабься… Я не двигаюсь… — нежно успокаивал он, а вошедший в тело Фэн Чаоси мощный член и вправду замер неподвижно, ожидая, пока тот привыкнет.

Тело постепенно расслабилось, пальцы разжали хватку на руках Джу Хао. Он сдался, приняв позу покорности и терпения.

— Чаоси…

Джу Хао крепко обнял Фэн Чаоси и одним мощным толчком вошел до конца, едва не заставив того снова закричать от неожиданности — лишь вовремя прикушенная губа спасла положение.

Боль после первого пронзания сменилась истомой и сладостной негой. Фэн Чаоси с чувством смотрел на Джу Хао, затаив дыхание, а его тело мерно покачивалось в такт движениям партнера…

Джу Хао изо всех сил сдерживал порыв неистово закружить в буйной пляске и сломать того, кто лежал под ним. Особенно когда на него устремлялся этот топящий в омуте взгляд, ему отчаянно хотелось отдать всю свою первичную эссенцию, чтобы взрастить и напитать его.

Тяжёлое дыхание, яростные шлепки тел и звуки влажных касаний эхом разносились по комнате.

Когда Джу Хао наконец излил свою первичную эссенцию внутрь Фэн Чаоси, тот почувствовал, как необычное тепло хлынуло из места их соединения и, приняв управляемую форму, медленно потекло в другие части тела, а следом за этим потоком тепла по жилам распространилось ощущение предельного блаженства и комфорта.

— Чаоси, направь это тепло вверх к точке Байхуэй, а затем опусти вниз в Даньтянь, и так повтори три чжоутяня.

— Мм? — Фэн Чаоси удивленно распахнул глаза, но, к счастью, вчера у него уже был подобный опыт, пусть тогда он и оставался птицей.

— Ну же, позволь этому теплу следовать за моей рукой.

Джу Хао прижал ладонь к животу Фэн Чаоси и стал медленно смещать её вверх.

Поначалу Фэн Чаоси не удавалось легко и послушно заставить тепло двигаться вслед за рукой Джу Хао, но, к счастью, тот двигался небыстро, к тому же из ладони мужчины сочилась ещё одна волна тепла, манящая и увлекающая за собой внутреннюю энергию Фэн Чаоси.

Первый чжоутянь завершился медленно под полным руководством Джу Хао, а следующие два Фэн Чаоси провёл уже самостоятельно.

Время утекало незаметно…

За это время Фэн Чаоси отчётливо ощутил изменения в собственном теле: при завершении каждого чжоутяня накапливалась мощная сила, и когда цикл из трёх чжоутяней подошёл к концу, даже такой несведущий во всём этом человек, как Фэн Чаоси, понял, что он переродился. Тело стало лёгким — казалось, можно без труда взмахнуть крыльями и взмыть в небо, руки — сильными настолько, чтобы раздробить камень одним ударом, а духовное зрение позволяло видеть далеко вокруг даже с закрытыми глазами.

Завершив три чжоутяня, Фэн Чаоси медленно открыл глаза.

Впрочем, даже не открывая их, он мог отчётливо ощутить каждое движение человека в комнате.

Первым в поле зрения попал Джу Хао. Сейчас он стоял в стороне, вернув себе ледяной и величественный вид, а на его лице царило такое спокойствие, будто ещё недавно не он предавался с Фэн Чаоси исступлённой, страстной любви.

Джу Хао равнодушно улыбнулся Фэн Чаоси, и в этой улыбке читалось почтительное, но холодное дистанцирование. Казалось, он и вправду был лишь заурядным слугой, чьей обязанностью было греть постель и помогать восстанавливать силы.

Фэн Чаоси нахмурился, крайне недовольный подобным отношением: этот властный тип взял от него всё до капли, а теперь ведёт себя как чужак.

Фэн Чаоси внимательно вгляделся в человека, разделившего с ним ложе минувшей ночью и ставшего теперь столь отстранённым. Чересчур бледное лицо выдавало то, что во время этой секс-практики тот потратил слишком много духовной силы.

Джу Хао вызывал у Фэн Чаоси смутные подозрения: судя по вчерашним словам и поступкам, было очевидно, что тот испытывает к нему чувства, так почему же с рассветом он снова превратился в эту неприступную ледяную глыбу?

— Повелитель Фениксов может испробовать свои нынешние способности. Как только вы привыкнете, мы обсудим, как поглотить энергию из Первичной Эссенции.

Только Фэн Чаоси озадачился вопросом, как именно опробовать так называемую духовную силу, как из-за двери донёсся нерешительный стук.

— Кто?

— Хун Лин явился по зову.

— Войди.

Джу Хао спокойно поднялся с постели, набросив на плечи одежду.

— Слушаюсь.

Дверь медленно отворилась. Вошедший явно колебался, и это отражалось на каждом его движении.

Услышав, кто пришёл, Фэн Чаоси замер. Он никак не ожидал, что Джу Хао разрешит Хун Лину войти, толком не дав ему подготовиться.

Как ему показываться кому-то в таком виде? Охваченный паникой Фэн Чаоси, не успев одеться, стремглав нырнул под одеяло, с головой укутавшись и наглухо скрыв своё тело. Будь он по-прежнему мужчиной, ему было бы плевать, увидит ли его кто, но сейчас половина его тела принадлежала женщине. Как показаться людям в столь жутком обличье?!

Джу Хао, невозмутимый как скала, сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Тонкое верхнее платье соскользгло с его бедра, бесстыдно обнажая кожу. Ворот был широко распахнут, позволяя заметить покрасневшую кожу на груди.

Едва переступив порог, Хун Лин вперил взор в Фэн Чаоси. Только он один знал, каково ему пришлось этой ночью. Внутри словно роились тысячи мелких червей, кусающих его — одновременно больно и зудяще, так что хотелось вцепиться когтями, но было не дотянуться. Ноги несколько раз намеревались перешагнуть через порог, и столько же раз отступали назад. Любой мастак рассуждать о великих принципах на словах, но когда приходится следовать им на деле, кто поймет боль брошенного человека?

Минувшей ночью Хун Лин до боли отчётливо прочувствовал те же муки, что тысячу лет назад выпали на долю Джу Хао.

Лун Сян не ведал правды о состоянии Высочества, поэтому вчера его и спровадили подальше; иначе он бы ни за что не согласился так легко уйти. В конце концов, никому не понравится делить постель с кем-то ещё. Особенно если речь шла о несравненном красавце, не имеющем равных на Континенте Шэньюй, да ещё и законном женихе.

Но сам он всё прекрасно знал.

Хун Лин понимал: прошлой ночью вовсе не обязательно было требовать от Высочества сойтись со Слугой Феникса. Стоило лишь Высочеству принять женский облик и поддаться мужскому началу Слуги Феникса, как первое соитие свершилось бы точно так же.

Более того, именно во время первого соития зачать потомство проще всего, и тогда он мог бы сразу понести дитя от Клана Фениксов.

О чём молчаливо шла речь прошлой ночью? Высочество, наложивший на самого себя ограничения и проклятия тысячелетие назад, просто физически не мог возлечь с Джу Хао в ту ночь. Неужели Слуга Феникса демонстрировал ему своё превосходство?

Излишне тихая атмосфера в комнате заставила Фэн Чаоси с сомнением высунуть голову из-под одеяла.

Хун Лин стоял у двери, остолбенело уставившись на него; его лицо осунулось, взгляд остекнел, а под глазами залегли тени — судя по всему, он глаз не сомкнул за всю ночь. И сейчас он явно витал где-то далеко.

Фэн Чаоси украдкой бросил взгляд на Джу Хао.

Тот сидел молча, с холодным выражением лица, но волосы казались ещё белее, отчего кожа выглядела совсем лишённой крови. В его взгляде, устремлённом на Хун Лина, сквозило презрение и едва ли не высокомерие. Заметив, что Фэн Чаоси исподтишка разглядывает его, Джу Хао повернул голову.

Фэн Чаоси и не подозревал, насколько завораживающе-соблазнительно выглядел сейчас: растрёпанные алые пряди волос, затуманенный взгляд и обнажённые нежные плечи.

А слабые следы от поцелуев на шее резанули Хун Лина по глазам, словно раскалённые лезвия.

В глазах Хун Лина не оставалось сомнений: прошлой ночью Фэн Чаоси подчинили, заставив принять пассивную роль.

Раньше это было его исключительной привилегией, Повелитель Фениксов никогда прежде не позволял никому подобного. Хотя весь клан страстно желал, чтобы Повелитель Фениксов поскорее обзавёлся потомством, тот всё равно упорно отказывался приближаться к Джу Хао — тому, кто лучше всех подошел бы для зачатия, не говоря уже о том, чтобы занимать подчинённую позицию под Слугой Феникса.

Он и подумать не мог, что спустя тысячу лет Слуга Феникса в конце концов… добьётся Высочества… Пусть даже это по праву принадлежало ему…

— Хун Лин.

— Здесь.

— Верни хвостовые перья Высочества.

Выражение лица Джу Хао оставалось всё тем же невозмутимым, но в нём сквозила непреклонная, властная угроза.

— …Слушаюсь.

Зрачки Хун Лина сузились, и он медленно опустил голову.

Он достал из-за пазухи, прямо у самого сердца, семицветное хвостовое перо и, поддержав обеими руками, протянул Джу Хао. Как бы сильно он ни дорожил им, хвостовое перо не принадлежало ему по праву хранения. К тому же, если бы вещь слишком долго оставалась у него, она бы утратила изначальную духовную силу, и лишь привязанная к телу Высочества она могла вечно питаться живительной энергией.

Джу Хао без малейших церемоний забрал перо. Стоило ему лишь легко встряхнуть рукой, как перо обратилось в богато украшенное семицветное облачное одеяние. Оно было похоже на то платье, что Фэн Чаоси носил прежде, но выглядело еще более ярким и великолепным.

— Высочество, вот ваша одежда. Позже я научу вас управлять вашими перьями.

Фэн Чаоси попеременно посмотрел на наряд в руках Джу Хао и на Хун Лина, размышляя: продолжить ли ему прятаться под одеялом, словно девчонке, или же выскочить и быстренько одеться? Наверняка Хун Лин уже видел его в таком странном виде и не сочтет слишком уж диковинным.

Пока Фэн Чаоси сомневался, как поступить, подал голос Джу Хао:

— Хун Лин, можешь идти. Присмотри за Лун Сяном.

В глазах Хун Лина мелькнуло недовольство, но он всё же молча вышел из комнаты.

В помещении тотчас остались лишь Фэн Чаоси и Джу Хао, отчего комната показалась ещё более просторной и безмолвной.

Под пристальным молчаливым взглядом Джу Хао Фэн Чаоси медленно выполз из-под одеяла, не скрывая полумужское-полуженское тело, выставленное напоказ воздуху.

Глаза Джу Хао мёртвой хваткой впились в него — он даже забыл отреагировать, когда Фэн Чаоси забрал протянутую одежду. И хотя минувшей ночью он уже вдоль и поперёк обласкал и зацеловал каждый дюйм этого тела, стоило вновь узреть перед собой это божественное создание, как разум снова погрузился в омут безумия.

Лишь спустя долгое время, когда Фэн Чаоси уже полностью оделся, Джу Хао пришёл в себя.

— Почему Высочество не вернул себе мужской облик?

Стоило услышать это, как Фэн Чаоси разъярился — в основном от накопившейся за время недавнего пяления злости.

— Думаешь, я сам не хотел вернуться?!

— Это упущение подчиненного. С вашими нынешшими способностями достаточно лишь сосредоточиться, направить циркуляцию духовной энергии по всему телу, и вы сможете свободно переключаться между Инь и Ян.

Фэн Чаоси бросил на Джу Хао полный ненависти взгляд, скрестил ноги на кровати и принялся медитировать, пуская по кругу только что освоенную духовную энергию.

Джу Хао неотрывно наблюдал за Фэн Чаоси. Когда тот не видел, в глазах мужчины плескалось бездонное, топящее море нежности, но стоило Фэн Чаоси взглянуть на него в ответ, как на лице вновь застывало холодное и отстранённое выражение.

Завершив круг циркуляции духовной энергии, Фэн Чаоси прервал медитацию. Изменения в собственном теле он ощущал лучше всех: теперь он полностью вернул себе чисто мужской облик.

Однако от пристального внимания Джу Хао Фэн Чаоси всё равно чувствовал себя не в своей тарелке: помимо того, что они изначально плохо ладили, виной тому наполовину была бурная и разнузданная прошлая ночь.

Желая уйти от взглядов Джу Хао, Фэн Чаоси поневоле принялся разглядывать спальню. Интересно, таковы уж обычаи Клана Пернатых, или же эту огромную спальню отгрохали исключительно ради того, чтобы подчеркнуть его статус?

Но он совершенно не привык к таким покоям и чувствовал себя крайне неуверенно. Задавленный сомнениями, он озвучил вопрос вслух:

— Почему эта комната такая огромная?

— Потому что здесь много людей.

— Много людей? — озадаченно уставился на него Фэн Чаоси.

— Да. Повелитель Фениксов любит оживление. Помимо этой кровати Сотни птиц приветствуют феникса, здесь стояли и другие постели — в пору наибольшего многолюдства их было до пяти штук.

— Пять? — Фэн Чаоси невольно опешил. Зачем ставить столько кроватей, и почему в голосе Джу Хао, когда он заговорил об этом, слышалось столько тоски?

— В Клане Пернатых никогда не ложатся на чужие постели — ложе каждый создаёт силой собственной духовной энергии. А эта кровать Сотни птиц приветствуют феникса… моя… и это единственное ложе, которое нельзя вынести отсюда…

— А! — Фэн Чаоси был потрясен услышанным. Выходит, если здесь стояло пять кроватей, это значило, что в этой комнате одновременно жили пять человек? Неужели раньше он был настолько… ненасытным? Ему требовалось по пять человек за ночь?!

— Высочество может не удивляться, пятеро — это не так уж много, в Клане Зверей нередко делить ложе с десятком за ночь. А на вас лежала великая миссия продолжения рода всего Клана Пернатых, и все эти люди были необходимы, чтобы как можно скорее зачать потомство. Правда, с тех пор как появился Хун Лин, вы стали оказывать предпочтение только ему, что вызвало немало споров в клане, и даже не раз принимали его в женском теле… — Джу Хао вдруг замолчал, словно не желая продолжать, и сменил тему: — Желает ли Высочество нынче узнать о положении дел в клане? Или же о действиях вашего жениха Лун Сяна?

В голове Фэн Чаоси словно завязался тугой узел: из уст этого человека прозвучало слишком много невероятных вещей. Он до сих пор так и не уразумел суть вчерашнего внезапного явления темноголового жениха.

Разумеется, говоря о темной голове Лун Сяна, он имел в виду вовсе не цвет волос, а то, что тот вечно ходил с мрачной и недовольной физиономией.

Разве тот не глава собственного клана и разве у него нет законного Слуги Феникса? Почему же тогда он связан с кем-то помолвкой, да еще и из Клана Зверей? И пусть Лун Сян внешне казался незаурядной личностью, он ведь мужчина! Как можно выходить замуж за мужчину?! Тем более после только что услышанных историй о том, что в Клане Зверей в порядке вещей делить ложе с десятком партнеров за ночь.

http://bllate.org/book/39595/5015767