Готовый перевод The Pretty Blind Girl Can't Be Cannon Fodder Either / Слепой красавец не желает быть пушечным мясом: Глава 4

Е Мао рассеянно потрогал правую руку и с шипением втянул воздух.

Оказывается, он тут порезался.

Его лицо залило румянцем, он закусил губу — в равной мере досадливо и стыдливо.

Он понял, почему тот человек улыбнулся.

Тот наверняка насквозь видел все его уловки.

Старший брат из семьи Чи

Секретарь Чэнь всегда выполнял поручения безупречно.

Раз босс велел ему найти кого-нибудь, чтобы перевязать раны, он остался здесь и лично дождался врача. Он стоял в стороне и следил, как врач обрабатывает рану на руке Е Мао.

Были здесь и скрытые мотивы. Чу Жун всё ещё находился здесь, и кто знает, что учудил бы Чу Жун, останься этот перемазанный кровью бедняжка наедине с компанией Третьего молодого господина Чу после его ухода.

Пока здесь находился секретарь Чэнь, ради Сюй Хуайтина Чу Жун не посмел бы действовать опрометчиво, как бы сильно ни злился.

Е Мао сидел на диване, протянув руку, чтобы врач мог сделать перевязку.

Помимо самой страшной и бросающейся в глаза раны на руке, на теле имелось множество других мелких порезов от осколков — совсем крошечных, но на их обработку требовалось время.

Воспользовавшись моментом, секретарь Чэнь навёл справки о присутствующих, заодно выяснив и личность Е Мао.

Узнав, что тот — недавно признанный семьей Чи молодой господин, он раздобыл список гостей сегодняшнего банкета и попутно отправил фотографию Е Мао Чи Яню.

Покончив с этим, он наконец смог внимательно понаблюдать за юношей на диване.

Пришлось признать: Е Мао был поистине хорош собой.

Секретарь Чэнь, неотлучно находившийся при Сюй Хуайтине, повидал немало мужчин и женщин, наперебой пытавшихся привлечь к себе внимание, но даже среди тех тщательно отобранных людей Е Мао выделялся своей несравненной красотой.

Если бы красавец обладал лишь пустой оболочкой, секретарь Чэнь не испытал бы столь глубоких чувств. Всё дело было в том, что в самом Е Мао таилось нечто совершенно особенное.

Е Мао был хрупкого телосложения, тонок в кости, а запястья, выглядывавшие из рукавов, казались донельзя хрупкими и ослепительно белыми — пожалуй, одной рукой можно было обхватить оба его запястья разом. У каждого человека, наверное, есть тяга к мелким пакостям, и стоило этой мысли зародиться, как в сердце заскреблось томительное зудящее чувство, и ладони так и норовили проверить это на деле.

И дело было не только в желании обхватить его запястья.

Куда сильнее хотелось узнать, какова будет реакция этого юноши.

Его жалкий и трогательный вид казался настолько безупречным, что у любого другого человека он мог бы выглядеть фальшивым, однако в Е Мао это обретало какую-то невыразимую, потрясающую воображение хрупкость.

Эту природную утонченность легко было принять за позыв к жестокости, пробуждающий в глубине души самые дурные наклонности и желание причинить боль.

Секретарь Чэнь бросил взгляд на стоявшего рядом Чу Жуна, у которого глаза налились кровью от злости.

Как хорошо, что его признала семья Чи; не будь у него этого статуса, оставалось бы только гадать, какая участь постигла бы Е Мао при встрече с кем-то вроде Чу Жуна.

— Готово. Пару дней постарайтесь не мочить рану, ешьте поменьше острой и раздражающей пищи, больше отдыхайте, — собирая медицинский чемоданчик, напутствовал врач. — Кроме того, у вас наблюдается легкая анемия, в ближайшие дни могут быть головокружения, а при плохом зрении в таком состоянии еще проще попасть в беду, так что лучше всего соблюдать постельный режим дома.

Е Мао:

— Спасибо, доктор.

— Плохом зрении? — Чу Жун уставился на Е Мао. — Какое еще плохое зрение?

Врач тоже удивился:

— Разве вы не знали, что пациент слабовидящий?

Секретарь Чэнь также перевел взгляд на глаза Е Мао.

В груди тревожно ёкнуло.

До этого всё его внимание было приковано к рукам Е Мао, и он не заметил проблем со зрением, но теперь, после подсказки, понял, что с глазами у того и правда не всё в порядке.

Младший молодой господин, которого семья Чи признала совсем недавно, оказался слеп!

И об этом не просочилось ни единой вести.

Секретарь Чэнь мысленно взял это на заметку и неодобрительно покосился на Чу Жуна: мало того, что тот задирал слабого, так теперь Третий молодой господин Чу вдобавок ко всему обидел инвалида, что отягчало его вину.

От этого взгляда Чу Жун подскочил на месте, в ярости бросившись схватить Е Мао за руку:

— Да он наверняка притворяется! Если он слепой, то откуда знал, где стоят шкаф и ваза в коридоре! Он специально сам на них натолкнулся!

Витрина находилась не так чтобы далеко, но всё же на расстоянии нескольких шагов — как можно было так точно рассчитать, чтобы врезаться в нее с первого раза?

Чу Жун не боялся слышать в свой адрес обвинения в издевательствах, но мириться с тем, в чем он был неповинен, его гордость не позволяла.

— Говори правду! — Чу Жун в упор уставился на Е Мао.

Е Мао прикусил губу, отвернулся и тихо пробормотал:

— Простите...

Стоило ему принять такой вид, как Чу Жун разъярился еще сильнее — и оттого, что ему никто не верил, и по другой причине.

— Черт побери.

С чего бы это.

Почему у Е Мао такие мягкие руки!

Секретарь Чэнь уже собирался оттащить его, как вдруг дверь распахнулась.

Быстрым, решительным шагом в комнату вошла чья-то фигура, подняв легкий вихрь.

Секретарь Чэнь обернулся и отступил в сторону, освобождая проход.

— Чу Жун, — раздался властный голос. — Отпусти руку.

Чу Жун вздрогнул от неожиданности и разжал пальцы.

Вошедший был облачен в серый сшитый на заказ тройной костюм, на носу красовались очки в золотой оправе, а взгляд, брошенный на Чу Жуна, был совершенно бесстрастным.

В высшем обществе тоже существовала своя иерархия. В глазах простых людей семья Чи была небожителями, но для старинных родов с глубокими корнями они оставались лишь выскочками, перед которыми приходилось заискивать, и до семьи Чу им всё же было далеко. И всё же на людях Чу Жун неизменно оставался частью элитной компании так называемой золотой молодежи, которую все превозносили.

По идее, он не должен был трепетать перед Чи Янем.

Даже если Чи Янь в столь юном возрасте единолично взвалил на свои плечи всю ношу и вывел позиции семьи Чи в пекинских кругах на совершенно новый уровень, до семьи Чу им всё равно недоставало нескольких ступеней.

И тем не менее перед Чи Янем у Чу Жуна душа уходила в пятки.

Наверное, манера держаться у Чи Яня была слишком похожа на манеру Сюй Хуайтина, или же между такими баловнями судьбы, как они, и тунеядцами вроде Чу Жуна пролегал непреодолимый ров — стоило им только появиться, как одна лишь аура заставляла окружающих смирить свой норов.

Чи Янь бегло окинул взглядом Чу Жуна, не задерживаясь на нем надолго, и опустил глаза на Е Мао.

Белая рубашка на воротнике и манжетах была испачкана кровью, несколько капель попало даже на белые носки, видневшиеся над щиколотками.

Чи Янь нахмурился.

Е Мао ничего не видел, но тонко почувствовал это и испуганно вжался в плечи:

— Старший брат...

Словно совершив какой-то проступок, он нервно дернул себя за рукав.

Чи Янь издал неопределенный звук и больше ничего не сказал. Повернувшись к секретарю Чэню, он слегка смягчил тон:

— Большое спасибо вам и господину Сюй за помощь. Пожалуйста, передайте мою благодарность господину Сюй, и при первой же возможности мы с Сяо Мао лично нанесем визит, чтобы выразить ему признательность.

http://bllate.org/book/39590/5014957

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь