Глава 4. Ик!
Новость о том, что Янь Шихань признал внебрачного сына, уже полностью разрослась до жутких масштабов.
Эту ситуацию почти можно было описать как землетрясение во всей индустрии развлечений.
Кто такой Янь Шихань?
Он начал свою карьеру в качестве детского актера, и его первой ролью в жизни стала работа у именитого режиссера.
В семнадцать лет он завоевал свой первый титул киноимператора.
После этого он полностью ступил на путь легенды.
Янь Шихань обладал красивой внешностью, мягким нравом и выдающимся актерским мастерством, из-за чего бесчисленные режиссеры наперебой приглашали его в свои съемочные группы.
Его народная любовь была невероятно высока: помимо армии поклонниц, состоящей из тысяч юных девушек, его фильмы с удовольствием смотрели многие пожилые люди.
По логике вещей, у столь идеального человека должны были быть хоть какие-то недостатки, верно?
Но он, на удивление, вел себя безупречно и дорожил своей репутацией.
Фанаты любили его совершенно спокойно, избавленные от необходимости то и дело наблюдать за вспыхивающими вокруг него скандалами. Его можно было назвать эталоном позитивной энергии.
Даже Главное государственное управление радиовещания и телевидения, завидев фильм с его участием, смягчало цензуру и часто включало его в списки десяти лучших молодых актеров для громких похвал.
Вот только три года назад Янь Шихань объявил, что по психологическим причинам временно уходит из индустрии развлечений.
Поклонники не смели его удерживать, они лишь молча горевали.
Из-за особой причины ухода и благодаря тому, что в кругах его называли легендарным киноимператором, уровень его популярности никогда не снижался даже за три года отсутствия на экранах.
Стало быть, насколько же огромна была армия его фанатов и насколько преданны они были ему.
И вот теперь этот легендарный человек сидел перед Жун Чжи, засучив рукава. С безмятежным выражением лица он закатал рукава повыше и неуклюже пытался сделать латте-арт на чашке кофе.
Этот процесс продолжался около трех минут.
Наконец Янь Шихань с облегчением выдохнул и отложил питчер в сторону.
— Говорят, тебе нравится. — Янь Шихань подвинул чашку кофе к самому Жун Чжи.
Жун Чжи бросил взгляд на кривой, бесформенный узор в виде кролика внутри.
О да!
Безумно уродливо!
Жун Чжи взял ложку, засыпал белый сахар и как попало всё размешал.
— М-м, теперь мне очень нравится. — Жун Чжи осушил чашку в один присест.
Этот узор с момента своего завершения до конца своего недолгого существования продержался от силы секунду.
Сидящий рядом Гу Сяохай невольно захотел закрыть лицо руками.
Разве можно так нагло пренебрегать авторитетом киноимператора?
Лицо Янь Шиханя даже не изменилось в лице, и он с полным спокойствием признал свои недостатки:
— Делаю латте-арт впервые, навык не отточен. В следующий раз я приготовлю тебе что-нибудь другое...
Жун Чжи перебил его:
— Зачем вы меня искали?
Учитывая, что у него не было лишней приличной одежды на смену, Жун Чжи всё еще был одет в ту самую британскую рубашечку, что и в последние два дня, отчего он казался совсем юнцом младше восемнадцати.
Белокожий и нежный, вызывающий умиление.
Янь Шихань окинул его взглядом с ног до головы и всё с тем же прекрасным отношением спросил:
— Новости видел?
— Видел.
— И ничего не хочешь сказать?
— Есть кое-что.
Янь Шихань тут же выпрямился, приняв вид внимательного слушателя, и выглядел чрезвычайно серьезным.
Но Жун Чжи тут же выдал:
— Эм, мне кажется, вы в чем-то ошиблись: моя мать никогда не говорила мне, что у меня есть потерянный много лет назад отец. Да и на вид вы совсем не старый. Я тут заглянул в вашу биографию в энциклопедии, вам ведь в этом году тридцать четыре, верно? А мне скоро двадцать. Если только вы не были настолько зверем, что... м-м...
Жун Чжи омерил его взглядом с ног до головы:
— ...проявили дикую прыть в тринадцать-четырнадцать лет.
Лицо менеджера за спиной Янь Шиханя стало лиловым.
Пожалуй, он никак не ожидал, что Жун Чжи заговорит подобным образом.
Янь Шихань поднял руку, останавливая менеджера, и тихонько рассмеялся:
— Ты прав, я не мог произвести на свет сына твоего возраста.
Янь Шихань был поистине красив.
Даже после перешагнутого тридцатилетнего рубежа в нем ощущалось лишь еще более очаровательное достоинство, дарованное годами, а вовсе не морщины и тяжелая усталость уходящей молодости.
Однако этот человек вовсе не был таким мягким и добродушным, как описывалось в его энциклопедической справке.
По крайней мере, Жун Чжи отчетливо видел в его глазах полное отсутствие даже намека на улыбку.
Этот человек был совсем непрост в общении.
— Так я могу идти? — произнес Жун Чжи и громко икнул: — Ик... Ваш кофе очень вкусный.
Но вообще-то он сейчас собирался идти есть жареную курицу.
Вкусный кофе голод не утолит.
Бесполезно.
— Погоди, не двигайся. — Янь Шихань крепко прижал Жун Чжи за плечо.
Жун Чжи был плох набором веса, особенно после того, как его звезда закатилась и ему приходилось то и дело бегать по съемочным площадкам. Еда там обычно была не ахти какая, а аппетит у Жун Чжи был отменный, так что он вечно не наедался. В итоге за год съемок он исхудал так, что от него остались одни косточки.
Янь Шихань почувствовал под рукой излишне выпирающие кости.
До чего же худой?
Янь Шихань перевел взгляд на лицо Жун Чжи, и в нем наконец шевельнулось некое подобие жалости.
— Я и сам узнал об этом совсем недавно: много лет назад кто-то похитил мой генетический материал и, м-м... создал ребенка. — Выражение лица Янь Шиханя оставалось мягким, но в глубине глаз отчетливо читалось недовольство от внезапно свалившегося на него отцовства.
И то верно.
Мужчина, который до этого жил припеваючи, вдруг узнает, что у него отроду не было половой жизни, но зато появился сын.
Разве тут не сожмет грудь от нехватки воздуха?
Но Жун Чжи все равно считал, что тот несет чушь.
— Ну ладно, я понял. — Жун Чжи оттолкнул руку Янь Шиханя и поднялся: — Я пошел.
Янь Шихань слегка удивился:
— Тебе больше нечего сказать?
Жун Чжи покачал головой:
— Больше ничего.
Янь Шиханя без всякой видимой причины охватило раздражение:
— ...Не назовешь отца перед уходом?
Жун Чжи: «...»
Менеджер поспешно кашлянул позади.
Только тогда Янь Шихань вновь напустил на себя серьезный вид и тихо произнес:
— Ты мой сын, в этом я абсолютно уверен. Я не безответственный мужчина. Я надеюсь, ты дашь мне шанс загладить вину и снова заняться твоим воспитанием.
Эту фразу он произнес с предельной искренностью.
— Вы проверяли ДНК?
— Нет.
— Тогда с чего вы взяли, что я обязательно ваш сын?
— Если только мой генетический материал тогда украл не кто-то еще, кроме меня, ты можешь быть только моим сыном. — Янь Шихань ответил с полной уверенностью.
Жун Чжи поджал губы и промолчал.
С самого детства у него не было отца, и он никогда на это не надеялся, поэтому, внезапно услышав это слово, он не испытал никаких лишних эмоций.
— Прежде чем прийти к тебе, я изучил весь твой путь после прихода в индустрию развлечений. Я знаю, что ты натерпелся немало лишений, но впредь я больше не позволю тебе страдать.
Менеджер Янь Шиханя тут же поспешил вставить слово:
— Да, молодой господин Жун. Ваш контракт с Ансян Эртертэйнмент как раз подходит к концу. Вы вполне можете подписать договор с Сюйда Медиа.
Сюйда Медиа была родным агентством Янь Шиханя и занимала лидирующие позиции в индустрии. Янь Шиханю принадлежало 10% акций этой компании, и протащить туда Жун Чжи было делом пары минут.
Стоявший рядом Гу Сяохай уже не мог удержаться от сглатывания слюны.
Что это вообще за день такой?
Раньше на него никто не обращал внимания.
А теперь все сбежались и наперебой пытаются заполучить Жун Чжи!
— Контракт уже готов. — Менеджер Янь Шиханя протянул бумажный договор.
Гу Сяохай взял его и посмотрел, чуть не выронив глаза из орбит.
Это был еще один контракт, щедрость которого просто зашкаливала!
— Не спеши, можешь обдумать всё не торопясь. Я знаю, что ты уже взрослый человек, у тебя естественно есть свои мысли и соображения, и принять меня с бухты-барахты вполне нормально, — спокойно произнес Янь Шихань.
Разве он не сначала понаблюдал за поведением Жун Чжи на съемочной площадке, убедился, что этот парень не создает проблем и ведет себя тихо, и только после этого явился к нему?
Менеджер поспешно толкнул Янь Шиханя локтем в бок, указывая на настенные часы.
— Уже поздно, как насчет сначала поужинать? — спросил Янь Шихань.
— Одну порцию жареной курицы, пожалуйста, — тут же откликнулся Жун Чжи.
Уголки губ Янь Шиханя слегка приподнялись:
— Уверен, что не три?
— Если вы настаиваете на такой щедрости, то я не стану отказываться, — с легкой улыбкой моментально ответил Жун Чжи. — Три порции жареной курицы, одну порцию бараньих ребрышек с зирой и два стакана свежевыжатого апельсинового сока, пожалуйста.
— Не хочешь взять немного овощей?
Жун Чжи тут же замотал головой так резво, будто это был погремушечный барабан.
Улыбка на губах Янь Шиханя стала еще шире, однако он ничего не возразил и лишь отправил менеджера покупать еду.
Когда менеджер ушел, Янь Шихань снова заговорил:
— Я отведу тебя купить пару комплектов одежды.
— Да-да, спасибо киноимператору Яню! — первым отозвался Гу Сяохай.
К этому моменту в голове Гу Сяохая произошел колоссальный сдвиг.
Юэ Чжэн.
Янь Шихань.
По крайней мере, один из них — его биологический отец!
Пусть тест ДНК еще не сделан, это всё же лучше, чем желающие заделаться приемными папашами для Жун Чжи!
Вот только жаль, что киноимператор объявился так поздно, иначе ему вообще не пришлось бы продлевать контракт с Ансян Эртертэйнмент.
Гу Сяохай вздохнул, но все же взбодрился и ткнул Жун Чжи в пояс сзади:
— Соглашайся... соглашайся...
Жун Чжи подумал и решил, что тот прав.
Нельзя же вечно обирать кошелек Гу Сяохая.
Янь Шихань не увидел той картины, которую себе воображал — как Жун Чжи заливается слезами умиления и бросается к нему в объятия, так что он испытывал определенное разочарование.
Но, подумав немного, он решил, что в будущем у него еще будет масса возможностей задобрить Жун Чжи.
Янь Шихань протянул руку и поднял Жун Чжи с дивана:
— Пойдем, тут неподалеку есть магазин готовой одежды.
Жун Чжи напрягся и попытался вспомнить.
Цены в том магазине одежды казались... пожалуй... в районе от ста тысяч до трехсот тысяч за вещь.
Янь Шихань увел его вниз и завел в тот самый бутик.
Продавщицы не узнали Жун Чжи, но прекрасно знали Янь Шиханя.
Несколько девушек-консультанток с трудом подавили крики восторга, подошли и осторожно поинтересовались:
— Вы пришли за одеждой для господина?
— Да, выберите ему что-нибудь, — указал Янь Шихань на Жун Чжи.
Девушки уставились на Жун Чжи и в один присест отобрали с десяток комплектов, чтобы тот примерил.
Янь Шихань, разумеется, в деньгах не нуждался и, даже не глядя на ценники, заранее провел картой по терминалу.
Гу Сяохай стоял в магазине и в каком-то тумане вспоминал, как еще пару дней назад с боем выковыривал из ладони Жун Чжи банковскую карту для оплаты.
Они оба были бедными и прижимистыми, являясь просто эталоном нищих среди обитателей индустрии развлечений.
И вот теперь они словно вышли в дамки...
Гу Сяохай невольно подумал:
Жун Чжи в этот момент выглядел как заброшенный на чужбину наследный принц, которого наконец-то отыскали.
Сможет ли он сам удостоиться чести стать главным евнухом-управляющим при дворе и хоть немного искупаться в лучах чужого богатства?
Тем временем Жун Чжи быстро переоделся в новый наряд и вышел из примерочной.
Консультантки наперебой принялись нахваливать его внешность.
Янь Шихань бросил на него взгляд.
Пришлось признать, что парень действительно хорош собой.
Талия тонкая, ноги длинные.
Худават, конечно, но пропорции просто невероятные.
Глядя на то, как тот слегка смущенно одергивает рукава, мягкий и податливый, словно зефирка, Янь Шихань произнес:
— Ладно, в этом и пойдешь.
— Подождите. — Жун Чжи вернулся в примерочную, достал ту самую одежду, которую ему перед этим купил Гу Сяохай, попросил у девушек пакет и, согнувшись в три погибели и выставив назад задницу, принялся с упорством заталкивать старые вещи внутрь.
Янь Шиханю стало смешно:
— Ты это к чему?
— Заберу с собой.
— Не проще ли выкинуть? Крой и ткань у этого барахла никудышные.
— Жалко.
Они же стоили тринадцать тысяч! — подумал про себя прижимистый Жун Чжи.
А вот у стоявших позади мужчин глаза слегка защипало.
Гу Сяохай едва не расплакался.
Мать твою, он никак не ожидал, что этот щенок Жун Чжи будет так дорожить купленной им одеждой!
Янь Шиханю же стало совсем не по себе.
Сколько же лишений Жун Чжи перенес в прошлом?
Ему жалко выбросить даже такую старую вещь, приходится послушно складывать её в пакетик и уносить с собой.
Как же его сын докатился до столь жалобного существования?
Взгляд Янь Шиханя снова скользнул по фигуре Жун Чжи, и теперь он окончательно укрепился в решении взять на себя всю полноту отцовской ответственности и как следует заботиться о Жун Чжи.
* * *
Примечание автора:
Юэ Чжэн и Янь Шихань думают про себя: «Уж я-то точно буду баловать его!»
http://bllate.org/book/39589/5014810
Сказали спасибо 0 читателей