— Разве не ты боялся, что трупы будут валяться в деревне и всех пугать, и велел их прибрать? Я ведь почти половину ночи не спал… — Чэнь Цзинь зевнул, лениво потянувшись. — Знаю ведь, у тебя куча причуд: не выносишь ни беспорядка, ни грязи. Вот я и поснимал с них грязную одежду, обработал раны, да еще и выстроил ровно по росту, выставив им на лица улыбки. Заботливо, а?
Юнь Чжи: «……»
Заботливости он как-то не ощутил, а вот на душе стало откровенно паршиво.
Они с Чэнь Цзинем были вроде как знакомы с детства, но Юнь Чжи до сих пор не мог постичь поступков и манер этого парня.
Да и не горел желанием постигать.
Он с бесстрастным выражением лица повернул голову и указал на неподалеку стоявшего просто одетого счастливчика:
— А этот?
— Все еще без чувств? — Чэнь Цзинь проследил за его взглядом и пояснил: — Разве не ты говорил, что опасаешься уцелевших бандитов, и велел как следует его допросить?
— Допросить? — Юнь Чжи приподнял бровь. — Мне вот интересно, как именно допрос требует раздевать его догола… Чэнь Цзинь, у тебя случайно нет каких-то тайных и нездоровых склонностей?
— Если говорить о тайных склонностях, то среди тех трупов вообще нашелся один оскостриженный снизу, так кровищи-то натекло… — Чэнь Цзинь кивнул в сторону тел и возразил: — Молодой господин, ваша-то склонность тоже не сказать чтобы сильно благопристойная.
— Если бы ты взглянул на раны на его теле, то понял бы, что я тут ни при чем… — Юнь Чжи фыркнул. — К делу…
— Этот малый оказался на редкость упрямым, орал и вопил до жути, вот я и подумал — дай-ка раздену догола и закопаю в снег на пару минут… — сказал Чэнь Цзинь. — Пусть на вид и не очень красиво, зато действенно, предельно действенно: он и одежду-то снять не успел, как выложил абсолютно всё.
Юнь Чжи скрестил руки на груди:
— И что удалось выяснить?
— Эта шайка бандитов раньше служила в гарнизоне Пинчжоу. Говорят, офицеры вечно их притесняли, помыкали ими и урезали жалованье, так что солдаты то тут, то там бежали со службы. В конце концов они собрались вместе — набралось несколько десятков человек, податься им было некуда, вот они и обосновались на ближайшей горе, промышляя грабежом проезжих путников и торговых караванов. С наступлением зимы купцов и путешественников стало меньше, и они положили глаз на окрестные деревни и селения. Сейчас в горах осталось еще около десятка недобитков.
— По идее, вмешиваться в дела чужих земель не стоит, но раз уж мы впервые в Пинчжоу, как раз заглянем с визитом к тому почтенному дяде, которого не видели уже столько лет. Скоро Новый год, считай, приготовим ему подарок…
Юнь Чжи поднял голову. Веселье в его глазах исчезло без следа, уступив место едва ли не нескрываемой свирепости:
— Отправь пару ребят, пусть наведаются. Зачистите всё как следует, чтобы в деревне не осталось никаких скрытых угроз.
— Понял! — отозвался Чэнь Цзинь и кивнул на лишенного чувств счастливчика: — А с этим что делать? Пусть он сейчас и врубается, телосложение у него крепкое, так просто не подохнет.
— Возьмите с собой, повесим на пару дней у ворот Города Пинчжоу, — холодно распорядился Юнь Чжи. — Пусть послужит напоминанием для всякой нечисти в окрестных землях.
— Понял…
Покончив с делами, Чэнь Цзинь немного расслабился, лениво зевнул и протянул руку, дернув Юнь Чжи за лисью шубу:
— Неудивительно, что ты притащил такой огромный узел — у тебя даже лисья шуба на смену нашлась. Вчерашняя ведь просто испачкана капелькой крови, не то чтобы ее нельзя носить, шуба-то нужна лишь для того, чтобы от холода спасаться!
— Не все такие, как ты, Чэнь Цзинь, — Юнь Чжи смахнул его руку. — Меньше болтай, веришь нет — подними ребят, пусть собираются. Если дел больше нет, выступаем пораньше, постараемся до полудня добраться до Города Пинчжоу.
— Добраться до Города Пинчжоу до полудня вряд ли выйдет… — Чэнь Цзинь неожиданно вздохнул и указал в определенную сторону: — Молодой господин, пожар!
Юнь Чжи проследил за направлением его пальца: столбы пламени вздымались к самым небесам, закручивая клубы густого черного дыма.
Деревня уже погрузилась в хаос: одни торопливо бежали тушить огонь, другие, решив, что бандиты вернулись, в панике тащили семьи, спасая свои жизни.
Юнь Чжи со своими людьми пробился сквозь череду беспорядков и прибыл на самый окраинный край деревни. Там они увидели охваченную пламенем крестьянскую избу и стоявшего перед огненной стихией юношу.
Некокоторое время поглазев на его тощую спину, Юнь Чжи наконец вспомнил его имя — Ли Цзянь.
Дело было вовсе не в плохой памяти: просто этот парень сменил вчерашние окровавленные одежды, отмыл с лица всю грязь и запекшуюся кровь, явив миру бледное, чуть болезненное лицо. За спиной у него висел небольшой узел, сам он стоял с прямой спиной — и теперь его было просто не узнать по сравнению с тем измазанным в крови демоном-ракшасом, которого они встретили вчера.
Насколько же приятнее стало смотреть.
Шаги потревожили Ли Цзяня, погруженного в какие-то мысли. Обернувшись и заметив отряд Юнь Чжи, он ничуть не удивился, сложил руки в приветствии и с улыбкой на лице произнес:
— Снова свидимся, благодетель!
На последних двух словах он намеренно сделал акцент, и звучало это донельзя издевательски. Даже ничего не понимавший Чэнь Цзинь уловил подвох, подбежал к Юнь Чжи и зашептал на ухо:
— Чего это он, мне одному кажется, что он тебя кроет?
Юнь Чжи зыркнул на него, но, повернувшись к Ли Цзяню, сохранил полнейшее спокойствие. Подойдя к нему, он мягко осведомился, словно старый знакомый:
— Внутри кто-то есть?
— Внутри? — Ли Цзянь пожал плечами. — Почем знать? У благодетеля такое искусство, почему бы самому не зайти и не посмотреть?
Юнь Чжи прищурился и перевел взгляд на бушующее пламя.
— Господин… — Чэнь Цзинь покосился на Ли Цзяня и попытался остановить Юнь Чжи: — Огонь слишком сильный, туда не войти.
— Не бойся, даже если придется войти, я прихвачу этого малого с собой, — Юнь Чжи кивнул ему. — Сначала тушите огонь…
Чэнь Цзинь откликнулся, и несколько сопровождавших их людей вместе с подбегавшими крестьянами рассредоточились в стороны, принимаясь за работу.
Огонь разгорался всё сильнее, и жар от него ощущался даже в нескольких чжанах. К счастью, после снегопада небо прояснилось и ветра не было, иначе пламя перекинулось бы дальше и спасти всю деревню не удалось бы.
— На вашем месте я бы бросил это дохлое дело, в этой развалюхе всё равно нет ничего ценного, — Ли Цзянь скрестил руки на груди, и языки пламени окрасили его бледные щеки в красный цвет. — У нашей деревни нет других достоинств, кроме простора — дома стоят далеко друг от друга. Сейчас ветра нет, так что пусть горит сколько влезет, на другие дворы огонь не перекинется. Как все прогорит, само и потухнет.
http://bllate.org/book/39594/5015589
Сказали спасибо 0 читателей