Его взгляд скользнул по Хао Ицзе.
Хао Ицзя был самым высоким и крепким среди них. К тому же он работал не за страх, а за совесть, сам брался за самую грязную и тяжёлую работу и пока не проронил ни единой жалобы.
Если бы Хао Ицзя согласился работать во дворе, он вполне мог бы взять на себя обязанности кассира.
Однако, даже уже определившись с кандидатурой в уме, ему всё равно следовало спросить остальных.
— Что вы думаете?
Линь Цюн раскусила его показную демократичность и не удержалась от сарказма:
— Жаль, ни у кого из нас нет опыта. Вот если бы кто-нибудь согласился подать пример...
Фу Цяньфань на мгновение смутился. Ведь именно он всё это время говорил, что возьмёт инициативу на себя. Разве Линь Цюн своими словами не подрывала его авторитет?
Он почувствовал раздражение, но не захотел показывать его сразу, поэтому перевёл тему и обратился к сидевшему рядом и рассеянно вертевшему в пальцах ручку Цзоу Яньшэню:
— Есть ещё какие-нибудь мнения? Яньшэн, у тебя есть идеи?
Цзоу Яньшэн ответил:
— Раз брат Фу так всё планирует, значит, на это есть причины. У меня возражений нет.
Фу Цяньфань: «…»
— Но кое-какие мысли у меня всё же имеются, брат Фу может взять их на заметку.
Он провёл на бумаге линию.
— Когда мы с Линь Цюн выходили на улицу, то изучили потенциальную клиентскую базу вокруг. В основном это туристы, сотрудники индустриального парка и студенты. Общая черта этих людей — они выбираются куда-то по выходным, так что можно сделать вывод: основной упор в работе нам придется делать на субботу и воскресенье. Это значит, что с понедельника по четверг мы будем относительно свободны.
Он провёл вертикальную линию, перечертив горизонтальную.
— Возможно, в середине недели мы сможем сократить часы работы и составить график дежурств. В понедельник утром устраиваем генеральную уборку, вместе приводим в порядок поля и пруд. Со вторника по четверг распределяем обязанности парами: например, двое отвечают исключительно за задний двор, двое — за закупки и приобретение товаров, а ещё двое — за подготовку ингредиентов. А когда наступит время открытия, каждый займёт своё место и наведёт порядок в основном зале. Такая подготовка будет более основательной, что позволит нам гибко перераспределять силы в выходные. Нагрузку можно уменьшить, а знаний у всех прибавится — как раз хватит, чтобы восполнить пробелы и исправить ошибки. Брат Фу, что думаешь?
Он изложил всё настолько подробно, что звучало это куда продуманнее планов любого управляющего. Фу Цяньфань в душе почувствовал неловкость, но терять лицо не хотелось, и ему ужасно козалось найти хоть какой-то изъян, чтобы всё отвергнуть.
— С разделением труда в будни я согласен, но когда в выходные начнётся суматоха, кто станет думать о какой-то гибкости? Нам всё равно нужен кто-то специально закреплённый за тылами в уик-энд. Раз уж мы заранее распределили роли в зале, и мы с Линь Цюн в основном отвечаем за подачу блюд, то относительно свободными остаются Сымин и Ицзя. Вы двое, уделите больше внимания заднему двору.
Хао Ицзя кивнул:
— Хорошо.
Инь Сымин уже собирался вставить слово, но прямолинейность Хао Ицзя опередила его, заставив подавиться готовыми речами, и он невольно закипел от злости: что за тупица, всё норовит взвалить на себя, нанимается в передовики производства, что ли?
Экран заполнился бегущей строкой.
[Я резко проснулся, и вдруг мне показалось, что Цзоу Яньшэн невероятно крут. С чего бы это?]
[Линь Цюн так подходит для этого шоу, на её долю приходится девяносто процентов юмора]
[Раньше я думал, что Цзоу Яньшэн просто красив, а остальное мне было фиолетово, но в этот раз шоу действительно заставило меня подписаться на него]
[Контрольный в голову: лучше всех Цзоу Яньшэня знает всё-таки Сяо Юйцзин. Раньше я не верил, когда он говорил, что у Цзоу Яньшэня отличная дикция, но в только что прозвучавшем отрывке я расслышал буквально каждое слово]
[Сяо Юйцзин, ты…]
[Неужели слухи на Douban о том, что Сяо Юйцзин на самом деле фанат карьеры Цзоу Яньшэня, правдивы?]
[Хао Ицзя — мой абсолютный идеал мужского типажа: молча делает дело, ну разве не красавчик?]
[В конце концов, работа на камеру~]
[Чтоб я в этой жизни дожил до того, как Цзоу Яньшэн убирает в курятнике (погружается в глубокие раздумья)]
[Зачем этот тип Инь Сымин вообще сюда припёрся…]
Инь Сымин и сам не знал, зачем он сюда припёрся.
Он казался чужеродным элементом и для этой программы, и для всех собравшихся здесь людей. Чем больше он думал об этом, тем сильнее ощущал бессмысленность происходящего, а желудок при этом отчаянно урчал от голода, и он не удержался от вопля:
— Давайте уже поедим? Я умираю с голода.
Однако Цзоу Яньшэн с компанией не просидели за столом и двадцати минут, с какой стати им было тут же отправляться готовить?
Хуа Юй отодвинул стул назад и поднялся:
— Давайте я сначала...
Цзоу Яньшэн спросил его:
— Ты тоже проголодался?
Хуа Юй:
— Вообще-то я нормально…
— А вот я проголодался ещё по дороге, — с улыбкой произнёс Цзоу Яньшэн. — Ради справедливости готовить первыми должны те, кто проголодался. Сымин, что скажешь?
Инь Сымин: «…»
На вежливых людей кулаки не поднимают: сам того не понимая, запутавшись в тумане, он оказался похищен Цзоу Яньшэнем и отправлен на кухню.
На этот раз наконец-то обошлось без лапши — на обед подали пельмени ручной лепки, добытые путём выпрашивания у соседей-рестораторов. Инь Сымин сперва проворчал, что не любит пельмени, но когда Цзоу Яньшэн заметил, что их проще всего варить, он благоразумно решил замолчать.
С обедом успешно покончили, и дальнейшая работа пошла куда веселее.
Столы и стулья в общем зале и отдельных кабинетах были на месте, не хватало лишь некоторого мягкого декора.
Хуа Юй притащил с обочины дороги немного свежих цветов и соорудил простые букеты, расставив их на каждом столе. Он и в обычной жизни любил разводить гидропонные растения, поэтому в этот раз прихватил с собой целый пакет консерванта для срезанных цветов — его должно было хватить по меньшей мере на месяц.
Фу Цяньфань похвалил его и поинтересовался, откуда у него навыки флористики. Хуа Юй смущённо почесал в затылке:
— Я обычно мало работаю, вот и приходится находить себе хоть какое-то занятие.
Фу Цяньфань: «…»
Только душу парню растравил.
Вот грех-то, грех.
В четыре часа дня сотрудники съёмочной группы внесли холодильник для напитков.
Вся бытовая техника в программе, включая приправы, была предоставлена спонсорами, поэтому данный процесс съёмок требовалось выделить отдельно.
Холодильник был квадратным, пузатым и ослепительно-белым, он так резко выделялся на фоне общего убранства комнаты, что смотрелся совершенно не к месту.
Фу Цяньфань пооткрывал и попозакрывал дверцу холодильника, а в конце с сожалением произнёс:
— Вот бы найти что-нибудь, чем его замаскировать... Например, повесить картину с каллиграфией или с каким-нибудь пейзажем...
Идея была неплоха, но где сейчас купишь каллиграфию или пейзажную живопись?
Бюджет в триста юаней давно испарился до последней монеты, был потрачен подчистую, да ещё и в долг влезли.
Хао Ицзя считал все эти терзания совершенно излиштройными, на его взгляд, вообще ничего криминального в холодильнике не было:
— По мне, так вполне нормально.
http://bllate.org/book/39591/5015140
Сказали спасибо 0 читателей